Russman: Эффектная Служба

На философии Лена внимательно слушает преподавателя, буквально заглядывая к нему в рот — с таким рвением и упоением ей хочется знать все глубокие мысли и тайны человечества. — Профессор, в чем смысл жизни? — с подвохом спрашивает не скучающий Леша, подняв руку с расслабленной ладонью вверх. — Смысл жизни в том, — тут же переключается профессор. — Чтобы в четыре утра стоять на балконе в одном халате, держа в одной руке кружку черного кофе без сахара, а в другой — сигарету, и смотреть на рассвет… — Гениально! — с задних парт без задней мысли орет Лена, и Леша по-доброму усмехается: вот же чудо в перьях. Остаток последней пары проходит на ура — Лена записывает все, что надо, и даже успевает записать то, что не надо, украдкой посматривая на Лешу: он редко оборачивается через плечо, кидая в нее насмешливые теплые взгляды, и Лена начинает думать над заданием агента Бродского. Алексей Попович, он же просто Леша — один из лучших студентов потока, имеющий огромный потенциал и талант, иногда пьющий и не сильно любящий, когда ему перечат. Они познакомились с Леной совершенно случайно: в колледже шла подготовка к празднику восьмого марта, и Лена должна была спеть при всех незатейливую песню о любви. Когда она, жутко краснея и то и дело одергивая серьезный вырез рубахи, стояла за кулисами, массируя значок «Звездных войн» на шее, Леша сам подошел к ней с вопросом: «Властелин колец?». Тогда Лена робко помотала головой, и они успели даже обмолвиться парочкой фраз — Леша понравился Лене своими умопомрачительными кудряшками, милой открытой улыбкой и просто очаровательной манерой говорить с девушками. А уж когда он по сценарию своей группы вышел на сцену в красном обтягивающем платьи, Лена и вовсе, помирая со смеху, тут же признала, что этот парень — абсолютное чудо. Когда звенит спасительный для всех звонок, Лена не спеша собирает вещи в рюкзак и украдкой глядит на табло наручных часов — четыре десять вечера. Со вздохом Лена цепляет рюкзак на плечо и, зевая, спускается вниз, к дверям — у выхода ее тормозит Леша, с руками в карманах и взъерошенными видом желая явно что-то сделать. — Леша? — Лена вскидывает полоски черных бровей, и Леша отмирает: — О, привет! Слу-у-ушай… — он тут же переходит к делу, и Лена со вздохом умиления боченится, прикусывая губу. — Я — слушаю, — с паузами говорит она, скрывая желание улыбнуться. — Не одолжишь конспект по истории, а? — глаза у Леши влажно блестят, а Лена готова выдохнуть со вселенским разочарованием. Но, поборов свою слабость, она все же смирно кивает: — Конечно. Они в общаге. Можем сходить за ними, но сначала мне нужно кое-куда смотаться… — от планов, которые она обдумывала весь остаток пары, черкаясь в тетради и посматривая на Лешу, Лена отказываться не собирается, ведь, по ее мнению, перед ней стоит просто прекрасный кандидат на роль приемника агента Бродского. Лена мерно сглатывает. — Да? Ну, хорошо, — послушно кивает Леша. — Идем? — он уже заносит ногу для шага, и в этот момент Лена думает, что поворота в другую сторону уже не будет никогда: признав Лешу отличным кандидатом на роль приемника, Лена поняла, что чувствует к нему нечеловеческое притяжение. — Идем, — она заправляет прядь волос за ухо и шагает прямо за Лешей. Через пару минут и очередь в раздевалке они стоят у выхода: Леша с кем-то из родных говорит по телефону, а Лена украдкой подкуривает сигарету, чиркая спичками, по счастливой случайности найденными в закромах собственных карманов. — Я готов! — с воодушевлением заявляет Леша, поворачиваясь, и тут же лицо его резко меняется: — Опять ты куришь?! — с претензией на раздражение чеканит он, порываясь выхватить из рук Лены сигарету. — Курю, — плавно увильнув от атаки, соглашается Лена и делает затяжку: — Мама разрешила. — Разрешила… — передразнивая, под нос себе бурчит Леша, пока они идут по тротуару, и Лена выдыхает табачный дым перед собой, разглядывая его седые завитки. — Минздрав как бы предупреждает, но ты не слушаешь, да? — все еще возмущаясь, продолжает возгудать Леша. — Угу, — зажав сигарету губами, хмыкает Лена, пока они переходят по «зебре» на другую сторону улицы. — Как-то поздно мне уже бросать, знаешь ли… — Знаю ли! — цыкает Леша, как старая бабка. — Ела бы лучше конфеты: и легкие чистые, и целоваться приятнее… Лена пропускает аргумент мимо ушей, чувствуя вибрацию телефона в кармане. — Альё? — говорит она, выкинув окурок в лужу. — Надо говорить «Ало!», — вставляет свои пять копеек Леша. — А, — Лена молчит секунду. — Ало! — и смотрит на Лешу с улыбкой: — Так? — Херрак! — орут в трубку, и Лена быстро понимает, с кем говорит. — Рождественский, ты учиться говорить будешь или меня послушаешь? — Лена закатывает глаза, пока Леша беззвучно смеется. Щеки его и кончик носа краснеют от уличного мороза, и Лена быстро отворачивается, задышав чаще. — Послушаю, — обиженным тоном заверяет она, и Андрей продолжает сердитым голосом. — Не знаю, с какого перепугу звонить тебе вдруг должен я, но Бродский созывает всех на очередное собрание. Так что откладывай свои уроки говорения и пиз… — Буду через десять минут! — она судорожно пытается сбросить звонок. — И о том, что ты отключаешься от разговоров со мной, мы поговорим отдельно!.. — напоследок слышится из динамика прежде, чем Лена со вздохом облегчения прячет телефон в кармане. — Отец? — понятливо кивая, спрашивает сочувствующий Леша. — Дебил, — скверно отвечает Лена с резкостью, и Лешин теплый смех в этот не теплый питерский вечер заставляет ее улыбнуться тоже. За отмерянных десять минут они добираются до студии господина-агента Бродского, и Леша во все глаза таращится на вывеску, сияющую в вечернем полумраке неоновыми огнями. — Руссмэн?! — Компьютерный салон, — мимолетно пожимает плечами Лена и хватает Лешу под локоть, чувствуя биение собственного сердца под ребрами. — Идем! Они залетают по узкой лестнице прямиком на второй этаж, и Лена отчетливо понимает, что волнуется: ей не хочется разочаровывать агента Бродского, отчаянно не хочется ударить в грязь лицом перед его Всемогущим Величеством. Леша замирает у двери и вслух читает: — Александр Совицин… Тот самый? — через секунду спрашивает он, наслышанный о мастерстве Александра благодаря своим одногруппникам с вечно ломающейся техникой. Лена молча впихивает его в дверь, перед тем толкнув ее плечом, и задерживает дыхание: на стульях, поставленных полукругом, сидят вечно чем-то недовольный Андрей, вечно усталый Марк, вечно залипающий в телефон Леонид и вечно курящий Александр. — Здрастье ненастью! — выплевывает Андрей, и Лена ощущает, какими тяжелыми и пунцовыми становятся щеки. — Агент Рождественский, — кивает с осторожностью Александр, сощуренными глазами рассматривая Лешу. — Кого это?.. —…Ты притащила на этот раз? — своевольно оканчивает Андрей. Лена чувствует, как воздух в комнате густеет от нарастающего напряжения: голова идет кругом, она прячется за спиной Леши, немного трусливая и готовая получить по шапке. Леша держит грудь колесом, по-хозяйски осматривая комнату своими глубокими карими глазами. — Маяковский… — выдыхая с утробной тяжестью, шипит Александр. — Че?! — возмущается Андрей. — Я просто не могу сказать какому-то кучерявому «Здрастье»?! — Забор покрасьте, — тут же желчно слышится в ответ, пока в голове у Лены стоит звук бьющегося стекла. Она жмурится изо всех сил, задержав дыхание, пока усмехающийся Леонид и заинтригованный Марк наблюдают за лицом Александра: с видом знатока он почесывает подбородок, стряхивая пепел с сигареты, и смотрит на Лешу как-то испытующе. — Неплохо, — в гробовой тишине его голос звучит, как пушечный выстрел, и Лена инстинктивно утыкается носом в спину Леши, боясь потерять точку опоры. — Неплохо… — уже вдумчивее кивает Александр. — Неплохо! — под коварную улыбку Леонида и скромную улыбку Марка восклицает он, вскочив на ноги. — Неп… Неплохо?.. — из последних сил лепечет Лена, потихоньку раскрывая глаза и начиная дышать. — Александр Совицин, — он протягивает Леше свободную руку, и тот крепко жмет ее, недоуменно, но хитро озираясь по его лицу. — Алексей Попович, — Леша как-то умильно изгибает свои брови, и Александр только хочет что-то сказать, как.: — Ого-о-о! А за спиной у тебя, получается, Тугарин Змей? — в приступе ехидства Андрей выглядит зловеще, но Леша тут же мечет в него испепеляющий проникновенный взгляд: — А Вы, получается, неугомонная лошадь Юлий? В конвульсиях от смеха на стуле бьется Леонид, Марк отводит потеплевший взгляд в сторону, Александр сдерживает приступ торжества и улыбки, и только Лена все еще дышит через раз. — Вы мне нравитесь! — восклицает Александр и, мягко выдернув Лену под локоток из-за спины Леши, в открытую хохочет. — Агент Рождественский, вы чудо! —…Из чудес… — гнусавым голосом ропочет оскорбленный Андрей, чем вызывает новый приступ истерчного конвульсионного смеха у Леонида. — Алексей, присядемте, — радушно предлагает оттаявший Александр, изящно отправив на стул Лену и тут же сунув окурок в пепельницу. Настороженно пялясь на каждого из присутствующих, Леша садится на стул рядом с Леной, которая молится про себя, и закидывает ногу на ногу с видом неподкупного ресторанного критика. — Друзья мои! — торжественным голосом, в котором до сих пор слышится звенящий веселый смех, начинает Александр, встав в начале полукруга лицом к собравшимся. Он раскидывает руки в стороны, и Леша постепенно сгоняет с лица недоверие, начиная заинтересованно хмыкать. Лена сглатывает. — Я рад объявить, что сегодня нашу службу пополнит новое компетентное лицо Алексея Поповича, за которого все мы должны быть благодарны агенту Рождественскому, — Леонид бурно хлопает и подвывает со свистом, Марк хлопает тише, но улыбаясь все еще. Лена краснеет, Леша снова заинтересованно хмыкает, и только Андрей в буквальном смысле ударяет пальцем о палец, имитируя бурные овации с тухлой миной. — Петух какой-то… — злостно бурчит он еле слышно. — Друзья мои, — прокашлявшись в кулак, Александр смотрит на Лешу честным неподкупным взглядом. — Алексей, — он ненадолго отходит к стеллажам и возвращается с тонкой папкой бумаг и ручкой. — Согласны ли Вы, как порядочный питерский интеллигент, вступить в ряды тех, кто борется с безграмотностью русского населения каждый день? — он заискивающе смотрит на Лешу, а Лена готовится упасть в обморок, ожидая его реакции. — Кружок по интересам? — с недоверием щурится Леша, жуя свои тонкие темные губы. — Этот парень охренеть, как наблюдателен, — плюется ядом Андрей, чем снова вызывает у Леонида приступ беззвучного смеха. — Нет, нет-нет, — мягко говорит Александр успокаивающим тоном. — Герои… —…Нашего времени, — Андрей точит клыки языком, Александр на секунду закатывает глаза. — Герои, — снова начинает он. — Служащие слову русскому, — Леша не понимает, и Лена напрягается, словно сидит на иголках. — Литераторы с сюрпризом, — смягчающе предлагает Александр, и блеск в глазах Леши разгарается мелкими, но яркими огоньками. — Погодите-ка, погодите… Так это к Вам она постоянно сбегает? — Леша тычет пальцем в Лену, и та пристыженно опускает голову. — Вы совершенно правы, Алексей, — соглашается Александр, с нажимом держа ручку и папку. — Видите ли, современный мир быстро и верно деградирует, что приводит нас всех, — он окидывает присутствующих вольным жестом. — В упадок сил моральных и иногда физических… — Ага, как похмелье Есенина… — шипит Андрей, кося глазами на окно. — Секретные агенты, борющиеся за права грамотных людей? — Леша вскидывает брови, и Александр понимает: пареньку нужно будет объяснить на примере. — Так точно, — покладисто говорит он, буквально мурча и заставляя Лешу верить. — Так согласны ли Вы, Алексей? — Согласен ли я? — сам себя спрашивает Леша, пока Лена хватается за сердце, готовящееся выпрыгнуть из груди. — А могу я звать его Юлием? — он стреляет задорным взглядом в Андрея. — Да хоть принцессой Дианой! — с торжеством восклицает Александр и протягивает Леше папку, раскрывая ее и тыча ручкой в какую-то строку. — Ваша подпись для протокола о вступление в ряды Руссмэнов, Алексей, — Леша не глядя ставит подписи везде, где его просят. — Отлично, теперь Вы официально причастны к организации «Руссмэн». Пробежимся по правилам… — с видом, будто говорит о незначительной ерунде, ухмыляется Александр. Лена откидывается на спинку стула, готовясь испустить дух. Марк с оживлением наблюдает за реакцией Леши, как и Леонид. А Андрей довольно потирает руки, надеясь отыграться… — Правилами секретной службы «Руссмэн» предусмотрены: похороны пострадавшего агента, лечение пострадавшего агента, отпуск пострадавшего агента и оплата всех заграничных миссий. Агенту запрещается: покидать страну без ведома начальства, выдавать кому-либо конфиденциальные данные агентства и других агентов, препятствовать деятельности агентства и вести несогласованные дела с агентствами других стран… — тут Александр переворачивает страницу договора, пока глаза Леши становятся все круглее и круглее. — Агент обязан: исполнять любой приказ руководства, держать данные организации, себя и других агентов в строгой тайне, нести ответственность за возложенные на него детали миссий и обязательства. В случае смерти агента его близким приходит уведомление и моральная компенсация в размере трех миллионов рублей каждый год до конца жизни. В случае предательства агента предусмотрено наказание с учетом индивидуальных пожеланий каждого агента организации, вплоть до прямого удушья или более жестоких пыток… — уши Леши медленно, но верно сворачиваются в трубочку, пока Лена кусает локти. — Если часть этого договора, озвученная мной, устраивает Вас, Алексей, прошу Вас поклясться на священной книге, — Александр приперает толковый словарь Ожегова и подает его Леше: тот кладет книгу на колени и очень серьезным сосредоточенным взглядом смотрит на Александра. — Одну руку на сердце, вторую — на книгу, — приказывает тот, и Леша послушно выполняет, пока все с затаенным дыханием наблюдают за ним. — Повторяйте за мной: Глаголом сердца людей выжигая… — Глаголом сердца людей выжигая, — твердо и уверенно чеканит Леша, и у Лены глаза ползут на лоб: до сих пор сидит здесь, в их обществе?! Вот это «триумфальная арка»! — Клянусь верой и правдой защищать честь страны, — Александр блещет глазами. — Клянусь верой и правдой защищать честь страны, — монотонно и вдумчиво повторяет Леша. — Во имя Пушкина и Толстого… — Во имя Пушкина и Толстого, — Леша не шутит. — На серебряный и золотой века России, — Александр тоже. — На серебряный и золотой века России… — Именем Нестора признанный. — Именем Нестора признанный… — Постамент и слово о полку Руссмэна, — Александр ликует про себя. — Постамент и слово о полку Руссмэна, — Леша смятен, но заинтригован. — В строках прозаиков и поэтов, — Александр мерно переводит дух. — В строках прозаиков и поэтов, — Леша честен. — Клянусь хранить слово и дело верности литературе! — Клянусь хранить слово и дело верности литературе! — и Леша правда клянется. — Аминь! — загробным голосом шутит Андрей, и Марк, дабы разрядить обстановку, громко хлопает. Тут же его поддерживает Леонид, и Лена скромно старается попасть в ритм, и сам Александр начинает хлопать, и даже Андрей, со скепсисом смирившийся с новым агентом, ударяет в ладоши с убедительностью. Леша смущенно и как-то по-детски смотрит на них всех, чувствуя свою причастность к чему-то очень важному, и сердце его полнится пленительного чувства собственной важности и нестерпимого удовольствия — он выдыхает уже свободнее. — Отлично, — после плавного схода аплодисментов продолжает Александр, убирая договор и толковый словарь. — Отныне Ваш позывной… — Цветаева! — невпопад, но с диким наслаждением перебивает Андрей, и Александр по привычке договаривает, соглашаясь на радостях: — Цветаева… Андрей гогочет, булькая и содрогаясь, Леша хмурится, а Лена снова краснеет. — Ой! То есть… — Александр запинается, но Андрей встрявает с уверенностью, загробным голосом докладывая: — Агент обязан: исполнять любой приказ руководства!.. — и потирает руки, как муха. — Хоть в чем-то Маяковский прав, — грузно вздыхает Александр: сказанного не воротишь. — Не переживай, — с красными щеками Лена интимно кладет ладошку на плечо Леши. — Я Рождественский, и это даже весело… После отгремевшего посвящения Лена поскорее тащит Лешу прочь из студии, все еще дико смущаясь от выслушанных слов благодарности Александра. — Ого. — только и выдыхает Леша, пока они мерно идут в общежитие. — Ого, — невесело соглашается Лена, понурив голову. — И… Э-э-э… Вас всего пятеро? — Леша и впрямь заинтересован: карие глаза его живо блистают во мраке вечера. — Вообще-то нас шестеро, но один агент недавно пропал, — Лена украдкой вспоминает агента Есенина. — Не переживай, я в свое посвящение вообще расплакалась из-за того, что мне дали мужской позывной… — она неловко смеется. — Я не переживаю, — улыбается Леша, глядя в небо. — Я рад, что стал частью чего-то масштабного. — они проходят молча еще несколько метров. — Как зовут остальных? — Леша очень любопытен. — Тот, что Юлий — агент Маяковский. Тот, что постоянно с телефоном — агент Губерман. Тот, что скромный и в больничном халате — агент Асадов. Тот, что курил и толкал речи — агент Бродский. И я, агент… — Рождественский, — договаривает с каким-то таинством Леша, когда они останавливаются рядом с общежитием. — Да, — смущенно кивает Лена, отводя взгляд в сторону. — Агент Рождественский, — зажато повторяет она. — Слушай! — с энтузиазмом предлагает Леша, когда в кармане его трезвонит телефон. — Мне, конечно, пора, но давай я зайду за тобой завтра с утра, и ты все мне расскажешь? — Э… Да, конечно… — лепечет Лена, покусывая обветрившиеся губы. — Отлично, до скорого, агент Рождественский, — Леша подмигивает напоследок и торопливо скрывается. — До скорого, — Лена только сейчас вспоминает о конспектах по истории. — Агент Цветаева…