Russman: Эффектная Служба

— Как ты, дура, не поймешь, что я люблю тебя, черт побери?! — громко и отрывисто восклицает Леша, стискивая запястья Лены своими холодными когтистыми руками. Лена пялится на него, краснея невольно и совершенно натурально, и раскрывает губы, на выдохе желая что-то сказать. Все вокруг замирают, и время, кажется, останавливается совсем: дыхание Леши и Лены слышно на всю аудиторию — они словно соревнуются, кто может громче. И пока лидирует Лена… — Пошел ты к черту, — шипит она почти по слогам и, с силой вырвав свои запястья из мертвой хватки Леши, под восхищенные взгляды наблюдателей собирается эффектно уйти, хлопнув дверью. Но вместо бессмысленного крика Леша, осмелев в край и резко, сцепляет руки на капюшоне ее кофты и, с силой дернув Лену на себя, хватает ее за шею, путаясь пальцами в ее коротких, мягких и светлых волосах, и уже тянется, чтобы страстно поцеловать прямо в раскрытые от приятного возмущения губы. Лена робеет — как же долго ждала она этого момента. Леша безучастен — сейчас он поцелует ее и сам хлопнет дверью. — Глупая, — в ее губы еле слышно шепчет он, и зрители смотрят, заинтригованные таким поворотом дел. — Глупая… — Лена дышит через раз, а сердце ее рвется прочь из тесной грудной клетки: голова начинает кружиться, и она даже закрывает глаза, готовясь вздернуть ножку. На всю аудиторию слышится крик телефона, и Лена сию же секунду выскальзывает из горячих объятий Леши, несясь к своему рюкзаку. — Ало!!! — в трубку кричит она в гробовой тишине, пока все таращатся на нее в исступлении. — Че орешь?! — в ответ скалятся ей. — Нашла, на кого тявкать! Тявкалка еще не доросла! — Андрей спесиво выдыхает, скрипя зубами, а Лена готова рвать на себе волосы от досады. — Что — хотел? — с адским терпением спрашивает она, не медля и дыша тяжело и сосредоточенно. — Хватай свою кучерявую подружку, и в бешеном угаре неситесь в студию. Собрание не за горами! — Андрей истерично сбрасывает звонок, и Лена, выдохнув с опустошением, наконец поворачивается к своим зрителям. — Попович — пять, Юрмина — три, — с неудовлетворенным видом сообщает суровый преподаватель, и Лена бесится. — Че-е-е?! Почему три?! Все сыграно на «отлично»! — ерепенится она, уже не видя краев от застилающей глаза ярости. — Два, — тактично кашляет преподаватель, и Лена, покраснев, словно рак, кивает сбитому с толку, но довольному Леше на дверь. — Пошли, — утробно рычит она, цепляя на плечо рюкзак под звонок и окончание пары. В коридоре они идут молча, и Лена испепеляет стены взглядом, меча из стороны в сторону ненависть и негодование: подумать только — еще пару минут назад она могла быть страстно и нежно отцелованной губами Леши, а теперь тащится вместе с ним, неудовлетворенная, на студию ради очередного собрания. — Эй, ты в порядке? — осторожно интересуется Леша, и Лена рычит, скаля клыки с небольшим желтым налетом. — В порядке! — резко бросает она и ускоряет шаг. До раздевалки они идут молча: Лена несется своим самым быстрым шагом, распихивая встречных студентов локтями и плечами, а Леша извиняется за нее, пытаясь догнать. Когда Лена своевольно не застегивает куртку и сваливает шапку в рюкзак, Леша бурчит на нее старчески сердитым голосом: — На улице холодно, ты простудишься. — Моя простуда не должна тебя волновать, — огрызается Лена, метнув в него ненавистнический взгляд. — Пошли! — рявкает она в придачу, совсем став похожей на Андрея в эти минуты. Леша степенно надевает шапку, поправляет ворот куртки и, держа пакет со сменкой в руке, вздыхает и плетется за Леной. — Успокойся, — через пару кварталов миролюбиво предлагает он, но Лена его словно не слышит: она витает в собственных мыслях, раздумывая, что можно предпринять, чтобы потихоньку смыться из «Руссмэна», который порядком успел поднагадить в ее жизнь. Лена убирает руки в карманы, нервно нащупывает полупустую пачку сигарет и быстро подкуривает, не смотря под ноги. — Опять ты куришь! — на повышенных тонах взвизгивает Леша, заметив табачный дым, долетевший до его острого носа. — Прости, мамочка, — ядовито говорит Лена, сплевывая, как сапожник. Шаг ее тверд и уверен, Лена смотрит в небо, сереющее над головой, и проклинает тот день, когда успела попасть в « Руссмэн». На пешеходном переходе уже смирившийся с сигаретой Леша одергивает ее за локоть, и перед глазами Лены проносится скоростная машина, чуть не сбившая ее с ног. — Ого! — присвистывает Лена, сделав последнюю затяжку и выкинув окурок в сторону. — Спасибо! — Не за что, — он коротко улыбается, и остаток пути они идут молча: хмурясь каждый своим мыслям, чувствуя запах сигарет и не желая признавать очевидного раздражения. Поднимаясь по лестнице в студию, Леша сдергивает шапку, и Лена ухмыляется, глядя на его безобидные невинные кудряшки. Она толкает дверь коленом и вваливается внутрь без стука, и тут же глаза ее округляются от увиденного: в студии стоят привычные стулья, заполнены из которых только два — Андрей жуется каким-то ароматным свертком в салфетке, Марк что-то пишет в своем блокноте, Александр, как всегда, прозаично курит у окна. — Какие люди! И с кучерявым! — восклицает с набитым ртом Андрей, и с Лешей они тут же сцепляются враждующими взглядами. Лена осматривается: — Где Губерман? — холодно спрашивает она. Пятиминутная тишина нагнетает. — Губерман? — оторвавшись от бумаги, переспрашивает Марк. — Пропал, — он снова утыкается в свои записи, а Лена давится изумлением: — Пропал?! Тоже?! — Да, — монотонно говорит у окна Александр. — Пропал, — прибавляет он, выкинув старый окурок в открытое окно и закурив по новой. — Но… Но… — бормочет растерявшаяся Лена. — Говно! — звучно объявляет Андрей, обсасывая испачканный в кетчупе палец. И весь масштаб трагедии становится ясен, когда Александр не кричит привычного «Маяковский!». — Впервые в жизни я с ним согласен, — грузно вздыхает Александр и, грустно усмехнувшись, на распев повторяет: — Гов-но… — Но как он мог пропасть?! — Лена от бессилия опускает руки, и рюкзак ее с грузным хлопком приземляется на пол, Леша смотрит вокруг смышленным догадливым взглядом и помалкивает, ожидая реакции остальных. — Жопой кряк, — Андрей фыркает и обтирает губы тыльной стороной жилистой ладони. — Пропал и пропал, черт с ним. Зато у нас теперь есть кучерявая Цветаева! — чтобы разрядить обстановку, он даже пытается смеяться, но никто не внемлит его смеху, и Андрей вздыхает с тяжестью. — О-о-ой, женщины! Вы еще разрыдайтесь тут все разом! — Маяковский, — слишком непривычно и затравленно говорит Александр, и Андрей тут же заканчивает свою браваду. — Какие продвижения в деле? — без намека на сердитость спрашивает Александр, и Андрей кряхтит, пытаясь припомнить, что же за дело ему было поручено. — Ученики от парня не в восторге, зато родители пищат, что он золото, а не учитель, — Андрей неопределенно взмахивает ладонью и снова фыркает. — Тот еще тип — штанишки-то у него выглажены, галстучек-то у него повязан, туфельки-то у него начищены… Тьфу, знавала Русь таких — пидорами называла! — Андрей бьет себя в грудь кулаком и явно хочет продолжить высказываться, но Александр останавливает его взмахом руки. — Асадов, что у Вас? — спокойно спрашивает он. — У меня? — скромно переспрашивает Марк, хлопая длинными ресницами. Леша смотрит на его зализанные светлые волосы и думает, что агент Асадов очень красив. — В моргах пусто, в больницах — тем более… На всякий случай я проверил приемные покои — тоже пусто… — Марк отворачивается, словно чувствует вину за проваленное задание, и Александр прикусывает нижнюю губу, расхаживая по студии нервными шагами со сложенными руками на груди. — Тупик, — констатирует он вдумчиво. — Вы так проницательны, сэр. С какой же Битвы Экстрасенсов Вас занесло в эти края? — язвит Андрей, но никто не обращает на него внимания. Без веселого смеха Леонида в студии витает дух тишины и напряжения, никто не в силах с ним справиться. — Предлагаю следующий план действий: отправиться на квартиру агента Губермана и хорошенько осмотреться. Также повторно обойти все больницы и морги. Ну и, конечно, опросить последних людей, говоривших с Губерманом, — Александр задумчиво чешет подбородок и пытливым взглядом окидывает всех собравшихся. — Цветаева и Маяковский — по моргам и больни… — Чтобы я? Да с этим… Этим!.. Этим кучерявым?! — возгудает Андрей, не довольный ходом событий. — Да я лучше «Войну и Мир» наизусть перескажу! — вопит он оскорбленно, пока Леша молча закатывает глаза. — Маяковский! — из последних капель терпения орет обычно мертвенно спокойный Александр, и Андрей тут же затыкается, примирительно подняв ладони вверх. — Понял, понял… — лебезит он. — Че орать-то? Глухих тут не вижу… — Разобрались, — твердо чеканит Александр. — Агент Асадов — на Вас квартира, — Лена думает, что логичней было бы предложить врачу миссию с больницами и моргами, но ничего не говорит вслух. Александр тотчас же переводит сверкнувшие холодком голубые глаза на нее. — Рождественский, Вы со мной, — Лена покорно кивает, а ноги ее становятся ватными. — Знаешь, как говорят, кучерявый? Цветаева с возу — Маяковскому легче! — похлопывая безучастного Лешу по плечу, ржет Андрей. И прибавляет уже серьезнее: — Так что не путайся под ногами, вошь… — они уходят, бурно ругаясь, и Марк тоже срывается с места: надевает свое серое теплое пальто, вяжет клетчатый шарф вокруг шеи, поправляет лацканы и, пристукнув туфлями, как немецкий аристократ, уходит, осторожно прикрыв за собой дверь. — Чего мы ждем? — Александр со скрипом головы медленно поворачивается к Лене, и та, спохватившись, цепляет на плечо лямку рюкзака, устремляясь к двери. Дождавшись, когда Александр закроет студию, Лена бодро спускается по лестнице вниз, не чувствуя собственного дыхания, пока сам Александр идет за ней следом, поправляя высокий ворот своего черного шерстяного пальто. Они выходят из студии, молча смотря вперед, и Лена боится открыть рот в присутствии Александра: то ли плакать ей, то ли радоваться — ведь они редко работают вместе, а Лене так нравится, когда Александр учит ее чему-нибудь новому… — Угощайтесь, агент, — почти под нос Александр сует ей свежую сигарету camel, и Лена думает, что он — лучший босс из всех, кто когда-либо мог у нее появиться. Лена с наслаждением и полной вольностью раскуривает, чувствуя свободу. Резкий, терпкий, ядовитый вкус сигареты проходит по горлу наждаком, и Лена кашляет, на ходу выхаркивая беззвучно: — Черт возьми… — Я не зря выбрал именно Вас в напарники, агент, — вдруг отвлеченно начинает говорить Александр, Лена чуть не роняет сигарету, поперхнувшись для верности еще пару раз. — Меня-я-я? — неуверенно блеет она, отчего-то снова краснея. — Да, Вас, — кивает Александр, своими стройными длинными ногами чеканя идеальные ровные шаги по мокрому асфальту тротуара. Похоже, развивать мысль он не собирается, вместо того он коротко глядит на красные щеки Лены и вздыхает: — Наденьте шапку, агент. Я не хочу, чтобы Вы заболели. К тому факту, что его черные волосы мочит дождем и освежает ветром, Александр, похоже, равнодушен, но Лена, словно уличенный в непристойном ребенок, тут же роется в рюкзаке и надевает шапку наспех, пряча под нее короткое сено волос. — Так-то лучше, не находите? — со спокойной улыбкой говорит Александр, словно чувствуя, как уши Лены начинают отогреваться. Лена хмуро кивает, чуть насупившись. — С кем мы будем говорить, сэр? — строго спрашивает она, желая казаться на порядок старше, чем есть, и Александр заливисто смеется: — Ни с кем, — просто отвечает он, бросив на Лену скрытный взгляд из-за плеча. — Мы будем говорить друг с другом, — щеки Лены вспыхивают с новой силой. — Почему мы не можем поговорить в студии? — логично спрашивает она, поразмыслив. — Нас прослушивают, — Александр вздыхает. — Прослушивают?! — громким эхом возмущается Лена. — Но кто?! — Губерман, — Александр даже останавливается, чтобы подождать, пока Лена отомрет от ступора и пойдет с ним дальше. Над их головами раскидывается волшебное серое небо, накрапливающее мелкий дождик, и кое-где его полотно даже рвется, обнажая вечерние краски заката. Тонкие ветки голых деревьев на аллее поражают своей гибкостью и чернотой, а брызги воды из прозрачных черных луж на дороге падают прямо под ноги от шума колес проезжающих мимо машин. — Но… Как?! — Лена, наконец, догоняет Александра, и дальше они идут, переглядываясь: Лена смущена и потрясена, Александр — безмятежен и спокоен. — Кто больше платит — тот и прав. Так считает Губерман. То есть, он считает, что нынешняя система образования вполне допускает тот беспредел, который творится в школах, университетах и колледжах, — Александр вскидывает брови, глядя на прорезь в сером небе. — Его перевербовали? — Лена хлопает черными ресницами, Александр рад ее догадливости, и потому снова скромно улыбается. — Да. И нам предстоит выяснить, на кого из чиновников он отныне работает, — Александр убирает руки в карманы и ускоряет шаг. Они дружно сворачивают за угол и замирают у небольшогл кафе под названием «Ром» — Александр приглашающе и по-джентльменски придерживает дверь перед Леной. — Но куда тогда делся Есенин? — Лена присаживается за свободный столик в углу зала и оглядывает помещение изучающим взглядом: интерьер в бежевых и кремовых красках, светлые шторки цвета слоновой кости на пластиковых окнах с белыми фигурными решетками, чистый ворсистый ковер под ногами, пледики на диванчиках… Лена тут же скидывает с ног ботинки и, забравшись на диванчик с ногами, кутается в теплый приятный плед, который совсем не выглядит застиранным. — Есенин, — неторопливо начинает Александр, следуя ее примеру: он садится, правда, куда солиднее, закинув ногу на ногу и не сняв своих ботинков, но плед на плечи кладет все равно. — Просто попался под руку первым, — Александр раскрывает меню и, когда подходит молодой официант в чистом костюмчике и фартуке, озвучивает свой заказ: — Молочный коктейль и два круассана для дамы, два шота рому для меня, — официант вежливо кланяется, все записав, и растворяется на кухне, стуча каблуками своих белых туфель. — Хотите сказать, они просто хотят устранить нас по одному? — Лена сидит в коконе из пледа и выглядит очень смешно. — Хочу, — со смешком говорит Александр, смотря на нее с хитринкой. — Видите ли, грамотные люди нынче не в почете. Свобода слова — прошлый век. Всем подавай безропотных рабочих, которые будут делать все, что им прикажут, — Александр вдруг грустнеет. — Но откуда люди знают о нас? — почесав кончик носа, щурится Лена. Александр молчит пару минут. — Я обожаю Вас, Рождественский! — с торжеством восклицает он минутой позже. — Вы просто гениальны! — Спасибо, но… — лепечет Лена, когда подошедший официант, расставляя на столе тарелку с круассанами, стакан с коктейлем и шоты рому, с подозрением косится то на нее, то на Александра. — Никаких «но»! — Александр протягивает ей один шот и сам берет тоже, поднимая его вверх, чтобы чокнуться. — Выпьем за Вашу прелестную неотесанную догадливость! — Но, сэр… — Лена неуверенно крутит шот в руке, с искушением желая его выпить. — Ц-ц-ц! Девятнадцать Вам есть, а значит, все по закону! — Александр смеется, чокаясь своей рюмкой о рюмку Лены, и пьет залпом. Лена пялится на шот, а через пару секунд тоже пьет его залпом и с хлопком ставит пустую рюмку на стол. — Так точно, — говорит она с суровостью и неожиданно икает. Александр заливисто смеется. — Сейчас я расскажу Вам, в чем дело, и кого мы будем ловить…