Доказательство

      Выспаться Драко всё же не удалось. Несмотря на все его старания: плотно зашторенные окна, через которые не проникали лучи солнца, беруши, чтобы шум от соседей или гудки за окном не смогли его побеспокоить. Но одного нюанса он ни как не смог учесть.       Ярко-жёлтые глаза наблюдали за ним уже более двух часов, и терпению огромного тёмного филина пришёл конец. Прыгнув на кровать, он вцепился в одеяло и попытался его стащить, чем нисколько не побеспокоил хозяина. Драко продолжал мирно сопеть в глубоком сне, довольно улыбаясь. И, судя по его улыбке, ему снилось что-то очень приятное, и просыпаться он явно не собирался. Но прекрасный сон, в котором Гермиона уже расстёгивала первую пуговицу на полупрозрачной блузке, был нагло прерван. Его кто-то больно ущипнул за руку. Сердце бешено заколотилось от такого хамского возвращения в реальность из мира грёз. Подскочив на кровати, и потирая отметину на руке, Драко с гневной тирадой направился к птице.  — Ты что? Совсем ополоумел? Бешеных мышей объелся? — бледно-серые глаза недобро блеснули, — Письмо никак не могло подождать? — блондин пытался найти волшебную палочку, — Что там такого важного могло произойти, неужели Сивилла Трелони встала министром магии? — Драко захотелось запустить в филина что-нибудь потяжелее, но под рукой ничего не оказалось.       Птица довольно ухнула и продолжала выпячивать грудь, ещё больше раздражая своей горделивой осанкой. Нагло выдернув письмо из лап филина, блондин заметил узор почерка, который он никогда не перепутает.       «Дорогой мой сын, ты срочно мне нужен. Я умоляю тебя явиться в Малфой-мэнор». Больше в письме ничего написано не было. На всякий случай, Драко перевернул лист в попытках найти хоть какое-то разъяснение. Проверка на магическую шифровку тоже не дала результата. От этих коротких строк страх подступил к самому горлу. Письмо не было похоже на предыдущие письма, сквозь строки можно было прочитать беспокойство, которое сразу же передалось Драко. За окном уже садилось солнце, он проспал весь день и не знал, сколько птица с письмом здесь просидела. Внутри словно всё похолодело, — «А вдруг, уже поздно?». Наспех приведя себя в порядок, Малфой воспользовался трансгрессией.       Очутившись перед воротами Мэнора, он ещё продолжал застёгивать свою белоснежную рубашку. Нарцисса не любила расхлябанность, как в действиях, так и во внешнем виде. Поэтому, даже выбирая, что надеть наспех, Драко предпочёл надеть брюки и рубашку.       Над поместьем словно сгустилась тьма. Даже последние лучи солнца не хотели хоть немного обогреть и приласкать холодную землю за границей ворот. Мэнор был последним местом, где Драко, желал бы сейчас очутиться. Столько воспоминаний вихрем ворвалось в его сознание, но, как это часто бывает, чистые, детские воспоминания о том или ином месте легко уничтожить, стоит лишь тьме, страху и боли проникнуть туда. И некогда счастливый дом навсегда станет склепом, от которого словно тянет холодным, могильным сквозняком.       Мэнор напоминал призрака из фильма ужасов. «Только молнии и зловещего смеха не хватает», — мелькнуло в голове блондина. Проходя по наполовину заросшим тропинкам, ему казалось, что сейчас к нему потянуться руки тех, кто здесь был убит и до смерти замучен Тёмным лордом. Тени, отбрасываемые от кустов роз и можжевельника, напоминали дементров, которые готовы были в любой момент напасть и высосать саму жизнь из тела. Чем ближе он подходил к парадному входу дома, тем сильнее начало стучать его сердце. Казалось, обстановка нагнеталась с каждым шагом, Драко даже не заметил, как у него вновь начался нервный тик, который он поборол ещё в студенческие годы. Пальцы барабанили по бедру, но блондин этого вовсе не замечал, всё его внимание было сосредоточено на парадной лестнице. Казалось, у него вот-вот, начнётся паника. Красивое лицо было искажено гримасой отвращения к родному дому.       Оказавшись на пороге, Драко уже ничего не слышал, кроме глухого стука собственного сердца, эхом отдающегося в ушах. Вся кровь отхлынула от его лица и пальцев, от чего белоснежная кожа блондина стала ещё бледнее. Он поднял руку, чтобы отворить дверь, но так и замер с поднятой рукой. Ещё один его страх, похоже, ему уже нужен психоаналитик. Хотя, если тому рассказать всю свою жизнь и показать, что магия действительно существует, то в конце сеанса аналитика увезут в психушку.       Всё его прошлое было пропитано страхом и отвращением к самому себе, и сейчас, после стольких лет, к этой смеси добавилась ещё и обида. Он не осознавал, насколько обижен на отца, на мать, на Дамблдора, на Снегга, на тех, кого он считал примером, на поддержку которых он так рассчитывал. Раньше он с уверенностью сказал бы, что обида это чувство, которое бывает лишь в детстве. Позже, во взрослой жизни, взамен приходит разочарование, злость и множество других чувств. Но сейчас он был уверен, что обида — эта та горечь, которая комом стоит в горле, стоило только оказаться здесь, на пороге некогда счастливого особняка.       Скорее всего, причина его внутреннего состояния была самая очевидная, он уже не тот Драко, которого растили чистокровным снобом и в какой-то мере расистом. Изменился не мир вокруг, а он сам. Теперь другой Драко смотрел на всё со стороны, и ужасался тому, как он смог всё это пережить. Переосмысление пришло к нему не сразу. Он прожил среди маглов не один год, но мир для него изменился только после одного случая, который произошёл с ним летом.       Малфой отчётливо помнил то утро, пять лет назад, когда мир вдруг для него перевернулся и больше никогда не становился прежним. Был обыкновенный рабочий четверг. Уже с утра было душно, то лето надолго запомнилось всем аномальной жарой. Казалось, что солнце решило выжечь не только всю траву на лужайках, но и самих людей. В больнице был наплыв людей с сердечными болезнями, давлением и обезвоживанием, в основном, это были люди преклонного возраста. Драко, измученный рабочей неделей и экзаменами в университете, стоял в пробке и мечтал о выходном. Машины двигались вяло и единственное, что радовало, так это наличие кондиционера в салоне. Только он не дал мозгу расплавиться от удушливости пробки. До сознания вяло доходили картинки окружающей обстановки, но тут Драко заметил какое-то движение сбоку. Повернувшись, он увидел молодую женщину. Её волосы были растрёпаны, она рыдала, жалобно протягивая руки, прося помощи у прохожих. Драко повидал немало крови, ему не раз доставались дежурства на машине скорой помощи. Как он считал, ему не везло, все другие ездили ставить пенсионерам уколы и мерить давление, а в его смену всегда были аварии и неудачные попытки самоубийства. Казалось, сама вселенная решила проверить его, не ошибся ли он выбором как профессии, так и жизни среди маглов.       Беспомощность на грани безумия, которая волнами исходила от этой женщины, вызывала неподдельный ужас. Но то, что его больше поразило в данной ситуации, так эта женщина. Она была так похожа на его мать, что Драко стало не по себе. Он быстро покинул прохладный салон авто и подошёл к женщине. Выяснилось, что она ищет доктора, её ребенку в машине стало плохо. Подбежав к старенькому Lotus, Драко обнаружил совсем маленького мальчишку лет семи, с платиновыми волосами и серо-голубыми глазами. Мальчишка уставился пустым взглядом в потолок, его губы были синие, он наверно минут десять как не дышал.       Ком подкатил к горлу, Драко словно смотрел на себя. Только он, не смотря на свою прогнившую душу, был жив, а мальчик, самый большой грех которого были невыученные уроки, был уже не с ними. Драко даже не слушал лепет женщины, она что-то безостановочно рассказывала, лишь иногда улавливая отдельные обрывки фраз. Он не помнил, как и что делал, всё было как в тумане. Единственное, что Драко понимал, так это то, что человеческая помощь бессильна. Возможно, магия сможет помочь, но его палочка была дома, поскольку на тот момент он не хотел пользоваться магией. От бессилия хотелось разодрать на себе кожу.       Отослав женщину за аптечкой из своей машины, и оставшись наедине с ребёнком, Драко попробовал колдовать невербально, но у него это слабо получалось. Он был в бешенстве от самого себя, на то, как он глуп и бессилен. Тогда блондин воспользовался силами, которые были под запретом в его семье. Родовая магия Малфоев была одной из сильнейших, поскольку она несёт не только свет, но и тьму. Точнее, по большей части она чёрная, но нельзя призывать к себе такую магию, тем более для помощи маглу. Их род всегда славился чистотой, не одного пятнышка на репутации. Даже любовники и любовницы Малфоев были чистокровными. Но Драко — это одно большое пятно, на их репутации и терять ему больше нечего. Драко начал шептать магические слова, но и родовая магия словно отвернулась от него, ничего не происходило. Он ожидал, что пусть не будет раскатов грома и молнии, яркого света с небес, но хотя бы мальчик откроет глаза и сделает глубокий вдох.       Прошло около двух минут, но ничего так и не произошло. Блондин уже чувствовал, как отчаянье подступает к нему всё ближе и ближе, и ничего, к сожалению, уже нельзя изменить. Крик, вырвавшись из горла Драко, словно разбитое стекло, со звоном разлетелся и разбился в окружающем шуме. Горло начало саднить, глаза жечь, словно в глаза насыпали горячего песка. Малфой опустил голову, как вдруг почувствовал тепло на своём запястье. Взглянув на руку, Драко обнаружил, что синий свет, словно лента опутал их с мальчиком запястья. Между ними появились магические оковы, их связь, на всю жизнь. Через мгновение мальчик открыл глаза, но так и не сделал ни одного вдоха. Ритуал был не окончен, требовалась жертва. Жизнь за другую жизнь, с небольшой отсрочкой. В таких чёрных ритуалах расплата всегда очень высока.       В следующие секунды Драко услышал резкий вздох, мальчик открыл глаза и словно задыхался. Он жадно хватал воздух ртом и не мог надышаться, из его испуганных глаз брызнули слёзы. Малфой, как мог, пытался его успокоить, но у него ничего не выходило, пока не подбежала его мать. Женщина плакала от счастья, осыпая поцелуями малыша. Нарцисса, на которую была так похожа женщина, никогда бы себе не позволила таких эмоций. Такого откровенного показа своих чувств при посторонних, незнакомых людях.       От воспоминаний Драко отвлёк скрип открывающейся двери. На пороге возник домашний эльф, который при виде молодого хозяина тут же принялся раскланиваться и лебезить.  — О, мистер Малфой, как мы рады Вас видеть, — эльф, не поднимая головы, в поклоне, принялся кружить возле Драко, — миссис Малфой уже дожидается Вас.       Драко, не замечая эльфа и не сбавляя шага, продолжил путь в гостиную, в которой он надеялся застать свою мать. Нарцисса действительно была в гостиной. Она читала книгу, сидя в кресле, возле камина. Время и стресс не пощадили миссис Малфой, на её лице легла небольшая паутинка морщин, под глазами пролегли тени, фигура стала уже болезненно худощавой. Только её гордая осанка ничуть не изменилась. Даже тень, которую отбрасывала Нарцисса, также горделиво держала осанку, подражая своей госпоже-аристократке. Ничто, казалось, не смогло бы согнуть эту женщину. Лишь единожды Драко видел её ссутулившуюся и словно прибитую к земле. Это был день суда над его отцом. Когда суд огласил приговор Люциусу, она словно завяла, как цветок, оказавшийся в полной тьме и не увидевший больше света. Люциус был для неё светом, которого её так беспощадно лишили. Но сегодня она словно опять посвежела, её движения опять приобрели грацию, тело вновь приняло горделивую осанку. Заметно было, что она прихорошилась, об этом говорила косметика на её лице, которой она давно не пользовалась и красиво уложенные волосы, а также новое, красивое платье. Нарцисса, услышав шаги, оторвалась от чтения книги.  — Мой мальчик, наконец-то, ты дома, — Нарцисса, поднявшись с кресла, подошла к Драко, слегка пошатнувшись в его сторону, она неловко обняла его.       Видимо, её привычка, выработанная годами, не давать волю своим чувствам, всё-таки взяла верх. Драко вновь вспомнил лицо той женщины, как она обнимала и целовала сына, плача от счастья и шепча что-то тому на ухо успокаивающее и ласковое. Блондин задумался, а как бы отреагировала Нарцисса в такой ситуации. Доля процента, что она так же принялась его обнимать и плакать, была настолько ничтожна, что вскоре Драко предпочёл вообще исключить возможность такого.  — Рад видеть Вас, maman, в добром здравии, — голос Драко прозвучал холодно, отчего Нарцисса поспешила убрать свою руку с его плеча, — Вы меня вызывали по срочному делу, надеюсь, не обсуждать дизайн новой планировки сада?  — Одевайся потеплее, там будет холодно, — она тяжело вздохнула и позвала домовика.       Домовик сразу же появился из воздуха, с поклоном протянув две шерстяные мантии. Нарцисса быстро накинула свою мантию и вопросительно посмотрела на Драко, который даже не торопился брать одежду из рук домовика.  — Мы на Северный полюс? Захотелось на белых медведей взглянуть? — бровь блондина поползла вверх, — давай лучше трансгрессируем в мою квартиру. Канал Discovery всё компенсирует, при этом можно даже в Facebook, с полярниками переписываться. Может как раз на сайте знакомств зарегистрируешься, — Драко не смог сдержать улыбку, несмотря на то, что он ещё немного злился на мать.  — Драко, — голос Нарциссы стал теплее, и бледное лицо осветила улыбка, — мальчик мой, давай ты сегодня не будешь задавать мне вопросов, а просто сделаешь то, о чём я тебя прошу, — она уже по-матерински, с любовью положила свою руку ему на плечо, — ведь я тебя не каждый день прошу о чём-то.       Конечно, перед такими чарами Драко не смог устоять. На душе стало легче, достаточно было того, что его мать заулыбалась. «Значит, не всё так плохо, как я подумал». В его голове было столько дурных мыслей, пока он добирался сюда. Но теперь словно тяжесть спала с его плеч. Блондин криво улыбнулся. Вздохнув с облегчением, он надел шерстяную мантию и жестом указал матери на камин, показывая этим, что он не будет противиться. Нарцисса улыбнулась в ответ, и взяв сына под руку, исчезла из комнаты вместе с ним.