Боже, храни Короля

tedy — warning

      Чуткий сон бывшего Короля Праосвена нарушает плеск воды, пока маленький ручеёк скатывается по скалам сияющими бриллиантами и падает прямиком на водную гладь чистого пруда. Чонгук морщит нос от чего-то щекотного, по-прежнему прикрыв глаза, а после резко разжимает веки, словно и вовсе не спал. Прямо рядом с ним тихо спит беспробудным сном леодрафец, чьи высохшие золотистые волосы пушатся и лезут ему в лицо. Праосвенец лежит так всего пару мгновений, затем аккуратно убирает свою руку, которой обнимал юношу, и немного отодвигается в сторону, чтобы отвернуться на другой бок. Взгляд падает на воду, что будто красной в его глазах мерещится, а в голове вероломно всплывают последствия их неосторожной близости.       Чонгук устал от всего, даже от ненависти к самому себе, поэтому сейчас он просто тихо жалеет о содеянном. В какой-то момент, признаться честно, ему действительно хотелось близости, быть любимым и нужным кому-то; жить в этом мире абсолютно одному, ежедневно смотреть в лицо смерти на кровавом поле боя и понимать, что несмотря на целую армию, у него никого нет, очень сложно. Да и армии сейчас у него тоже нет. Чонгук привык к одиночеству, но, попробовав на вкус чужие чувства, не хочет возвращаться к нему. Сердце болезненно сжимается, когда за спиной раздаётся тихое сопение, и праосвенец невольно оборачивается, взглянув на Тэхёна через плечо. Тот по-прежнему крепко спит, свернувшись в клубок. Толстый мех, которым он был бережно укрыт, давно сполз вниз, поэтому фарфоровая спина и плечи сейчас усыпаны мурашками.       Сил сдержаться у него нет, поэтому Чонгук, пусть и скрипя зубами, снова поворачивается лицом к леодрафцу и упирается взглядом в россыпь родинок, напоминающих звёздное небо. Вот из нескольких получается настоящая звезда, из других можно нарисовать цветок, а те напоминают кошачьи уши. Он протягивает руку с дрожащими пальцами к этой спине, хочет дотронуться, но понимает, что если разбудит, придётся говорить о чём-нибудь; придётся смотреть в нещадящие глаза напротив, думать, что они будут делать дальше друг с другом. А сейчас у него есть шанс уйти незамеченным, пока не стало слишком поздно. Леодрафцу на чужую землю нельзя ни при каких условиях, брать его с собой смысла нет, да и биться за две головы гораздо сложнее, чем за собственную. Всё-таки Чонгук не знает, что его ждёт там, на другом берегу ледяной реки.       Он невольно вспоминает, как металось в груди его сердце, когда леодрафец упал с лошади в руки к праосвенцам, и как оно предательски трепетало, когда они впервые поцеловались. Чонгука воротит от этих приторно-горьких воспоминаний, но поделать с собой он ничего не может, именно поэтому понимает, что пора возвращаться к прежней жизни, которая выбьет из него всю дурь в несколько приёмов. Когда Тэхён во сне отводит плечо в сторону, Чонгук видит на его бледных ключицах следы его жадных укусов и мокрых поцелуев, и в какой-то момент понимает, что ему это нравится. Нравится быть собственником, нравится владеть леодрафцем, нравится, когда тот в беспамятстве повторяет «‎я твой».       Единственное, что волновало его после того, как пришёл в чувства: как леодрафец понял иностранный язык? Он ведь не разбирается в английском, тогда почему ответ не заставил себя долго ждать? Впрочем, сейчас это не имеет значения.       Чонгук нервно сглатывает, садясь на постели, потирает пальцами мятое лицо и ерошит свои чёрные волосы, вновь взглянув на Тэхёна. Тот всё ещё спит, причудливо морща нос и плотно сжав искусанные губы, которые сейчас умиротворённо побледнели; золотые волосы пушатся, кожа тонкая-тонкая, молочная, бархатная, породистая. Чонгук невольно наклоняется ближе, втягивает носом дорогой аромат, который исходит от неё, и снова выпрямляется, отвернувшись к воде. Он неосторожно вспоминает их совсем маленький разговор: у леодрафца тоже нет отца. Они вообще похожи друг на друга, он давно заметил, но признавать этого совсем не хотелось.       Взяв сложенные брюки, Чонгук в последний раз оглядывается через плечо, чтобы насладиться леодрафцем, что похож на диковинную статую, созданную благодаря консенсусу нескольких искусных скульпторов. Тэхён лежит на боку, вытянувшись в полный рост; его талия очерчена мягким изгибом, а нагота слегка прикрыта мехом, который ни в коем случае не прячет стройные ноги. Чонгук непроизвольно считает родинки на бедре, спускается ниже, ведёт взглядом, полным жадного обожания, по мягкой коже и останавливается только на ступнях. Чистые, будто леодрафец не знает, что такое грязная работа. Так и есть. И свидетельство этому — крошечное бордовое клеймо, кричащее лишь об одном.       Перед Чонгуком — наследник Леодрафта.       Праосвенец хмурит тёмные брови, в неверии всматриваясь в клеймо на пятке: у него у самого есть королевская метка на ступне, почти невидимая и побледневшая, но всё же демонстрирующая, что он настоящий Король. У Тэхёна она неяркая, тусклая, однако этого хватает, чтобы понять, насколько сильно Чонгук просчитался и оступился. Он шумно сглатывает, скользя быстрым взглядом по клейму, вновь по чужому расслабленному телу, что вмиг кажется незнакомым, а потом судорожно принимается одеваться, отказываясь верить в увиденное. Наспех натянув робу, праосвенец понимает, что неосознанно начал плакать — слёзы сами застревают в глазах блестящими алмазами, а тело содрогается от попытки подавить их. У него совсем нет времени думать о том, как он мог допустить подобное, потому что ему тут же приходит мысль покончить со всем.       Пазл в его голове складывается: отец леодрафца умер, значит, он стал Королём. Цель его жизни лежит сейчас прямо перед ним, беззащитная, расхристанная близостью, не имеющая ни единой попытки выжить, потому что праосвенцу нужна всего лишь какая-то пара секунд, чтобы перерезать глотку и кровью королевской, наконец, умыть лицо. Собравшись, Чонгук старается не думать ни о чём, кроме мыслей, все семь лет помогающих на ноги подниматься, вяжет на пояс чужие кинжалы, выхватывает один и бесшумно опускается на кровать, прямо за спиной спящего Тэхёна.       Сейчас или никогда.       Его отец убил отца Чонгука.       Чонгук убьёт Его сына. Blōd for blōd.

⚔ ⚔ ⚔

      Когда негреющее солнце застревает посередине неба, освещая робкими лучами высокие горы Праосвен, чёрным хребтом пролегающие вдали, Санхёк начинает играть свою роль. Он действительно не обманул Тэхёна и с самого раннего утра поднял на уши весь замок: советник и главнокомандующий, сговорившись, отправили всадников прошерстить каждый уголок окрестных лесов и деревень. О содеянном во дворце знает лишь один человек, его верная правая рука, который ни за что и никому не расскажет правду.       Санхёк выхаживает из стороны в сторону в своём просторном кабинете, выделенном для него на время пребывания в Леодрафте, поглядывает на громко стрекочущие часы и ждёт. Чего? Он сам не знает. Волнения народа вполне оправданы: тревожный горн поднял каждого сегодняшним утром, чтобы рассказать о произошедшем. Сердце ангадоррца неспокойно, особенно, когда на улице вокруг замка — настоящее столпотворение.       — Хёк, — тихо зовёт его командир, и юный господин оборачивается через плечо, блеснув ореховыми глазами, — мы зря это сделали. У правительства и так полно проблем с Праосвеном, народ волнуется, а тут.... — он поджимает аккуратные губы, выпрямившись струной напротив и готовый к любому продолжению диалога.       Санхёк дёргает краем рта, присаживаясь на уголок стола, поправляет шёлковые полы лилового халата и подзывает военного к себе лёгким движением руки. Когда тот оказывается рядом, тёплые ладони мягко ложатся на его плечи, обтянутые жёстким жилетом, и заставляют наклониться.       — Я хочу, чтобы ты стал полноправным главнокомандующим армии. Я хочу, чтобы тебя приняли люди, — ангадоррец поправляет воротник, скользя влюблённым взглядом по лицу напротив. — Иногда нужно идти по головам. Тебе ли не знать? — улыбается, заставляя командира слегка улыбнуться в ответ.       — Я могу быть таким лишь с тобой, — он склоняется над юношей, мягко ткнувшись носом в чужую щёку, прикрывает глаза, втягивая носом терпкий аромат парфюма, но вдруг вздрагивает, чутким слухом уловив торопливые шаги за дверью. — Идут.       За считанные секунды командир оказывается в тени бархатных портьер, а Санхёк, выпрямившись, продолжает ходить вдоль больших окон, задумчиво прислушиваясь к шуму по ту сторону. В следующее мгновение раздаётся громкий стук в дверь, и, не дождавшись разрешения, в кабинет заходит советник, тревожный и бесконечно опечаленный. Дикое разочарование, горечь и усталость отражаются серыми пятнами на его благородном лице, когда мужчина, бесшумно прикрыв дверь, подходит к столу. Санхёк молча смотрит в его карие глаза, наполненные смятением, и шумно сглатывает, получив отрицательный кивок.       — Не нашли?       — Они не вернулись.       — Как? — Санхёк удивлённо оборачивается, столкнувшись взглядами с командиром, затем вновь смотрит на советника. — То есть, всадники ещё ищут? Они ищут Его Величество в лесах, да? Вы это хотели сказать?       — Нет, — нервно потерев лоб, отвечает Чанёль. — Вернулась одна из лошадей с кровавым пятном на бедре.       Ангадоррец раскрывает рот в немом вздохе, растерянно наблюдая за бегающим взглядом советника, который выглядит так, будто этой ночью потерял самое дорогое в своей жизни. От столкновения с его карими глазами юному господину становится стыдно, ведь всё это отчасти его вина, пусть он и был всего лишь инструментом в чужих руках, ведомый собственными идеями и желаниями. Санхёк разжимает дрожащие губы, не в силах вымолвить и слова: в солнечной Ангадорре чужая кровь никогда не лилась просто так. В одно мгновение он осознаёт — это не шутки, Тэхёна действительно могли убить, и золотая бриллиантовая корона уже не кажется такой заманчивой.       — И... и что это значит? — голос вздрагивает и ломается посередине фразы жалким вскриком, когда Санхёк вновь склоняется над столом.       — Пятерня на бедре означает одно, господин, — вдруг хрипло и холодно начинает командир за его спиной, отчего по коже пробегают мурашки. — Праосвен здесь.       Фраза звучит как выстрел для ангадоррца. Он крупно вздрагивает, оборачивается, мгновенно врезаясь взором в чужие тревожные глаза, но советник вместо поддержки лишь согласно качает головой, подтверждая самый худший исход. Праосвенцы, наткнувшиеся на всадников, что отправились следом за Королём, безжалостно расправились с каждым, а в качестве презента лёгким багровым шлепком отправили перепуганную лошадь прямиком к воротам белого замка.       — Это действительно так, — советник потирает вспотевшие ладони, вспоминая, что забыл надеть излюбленные перчатки. — Если праосвенцы хотят напомнить о себе, они присылают лошадей с кровью на бедре. Это значит, что всадников перехватили.       — То есть, — его голос дрожит, когда Санхёк пытается озвучить то, что пришло ему в голову, — Его Величество тоже может... не вернуться?       — Нет, — громче обычного отвечает Чанёль, блеснув глазами, которые вдруг вспыхивают. — Это исключено. Мы найдём Его Величество любыми способами. Главнокомандующий Ким уже собирает экипаж, сотни всадников будут разосланы по всему Леодрафту. Ни один сантиметр нашей земли не останется незамеченным, — ангадоррец понимает, что Чанёль не на шутку взволнован, когда тот растерянно скользит взглядом по столу и не перестаёт лихорадочно потирать мелко дрожащие ладони. — Мы... мы найдём его. Найдём.       Внезапно дверь бесцеремонно распахивается: в кабинет влетает всклокоченная Аи, роняет виноватое «извините», а в следующую секунду следом за ней появляется парень, игнорируяющий любые попытки остановить его. Именно в этот момент советник узнаёт в незваном госте растрёпанного Бэкхёна.       — Как ты мог допустить, чтобы Тэхён исчез? — начинает тот грубо, ткнув длинным пальцем прямо в грудь советника, отчего тот вздрагивает, но впервые не спешит прерывать мальчишку. — Почему тебя не было рядом, когда он нуждался в тебе? Ты же прекрасно знаешь, что за ним нужно следить ежеминутно — он способен наломать дров даже тогда, когда поблизости нет ни одного дерева! Почему?! Ответь мне! — Бэкхён задыхается, вцепившись дрожащими пальцами в чужой воротник.       — Эй! — вклинивается в монолог Санхёк, лёгким взмахом приказав командиру схватить мальчишку. — Успокойся! Ты кто вообще такой? Кто впустил сюда этого оборванца?       — Это ты кто такой?! — в ответ рычит Бэкхён, каблуком тяжёлого сапога отдавив ногу военному, пытаясь освободиться из цепкой хватки.       Советник вымученно кладёт руку на плечо командиру, заставляя отпустить мальчишку, и тот, потирая сжатые запястья, обращает обозлённый взгляд юному господину.       — Это господин Хан, — вместо оскорблённого ангадоррца отвечает советник. — В его владения входят земли Ангадорры, и он прибыл сюда по просьбе Его Величества, чтобы создать коалицию против Праосвена.       Бэкхён упрямо молчит, плотно сжав обветрившиеся губы, и выжидающе смотрит на юного господина, не желая продолжать беседу. Санхёк переводит требовательный взгляд на советника, намекая, что тоже был бы не против узнать о личности этой ходячей бесцеремонности.       — Бён Бэкхён. Друг Его Величества.       Мальчик вздрагивает, мгновенно взглянув на Чанёля и желая заявить, что никакие они с Тэхёном не друзья, но почему-то этого не делает. Сердце волнуется в груди от воспоминаний, а после начинает быстро колотиться, охваченное жалящей тревогой, потому что сейчас Бён даже не знает, жив его друг или нет.       — Я не думал, что Его Величество дружит с такими, — Санхёк улыбается, с упоением наблюдая, как легко мальчишка вспыхивает от злости. Бэкхён в один прыжок подлетает к столу, чуть ли не вцепившись в чужой шёлковый халат, но советник и командир вовремя хватают его с двух сторон и с силой тащат назад, заставляя успокоиться. — Уберите этого поганца подальше.       — Да я тебя сейчас...       — Хватит, — Санхёк взмахивает рукой, вынуждая мальчишку проглотить язык от этой наглости. — У нас сейчас есть проблемы поважнее, нежели словесная перепалка. Люди Праосвена находятся в лесах Леодрафта?       — Да, — кивает советник, ослабляя хватку и отпуская Бэкхёна, который внимательно прислушивается. — Я не думаю, что всадники успели доехать до реки и пересечь границу, поэтому очень вероятно, что праосвенцы уже на наших землях.       — Нужно разослать военных по деревням, чтобы обезопасить людей. Они хотят подобраться к замку?       — Думаю, всё намного хуже, — сглатывает Чанёль, и служанка, по-прежнему ожидающая дальнейших указаний, шумно вздыхает, замерев рядом с дверью. — Обычно они посылают разведку или небольшие группы, которые чаще всего обворовывают окраины. Последний раз после подобной вылазки был первый удар от них. Поэтому не исключено, что...       — Нет, — Санхёк поджимает губы, закрывая глаза. — Не произносите это слово. Пожалуйста. Нет. Это не может быть так, — он тревожно смотрит на командира, пытаясь найти поддержку в чужих чёрных глазах.       — Простите, — жмёт плечами советник. Он хочет добавить что-то ещё, как вдруг дверь снова бесцеремонно распахивается, и на этот раз в кабинет влетает помощник главнокомандующего, блестя обезумевшими глазами. — В чём дело?       — Т-там... — тот не перестаёт заикаться, топчась на одном месте, и, наконец, выдаёт трясущимся голосом, — война.       Все присутствующие устремляют на него свои взгляды, но он больше не ждёт и быстро убегает из комнаты. Первым за ним срывается с места Бэкхён, за ним — советник, который чувствует, как начинает кружиться голова и насколько страшно ему становится; ангадоррцы, оставшиеся вдвоём, быстро переглядываются и, будто по команде, подлетают и устремляются по длинным коридорам, нагоняя остальных. Правая рука главнокомандующего ведёт их прямиком на смотровую площадку, откуда можно будет увидеть происходящее пока что только на окраинах. Там их уже ожидает Намджун.       — Я уже отправил подмогу и сам отправляюсь туда с минуты на минуту, — он жестом приглашает советника взглянуть первым.       Санхёк нервно сглатывает, неосторожно столкнувшись с перепуганным Бэкхёном взглядами, переминается с ноги на ногу, пытаясь собраться с мыслями и не выглядеть настолько взволнованным. Военные, ожидающие приказа, молча наблюдают за тем, как правительство один за другим смотрят в трубу и, побледнев, уходят в сторону. Когда очередь доходит до Хана, он медленно наклоняется и долго смотрит в блестящий глазок, с замиранием сердца наблюдая за тем, что происходит вдалеке.       — Это что, птицы? — вдруг спрашивает юный господин, удивлённо отпрянув от трубы. — Почему их так много? — он вопросительно глядит на командира, и тот нетерпеливо хватается за прибор, всматриваясь в происходящее.       — Это не птицы, — спустя пару секунд плотной тишины говорит главнокомандующий. — Это... стрелы.       — Чего? — нетерпеливо спрашивает командир армии Ангадорры и сам заглядывает в подзорную трубу. — Это правда стрелы. Целый дождь из стрел, — он долго наблюдает за картиной, не отрываясь. — Они сплошным градом сыпятся на дома.       — Там же соломенные крыши...       — И работы на плантациях, — вдруг вспоминает советник.       Затишье было совсем неспроста.

⚔ ⚔ ⚔

daniel pemberton — the darklands

      Натянув на лицо чёрный плащ, который она успела забрать, Лола судорожно осматривается по сторонам и боится увидеть знакомые силуэты в форме. На побег с территории замка у неё было от силы пять минут, которые она успела потратить на то, чтобы поспешно скрыться среди многочисленных тропинок, ведущих сначала в леса, а потом к деревням, россыпью расположившихся у подножия замка Праосвена. За спиной — старый лук и пара стрел, которые удалось отнять у охотника, повстречавшегося на пути, и бежать уже было вроде бы не так страшно.       Наверное, это опрометчивое решение, сбежать из Праосвена, но сил терпеть у неё не осталось. Она не видела Чимина с тех самых пор, когда последний раз его серая макушка промелькнула меж чёрных морд военных в лагере; после же он бесследно исчез, поэтому Лола боялась, что больше ей не удастся увидеть его. Юнги доказал это, когда блеснул чужим амулетом, повисшем на груди: младший никогда бы в жизни не отдал его добровольно, потому что благодаря нему может видеть вещие сны. Значит, Король применил силу, с которой, вероятно, тот просто не справился. От этого становилось страшно до коликов в пальцах и тяжело бьющегося сердца, поэтому она приняла решение отправиться за помощью на чужую землю, собираясь выдать все тайны Праосвена и найти Чонгука.       В какой-то момент ей становится не по себе, потому что в лесу совсем никого нет. Этот побег напоминает ей тот самый, в детстве, когда маленькую девочку украли нерадивые праосвенцы у другого народа, а она попыталась сбежать. Ей удалось пересечь границу между двумя государствами, но вместо свободы девчонка получила встречу с отшельниками, которые вернули её Праосвену. Сейчас же Лола желала, чтобы побег оказался успешным, и была готова безжалостно отрезать голову каждому, кто посмел бы встать на пути. На небе повисли свинцовые тучи, и женщина, смотря на них, откровенно не понимает, какой сейчас час. Лола сильнее закутывается в плащ, струящийся чёрным рисунком вдоль мощных бёдер лошади, бегущей лёгкой трусцой вперёд.              Когда меж многочисленных уродливых деревьев виднеются проблески шумящей реки, женщина напрягается и принимается скользить взглядом по окрестностям и верхушкам, зная, что границу точно сторожат военные, притаивашиеся прямо на деревьях. Поэтому в тот самый момент, когда пара из них скачет по сухим веткам, завидев приближающуюся фигуру, и спрыгивают на землю прямо перед лошадью, Лола решает переговорить с ними, потому что убежать она, скорее всего, не сможет.       — Куда держите путь? — один из мужчин приспускает маску. — Там сейчас опасно и ой как неспокойно.       — Я осведомлена, — Лола учтиво кивает, скинув с головы капюшон. Праосвенцы узнают в ней того, кого надо бы слушаться, поэтому слегка выпрямляются, но с дороги не уходят, ожидая чёткого ответа на поставленный вопрос. — Еду в Леодрафт. Это приказ Короля, и вам лучше прислушаться к нему.       Праосвенцы переглядываются, играясь с острыми кинжалами в руках.       — Одна, да ещё и на чужую землю? Для нас не было никакого приказа, — мужчина жмёт плечами, не отрывая взгляда от главнокомандующей, что, вопреки словам, слегка пришпоривает лошадь. — Стоп-стоп. Вы никуда не едете.       — Ты уверен? — подняв одну бровь вверх, Лола дёргает краем губ, но ничего сделать не успевает, потому что за спиной, совсем далеко раздаётся громкий звук королевского горна, оповещающий каждого, что стряслось что-то важное. Праосвенцы вздрагивают. — Тревога. Уверена, ни у вас, ни у меня нет времени трепаться!       — Тогда разворачивай лошадь и едь к Королю, а не в Леодрафт. У нас не было приказа пропускать тебя. В Праосвене военное положение, поэтому, будь добра, не мешай нам и возвращайся назад, — вклинивается в разговор другой праосвенец, сидящий на длинной толстой ветке. — Давай-давай отсюда.       Лола считает количество звуков горна и понимает, что сейчас праосвенцы её раскусят. Юнги знает эту азбуку для военных, поэтому просит помощника, чтобы горн звучал ровно четыре раза — три протяжных и один короткий. Теперь все в королевстве знают: произошло что-то плохое, а вся армия знает, что был совершён побег. Вдруг вдали раздаются приближающиеся крики и топот, после чего между деревьев, прямо из-за большого холма появляются всадники в чёрных одеяниях, которые размахивают саблями. Лола нервно вскидывает поводья, пока праосвенцы пребывают в замешательстве, и подпрыгивает на лошади, когда та необычайно быстро подрывается с места. Понимая, что происходит, отправленные вдогонку военные остервенело хлещут своих коней, чтобы поскорее нагнать сбежавшую главнокомандующую.       Её сердце, кажется, заходится совсем в нездоровом ритме, когда лошадь пытается уйти от погони. По деревьям, следом за ней, чёрными тенями скачут другие праосвенцы, метают кинжалы, что вонзаются в сухую землю. Лола привстаёт на лошади, наклонившись вперёд, грубо хлещет животное поводьями, судорожно приговаривая, чтобы её старушка ускорилась. Позади раздаются дикие вопли, проклятия и ругань, следом за ней летят десятки стрел и кривых ножей, но она не обращает на это никакого внимания: для неё сейчас существует только необычайно длинная тропа, которая вскоре закончится мостом, ведущим в Леодрафт. Сказать, что ей страшно — не сказать ничего, потому что единственное, чего Лола поистине боится, так это не успеть. Если она не успеет, она не спасёт Чонгука от войны. Она не спасёт Юнги от самого себя.       Голова кружится от того, насколько быстро мелькают картинки вокруг неё. Женщина задыхается от эмоций и дикой погони, от которой лёгкие обжигает встречным холодным ветром, а уши — неистовой арией чужих мечей и криков. Лошадь быстро взбирается на холм, проносится ещё пару метров и оказывается на мосту, минуя шумную реку Праосвен, что пенится у подножия. Несколько праосвенцев позади не успевают вовремя развернуть коней, поэтому пара из них летит прямиком в опасные воды, которые тут же уносят их к острым отвесным скалам. Лола не знает, сколько минут проходит, когда она поворачивает в сторону и решает продолжить путь вдоль окраины, надеясь, что хвост всё-таки отстанет от неё. Она готова молиться, только бы успеть, но понимает, что проиграла, когда спустя ещё несколько минут бешеной погони её лошадь оказывается подстрелена.       Женщина не вскрикивает: она чувствует, как её нога неестественно выворачивается, но всё равно молчит, до боли прикусывая губу и скатываясь в овраг. Праосвенцы по инерции пролетают мимо неё, а животное, жалобно ржа, барахтается на сухой земле, пытаясь избавиться от нескольких стрел, проткнувших бедро. Лола начинает плакать, но не от боли, а от того, что история повторяется. Сейчас её опять схватят и насильно вернут на ненавистную землю, заставят служить не своему Королю и не дадут шанса всё изменить. Она из последних сил поднимается на ноги, чувствуя дикую боль в лодыжке, и сквозь страдания пытается бежать. Она знает, что праосвенцы вряд ли убьют её, потому что Юнги точно приказал вернуть её живой; он ни за что не откажет себе в удовольствии прикончить её самостоятельно.       Лола пытается ускориться, наплевав на резь в ноге, от которой глаза непроизвольно слезятся и мелькают яркие вспышки, падает, но всё равно ползёт по земле. Праосвенцы, заметив цель, как голодные собаки кидаются к ней, но вдруг тормозят, не понимая, куда же она пропала. Лола и сама не понимает, как ей удалось стать невидимой.