Russman: Эффектная Служба

Лена идет в институт, цепляя хмурые взгляды прохожих — они прожигают ее глазами за слишком жизнерадостную улыбку, и Лена морщит нос, когда какой-то особенно злой парень скалит ей клыки в немом вопросе: «Че такая веселая, сволочь?» Лена фыркает показательно, вильнув носом, выгнувшись вперед, выставив грудь колесом, и идет дальше — огибая людей, переходит «зебру» и шагает по тротуару, держа руки в карманах: настроение колеблется от отметки «паршиво» до «где мой ром? вечеринка в разгаре!». Лена зевает, потирая мешки под глазами, и смотрит на циферблат квадратных наручных часов: восемь пятнадцать утра — самое время, чтобы покурить на заднем дворе института и опоздать на первую пару. С воодушевлением Лена достает пачку сигарет из кармана и, подкуривая, оглядывается по сторонам, боясь быть замеченной преподавателями. В кармане вибрирует телефон, и от неожиданности Лена роняет зажигалку прямо в грязь: — Черт возьми! — со светским пафосом и одновременным раздражением восклицает она, стягивая из кармана телефон. — Чем обязана? — Агент Рождественский? — дышат в трубку с лихвой, и Лена пышет злобой, нахмурив брови. — Да, — скрипит зубами она, а затем глядит на экран телефона: агент Губерман. — У меня при-очень печальная новость, — говорит Леонид, и Лена настораживается, свободной рукой сжимая сигарету и нечаянно ломая ее пополам. — Господи, что?! — в сердцах восклицает она, и проходящие мимо второкурсники недобро косятся в ее сторону. — Есенин пропал, — выдыхает Леонид и затаивает дыхание, переводя дух: Лена пялится на сломанную пополам сигарету и, не понимая, продолжает ждать. — Стой! Что?! — спустя минуту неловкого молчания опоминается она. — Есенин — пропал, — спокойно и размеренно повторяет Леонид, на что Лена вскидывает брови с подозрением и глядит в серое питерское небо. — Это не шутка? — со скепсисом спрашивает она, сощурившись. — Нет! — Леонид натурально кричит, и Лена даже отдергивает трубку от уха, чтобы не оглохнуть. — Асадов звонил ему вчера вечером — Есенин не взял трубку. Тогда Маяковский решил разведать, что к чему — все чин по чину: купил две бутылочки пива, три пачки чипс, свежую газету, и пошел к нему… Но Есенина не было! — Леонид учащенно дышит, с паникой в глазах мечась по монитору компьютера. — Агент Есенин пропал! — истеричнее повторяет он, и Лена выкидывает сломанную сигарету в сторону. — Пропал?.. — потускневшим голосом спрашивает она. — Может, он и правда в запое? — она переступает с ноги на ногу, Леонид желчно фыркает в трубку. — Как бы не так, — ломанным голосом говорит он. — Я на сто процентов уверен, что Маяковский был прав, и Есенина похитил этот му!.. — О, Леша! Привет! — Лена с профессионализмом сбрасывает звонок и убирает телефон в карман, глядя на подошедшего. Леша поправляет высокий ворот своего черного пальто и недовольно принюхивается. — Курила? — шипит он с ядом на кончике языка. — Нет, дышала свежим воздухом, — Лена театрально занюхивает воздух вокруг и, прикрыв глаза, выдыхает с мечтательностью и полной грудью. — Ты откуда? И куда? — На пары, — Леша кивает в сторону института и негромко зевает. — Ты идешь? Или опять у тебя эти твои женские 'мегасрочные' дела? — он даже показывает эти «воздушные кавычки», от которых Лена неловко мнется, натянуто посмеиваясь. — Ты как всегда прав, Леша! — с неподдельным восторгом восклицает Лена, беря старт вперед. — Прикрой меня перед Мельцовым! — на ходу кричит она, набирая номер Леонида. Леша вздыхает, глядит на сломанную пополам сигарету, валяющуюся в грязи, и идет в институт, как порядочный студент. — Губерман! Когда сбор? — в трубку кричит Лена. — Начнется через пять минут, — говорит Леонид. — Торопись. Лена закидывает телефон в рюкзак и на ходу вынимает из него тяжелый скейт — четыре колеса твердо ложатся на асфальт, пропитанный влагой, и Лена заскакивает на скейт, начиная загребать одной ногой. Люди на тротуаре расступаются, и Лена мчится вперед, чуть согнувшись пополам, чтобы было легче лавировать. Держа баланс равновесия, она расставляет руки в стороны, освобождая себе место для маневров — прохожие разлетаются по сторонам, как мухи, и Лена мчится вперед. Входя в раж, она хватается за тугой поручень дорожного знака, выворачивает ноги и сворачивает на дорогу — мимо машин, мимо байкеров, ухватившись за багажник какой-то старой «копейки», Лена не смотрит по сторонам, она думает лишь о том, как бы поскорее добраться к конторе агента Бродского. Где-то позади слышен свист милицейской сирены, и Лена, выдохнув с отчаянием, отпускает багажник чужой машины, сворачивая в безлюдный узкий переулок: дорога несет ее по сырому асфальту, по которому колеса скейта успевают скользить. — Стоять! Стоять? Стоять!!! — неуверенно за ней бежит молодой полицейский, и Лена, вздыхая, на ходу выдергивает из кармана листовку с портретом Пушкина — бумажка ложится на сырой асфальт и тут же намокает от влаги, а следом появляется корка тонкого, но скользкого льда — полицейский поскальзывается и ныряет головой в мусорные баки, а Лена, не тормозя, активнее загребает ногой. Не тормозя, она успевает простроить маршрут во встроенном навигаторе телефона, и через секунду ей снова приходится сворачивать — Лена пригибается, проскакивает под какими-то строительными балками и выезжает на дорогу, уже сидя на скейте задницей. Выхватив из рюкзака абордажный портативный крюк, она целится в ближайшую машину и стреляет — крюк присоской прилипает к заднему стеклу, и Лена успевает лишь ухватиться за ручку крюка покрепче. Водитель ей попадается знатным лихачом — Лену пару раз подкидывает на кочках, пару раз она уклоняется от встречных машин, пару раз чуть не вляпывается в жердочку светофоров. С силой дернув крюк на себя на нужном повороте, Лена выдыхает, тормозя ногами — трындец новым белым кроссовкам, но что поделать? Лена вскакивает на ноги, хватает скейт и, на ходу пытаясь засунуть крюк обратно в рюкзак, залетает в контору агента Бродского. Вбежав вверх по лестнице на всех парах, Лена, запыхавшаяся до черта, закрывает глаза и пытается отдышаться. — О, актриса малого театра! — колко прилетает сбоку. Лена щурится: агент Маяковский скалит свои острые клыки. — Что-то ты долго, — притворно разочарованно вздыхает Андрей, Лена хочет сплюнуть, но вместо того убирает скейт в рюкзак и окидывает присутствующих настороженным взглядом. — Пять минут давно прошли, — цокает Леонид, но Лена пропускает это мимо ушей. — Где Бродский?! — она в недоумении таращится на Леонида. — Господин Бродский кушать изволит, — Андрей потирает виски жилистыми руками и вздыхает с желчью. — На холопов своих ему, как видно, плевать, — Андрей и в самом деле готовится сплюнуть от негодования, но в это время на лестнице слышатся тяжелые шаги. — Главного холопа, как и обещал, откормлю шипкой, — Александр швыряет Андрею светлый сверток в бумаге, и тот ловит его с хищным взглядом. — По какому поводу сборы? — он роется в кармане в поисках ключей. — Достаточно ли веским был повод отрывать меня от царского завтрака? — он глядит на Андрея испепеляюще. — Да, Ваше Холопское Величество, — корчит гримасу тот, разворачивая сверток: внутри теплая шаверма, с которой аккуратно сочится свежий майонез — Андрей удовлетворенно хмыкает и, откусив побольше, чавкая, начинает докладывать. — Пропал Есенин… — Есенин? — рука у Александра дрожит — ключ нервно застывает в замочной скважине, все, затаив дыхание, смотрят на него. — Агент Есенин? — ошарашенно переспрашивает он. — Угу, — смачно жуясь, отвечает Андрей. — Тот самый пьяница и забулдыга, — подитоживает он, крякнув от смеха. Александр молча кивает на дверь, приоткрыв ее, и все по одному входят в студию. Александр тормозит Лену, щеки которой от уличного морозца в это питерское утро краснеют. — Агент Рождественский, — плавно говорит Александр. — После совещания я попрошу Вас остаться на пару минут. — Хорошо, — понурив голову, бурчит Лена, понимая, что из института ее легко могут вытурить за все пропуски в этом месяце. Александр слишком зачастил «оставаться с ней на пару минут». Лена с тяжелым вдохом проходит в студию, и Александр прикрывает дверь с негромким хлопком. — Итак, — пока все рассаживаются, констатирует он, засучивая рукава водолазки. — Откуда такие сведения? — Оттуда, — звучно чавкает Андрей. — Маяковский! Попросил бы я Вас заткнуться, — Александр скептично косит в сторону Андрея, на ходу закуривая и бросая свою сумку-конверт на свободный стул. Он окидывает вольным взглядом всех собравшихся: Лена растирает холодные щеки и нос, Леонид ковыряется в телефоне, Марк трет глаза и мешки под ними, Андрей чавкает и активно жует шаверму. — Просите, — причмокнув губами, говорит он, Александр щелкает зажигалкой и спускает ее в карман. — Что будем делать, коллеги? — он смотрит на каждого по очереди: Лена, смущаясь, опускает глаза, Марк вскидывает брови, Леонид не отвлекается от телефона, а Андрей так и говорит глазами «Шаверма что надо, но ты все равно козел!». — Да кому он нужен? Пьянчуга, — после долгого молчания не выдерживает Андрей. — Маяковский! — в голос его одергивают Лена и Марк. Александр скрипит клыками, вздыхая с усталой отчужденностью, Лена скромно скользит глазами по его портупее на плечах. — С одной стороны, он прав, — мрачно говорит Александр. — А с другой — нужно искать агента. Кто последний общался с ним на этой неделе? — он снова окидывает всех взглядом мрачных голубых глаз, чуть сощурившись. — Вы, сэр, — робко отвечает Лена, пока все остальные молчат. — То есть, пропал он аккурат после нашей с ним встречи, ты считаешь? — Александр чешет нос, пытаясь припомнить. — А, точно, я последний видел его, и было это два дня назад: он заходил ко мне, чтобы получить оружие и дальнейшие указания к работе… — К работе, сэр? — тем же робким тоном продолжает Лена. — А? Да, я поручил ему обезвредить одного учителя литературы в шестьдесят девятой школе, который усугублял положение школьников перед экзаменами… — Александр опускается на свою сумку, и тут же что-то в ней хрустит: — Черт! Мой чупа-чупс! — Александр спешно вскакивает на ноги и свободной рукой выуживает из сумки громадный разноцветный чупа-чупс в форме радужной спирали. Андрей сдерживает смешок. — Ну на-а-адо же… — ехидно тянет он. — Маяковский, — строго и бездушно говорит Александр. — Не заставляйте меня считать Вас тупее, чем Вы есть. Это экспериментальный микрофон. А не то, что Вы там себе напридумывали… Все глазеют на спираль чупа-чупса, пока Александр вертит его в руке за белую тонкую палочку. — Плакали мои двадцать тысяч… — с безнадегой говорит он и уже направляется к мусорке, как его останавливает уверенным окликом Леонид. — Может, я могу починить? — предлагает он, привстав с места. — Может и можешь, — соглашается Александр и протягивает чупа-чупс Леониду. — Как разберешься — дай мне знать. — Конечно, — Леонид послушно кивает и прячет микрофон в складках своего пальто. — Вернемся к делу, — предлагает Александр, вернувшись на место и сев удобнее: он закидывает ногу на ногу и, стряхнув пепел, делает неглубокую затяжку. — Есть идеи? — Может, его повязали недовольные ученики? Или родительский комитет? — без доли шутки предлагает Марк, но Андрей хохочет так, будто это лучший анекдот в мире. — Зря смеетесь, Маяковский. Проверить эту версию придется Вам, — сузив глаза, говорит Александр и поворачивается к Марку. — Агент Асадов, попробуйте поискать Есенина в моргах и больницах. Агент Губерман? Работа у Вас есть, Вы свободны, — Леонид сию же секунду испаряется, накинув на плечи пальто. Марк тоже собирается уходить. — Начну немедленно, — рапортует он, покидая студию. Александр сдержанно кивает ему в знак согласия. Повисает неловкая пауза после хлопка двери. Андрей обсасывает большой палец, перепачканный в кетчупе и майонезе. — Маяковский? — нервно поглядывая на Лену, спрашивает Александр. — Че? — грубо интересуется тот, сминая бумажку и на глаз кидая ее прямо в мусорный бак. — Свободен! — дает отмашку Александр, явно намекая Андрею на то, чтобы тот поскорее слинял прочь. Андрей фыркает, встает медленно, с показушной педантичностью одергивает лацканы пиджака и, облизнув губы и зачесав волосы назад одним движением, уходит, сильно хлопнув дверью. Александр тут же переводит взгляд на Лену: — Как успехи с поиском моего приемника? Лена не хочет говорить «никак», а потому опускает голову и, нахмурившись, несвязно бурчит: — Дело идет полным ходом. — Я возлагаю на тебя большие надежды, агент Рождественский, — заверительно кивает Александр, разглядывая потухший окурок, и щеки Лены вспыхивают. Они молча сидят пару мгновений. — Как успехи в институте? — Лена теряется. — Боюсь, за частые прогулы меня могут отчислить, — честно признается она, вперив в Александра прямой голубоглазый взгляд: они смотрят друг на друга несколько бесконечно долгих мгновений, и Лена сдается первой, отворачиваясь в сторону. — Тогда не смею Вас больше задерживать, агент Рождественский, — Александр скупо улыбается, и Лена выдыхает с облегчением, подцепляя рюкзак и вскакивая на ноги. — Помните о миссии, на Вас возложенной. Когда студия пустеет, Александр снова закуривает и, повесив на дверь привычную табличку «открыто», шатается из угла в угол с тяжелыми мыслями.