Полюбить себя

      Еле-еле разлепив глаза, он уставился в белый потолок. Красные занавески плотно закрывают солнечный свет, и, это немного раздражает. Нехотя Драко сел на кровать. Этой ночью ему было очень холодно, и он накрылся ещё и пледом. Обычно Малфой не замерзал по ночам, да и в спальне Гриффиндора было гораздо теплее, чем в гостиной Слизерина. Наверное, Грейнджер очень мерзлявая. Вот и мучайся из-за неё теперь. Покрывало в полосочку соскользнуло с кровати. Живоглот свернувшись калачиком в углу на лежанке — ещё спал. Отвратное животное. Лежит. Спит. А Драко на уроки тащится. Плюс ко всему этому, целый день в компании Поттера и Уизли — не самое приятное удовольствие.       Драко поднял Грейнджерское тельце с кровати и подошёл к шкафу. Так-так. Что у неё там? Вчера у него не было сил рассматривать гардероб гриффиндорки, а сегодня ему нужно решить, что одеть. Ну уж нет. Этот ужас он не оденет. — Подумал Малфой, оценивая школьную форму девушки. Нет, конечно, он не в своём теле, но Драко должен выглядеть идеально всегда. Каким бы он ни был. Кем бы он ни был.       Немного порывшись в одежде Грейнджер, он выбрал что-то более или менее приличное по его мнению. Белая блузка в облипку, подчёркивающая грудь Гермионы, юбку-карандаш чуть выше колена, чёрные капроновые чулки и туфли на тонких шпильках. Ходить на каблуках он не умеет, ну ничего. Полезный опыт. Правда, зачем ему это умение, он точно не знал.       Слизеринец облачился в выбранный наряд и вышел из спальни. На диване сидел Поттер и Уизли, которые по всей видимости ждали Грейнджер. Драко, пошатываясь, спустился по лестнице и подошёл к дивану. Рыжий приоткрыл рот и выпучил глаза. У него не было слов. Кажется, с одеждой Малфой капельку переборщил. Поттер тряхнул головой. — Гермиона, ты... — шрамировоный гриффиндорец кашлянул. — Ты выглядишь очень... Очень красиво.       Красиво?! Гермиона выглядит красиво?! Поттер ей это ежедневно говорит? Она же и правда всегда. Да нет. Это тут совсем ни при чём. Просто... Неприятно. Наверняка, Грейнджер уже перетрахалась с каждым из этих двоих придурков. И с каких пор его это волнует? Нет! Малфою вообще плевать, пусть спит, с кем хочет, ему всё равно. А с чего он взял, что она не девств... Всё! Достаточно. Драко же не думает об этом? Да? Нет! У него весь мозг забит подобной хернёй. Кажется, что у него всего два отдела в голове. Первый: "Как все меня достали", а второй "Грейнджер и грейнджерская жизнь."       Из комнаты для девочек быстрыми шагами вышел ещё один отпрыск семьи Уизли. Она остановилась на третьей ступеньки и протёрла глаза. Осознав, что, то что она видит — действительность, приоткрыла рот. — Герми... Ты... Ты прислушалась к моим советам? — не веря происходящему спросила Уизлетта. — Тебе очень идёт! — девушка подбежала к Драко. Окинув его оценивающим взглядом она несколько раз кивнула. — Все мальчики в школе — твои.       Малфой фыркнул. Звучит чуть-чуть по-гейски. Он в теле Грейнджер, но всё равно немного противно. А точнее не немного. С волосами слизеринец так и не смог справится. Проведя рукой по ним, он ещё раз посмотрел на подругу Гермионы. — У тебя волосы сегодня как-то не лежат. Помочь? Давай мы тебя подстрижём, раз уж ты решила кардинально измениться? А что, ты такая будешь с дерзким каре, сексуальная... — Спасибо, не нужно, — сухо ответила "девушка". Уж что, что, а быть сексуальной с дерзким каре он не хотел. Пожав плечами, Джинни направилась в ванную.       Долго он так продержится? Непонятно. Во всяком случае, это лучше. В чужом теле он чувствует себя увереннее. Плохие мысли посещают его реже, ведь он сейчас — не он. Её родители живы, любят её, она спасла мир, у неё куча друзей, значит всё это есть и у него. Хоть и на небольшое время, но он сможет побыть счастливым. Кто знает, может и потом не будет так плохо. Может. А может и нет.       Сначала умер Люциус. А потом его покинула и Нарцисса. Эти два человека навсегда останутся в сердце их сына. Пусть даже он будет проклинать, ненавидеть своих родителей. Но потом поймёт, что это произошло. Примет. Примет настоящее и оставит прошлое. Прошлое уходит. А будущее приходит. Всё меняется. И остаётся навсегда. Может, только в душе. Но остаётся. Он никогда не забудем дорогих ему людей. Если они действительно были дороги.       Детство проходит. Молодость тоже пройдёт. И старость. А в конце? В конце мы встретимся. И будем счастливы. Будет хорошо. Ради этого стоит страдать. Ради этого стоит жить.

***

      Перед завтраком Драко подбежал к Гермионе, которая сейчас не являлась ею. Выглядела она неважно. Волосы немного взлохмачены, школьная форма, незавязанный галстук, болтающийся на шее и опущенная голова. Схватив Грейнджер за локоть, он оттащил её за угол.       Гермиона не знала с чего начать. Она одновременно злилась, была расстроена, растеряна и устала. — Малфой... Ты! — Грейнджер ткнула пальцем в него. — Что ты напялил?! Этот извращенский наряд меня заставила купить Джинни, я не собиралась его надевать вообще! Что... Что ты... Я же сказала тебе! — голос казался очень смешным. Истеричный тон из его рта звучал необычно. — Тише... — Драко поднёс пальцы к развязанному галстуку. Нарочито медленно, он туго завязал его. Со стороны могло показаться, что Гермиона Грейнджер сошла с ума. Зажала Малфоя в углу и завязывает ему галстук, а слизеринец хлопает ресницами, вжимаясь в стену. — Не умеешь завязывать галстуки? — усмехнулся он. — Малфой... Отойди... Что обо мне подумают...? — она оттолкнула его. Её счастье, что она была значительно слабее слизеринца, так что сейчас оказалась сильнее. Когда он стоял на приличном расстоянии от неё, она добавила: — я свой не развязываю. Ну, или прошу Гарри с Роном.       От последней фразы Драко невольно поморщился. — Что дальше будем делать? — спросил слизеринец. — А почему это я должна всё за всех решать!? Хоть в чужом теле, дайте мне передохнуть, — она остановилась. Определённо, ляпнула не то. — В смысле... Я не горю желанием быть в тебе... То есть... — Мерлин, что за бред она несёт?! — Всё нормально, — тёмные глаза скользнули по телу, остановившись на холодных глазах. Дождливых глазах. Его глазах... Неужели, у него всегда такой взгляд? Отталкивающий. — Просто знай, мне сейчас тоже нелегко. Помни это, пожалуйста, — сделав небольшую паузу, обдумывая, стоит ли продолжать, он всё же сказал: — мои родители умерли. Это тяжело. Когда ты остался без всех. Без друзей, родных. И тут ты меняешься телами с девушкой, у которой всё идеально. У неё и родители, и друзья, и слава. А у меня ничего... Думаешь, почему я тебя не называю грязнокровкой? Думаешь, моё мнение о вас изменилось? Да! Потому-что я не он! Я не мой отец... Чистая кровь, как видишь, ни чем мне не помогает. Ты грязнокровка, а я в твоём теле. Да? И, если честно, мне не противно! Не чувствую различая! Не чувствую! Твоя кровь течёт, краснеет, греет. — У меня нет родителей, Драко... — Грейнджер назвала его по имени? Сказала это с такой нежностью. Обречённостью в голосе. Это было сложно для неё. Сложно. Он знает. — Ну, чисто физически — есть. Но меня они не помнят... Обливэйт. Знаешь, наверное. Больно, когда ты можешь почувствовать тепло, которое приносит близость с родными, а они — нет. Больно, когда осознаёшь, что они есть, но их нет... — Грейнджер... — Малфой сделал небольшой шаг навстречу. Коснулся собственного плеча, которое сейчас принадлежало ей. Так похожи. Проведя кончиками пальцев до локтя, остановился и отвёл руку. Резко развернулся, и, почти бегом, ушёл прочь.       Внезапно, с ног до головы его накрыла мелкая дрожь. Взглянув на свои побледневшие руки, помчался в туалетную комнату на пятом этаже. Никого. Никого нет. Влетел в ветхую дверь, чуть не снеся с петель. Запылённое зеркало немного обкололось. Раковина покрыта глубокими трещинами. В два шага он уменьшил расстояние между раковиной и собой. Рука понеслась к стекляшке. В один мах, множество осколков полетели в разные стороны. С громкими звуками они раскалывались об плитку на стенах и полу. Окровавленные пальцы сжимались и разжимались.       Ноги неосознанно направились в сторону следующего зеркала. Шаг. Шаг. По разбитому стеклу. Кровь стекала с его ладоней тонкими струями. Миллионы мелких блестящих частичек на мгновение парили в воздухе. Несколько задело щеки мальчика, оставляя глубокие порезы. Кровь хлынула ручьями вперемешку со слёзами. Капли с привкусом океана и боли. Капли с привкусом железа и морской соли. Капли с привкусом отвращения и свободы стекали на алые губы.       Драко издал несвойственный для Гермионы крик. Похожий на стон. Похожий на сон. — Гермиона?..       Тишину нарушил голос. Лишний. Такой ненужный. Запутавшиеся в кудрявых волосах осколки падая, громко ударялись об пол. Он стоял не поворачиваясь. Всматриваясь в единственное оставшиеся в туалете зеркало. Оно далеко. Но в нём можно разглядеть чёрные синяки под глазами, разбитую губу, волосы, торчащие в разные волосы, глубокие раны и боль. Накрывающую его как волны. В которых тонешь. И нет спасения. Нет каната, чтобы ухватиться. Выжить.       Вошедший сделал шаг навстречу. — Что ты здесь... — Не подходи ко мне, — тихо, спокойно сказал Драко. Тихо. Спокойно. Так не похоже на неё. Но как он может говорить так, как это делает она. Как он может жить так, как живёт она? Он не может держаться так же, как она! Не может... Не хочет... — Гермиона, я... — Не подходи! — громче.       Не осознавая, что делает, Гарри сделал ещё один шаг. Убивающая тишина нарушается лишь прерывным дыханием. Громкими вздохами. Громкими ими.       Драко резко развернулся. Голова опущена, волосы прилипают к мокрому лицу. От слёз и крови. Слёз боли. Крови облегчения. Он смотрел на Гарри Поттера исподлобья красными глазами. Найдя палочку в кармане, Малфой выставил её вперёд. Дрожащая ладонь буквально впивалась в тонкое деревко. — Что ты... — Уходи. — С тобой всё нор... — Проваливай! — Гермиона, это ты?       Драко закрыл глаза руками. Опустился на пол. Голова опустилась на колени. Это не она. Это не он. Кто же тогда?       Гарри присел рядом. Его рука легла на плечи "девушке" и прижала к себе. Сжимая деревко Малфой ещё раз всхлипнул. Носом он уткнулся в растрёпанные волосы подруги. Драко стало мерзко и противно. Достав палочку, Поттер убрал кровь и слёзы с лица мальчика. Грудь отрывисто вздымалась. — Вижу, ты не в духе, — грустно сказал брюнет. — Знаешь, сегодня на обед дают кексы с кленовым сиропом. Твои любимые... Наверное, ещё остались. Как думаешь, поднимут настроение?       Драко судорожно хмыкнул. Он не был уверен, что это был смешок. То ли что-то нервное, то ли стон, то ли немой крик. — Живоглот укусил Рона, сразу к мадам Помфри пошёл, — Гарри невесело улыбнулся. — Всё-таки это не настолько тупое животное. — Что? — Ничего, — на его губах застыла улыбка. Он помотал головой из стороны в сторону.       Уже не так противно. Как будто объятия друга. Как будто у него появились друзья. Как будто обнимает Блейз. Да, Блейз. Да, друг. Но, пожалуй, единственный друг. Грейнджерские родители не помнят её. А она держится. У неё умерло много друзей. А она держится. У неё нет дома. А она держится. Остался только кот и два придурошных друга. А она живёт. Улыбается. Больно, когда знаешь, что ты нужен. Знаешь, что тебя любят люди. А потом эти самые люди умирают. За тебя. Ради тебя. А ты должен жить. Радоваться жизни. Не увядать, как цветок. Не сломаться, потому что на тебя надеяться. В тебя верят. За тебя умирают. А остаться в живых гораздо сложнее. Гораздо больнее, чем тем, кто умер, оставив тебя одного. Это больно.       Что бы было, если бы ушёл Блейз Забини? Ушёл из его жизни? Из него?       Гарри Поттер встал. Протянул руку Малфою. Ещё раз хмыкнув, он положил свою ладонь в ладонь гриффиндорца. Придётся побыть немного девушкой. Может, это не так уж и плохо? Друзья? Наверное. Только, как понять, кто друг, а кто в любую минуту может уйти? Захлопнуть дверь и оставить тебя. Тебя одного. — Пошли уже, — с явным недовольством пробормотал Драко и направился в сторону двери.       Гарри немного поколдовал над зеркалами и раковинами, чтобы привести их в приличный вид и догнал замершего в дверях Малфоя.

***

      Вжимаясь в ледяную стену, Гермиона выглянула из-за угла. Приоткрытые губы жадно глотали воздух. Казалось, она находится в вакууме. Дыхания не хватало. Ноги подкашивались, а руки предательски дрожали. Часто моргая, чтобы не дать воли слезам, продолжала смотреть в след уходящей тёмной фигуры. Галстук показался змеёй, которая хочет задушить. Убить. Девушка ослабила ярко-изумрудную ленту вокруг горла. Отвела серые глаза от фигурки, которая почти скрылась за поворотом. Веки накрыли глазное яблоко. Мягкие длинные ресницы коснулись нижних век. Прилипли. Прохладные капельки стекли по бледным щекам. Нервы. Это всё нервы... Да?..

***

      Как ни странно, булочки значительно подняли настроение. Или это сделали не булочки?       Уже давно ему не было так спокойно. Смеяться с другом. Говорить о какой-то ерунде, искренне улыбаться и дарить дружеские объятия. Драко почувствовал себя дома. Да, это его дом... В чужом теле? Возможно. А может и нет. Ему хорошо с друзьями. Гостиная Гриффиндора — дом? Да. Почему? Здесь такая обстановка. Где ты чувствуешь себя нужным. Интересно, если бы Шляпа отправила его на Гриффиндор? Он бы ужился? Ему бы было хорошо?.. Нет. Его папаша обязательно перевёл бы его на Слизерин. В крайнем случае Рейвенкло. Но почему? Ему хорошо здесь. Ему комфортно. Он не чувствует себя одним среди своих врагов. Наоборот, он — один среди своих друзей. Один среди всех. Он не один.       Сидя на диване, ухватившись за живот и гогоча во всё грейнджерское горло — он счастлив. Он — она. Ему нравится жизнь этой девчушки. Никаких забот. Да, потеря родителей. Да, потеря многих друзей. Но ей не дают грустить. Никто из них никому не даст закрыться в себе.       Рон сидел на полу и поглядывал на "Гермиону" взглядами "только-не-грусти". Поттер расположился на красном пуфе. Дин Томас изображал кого-то, а остальные должны угадывать, кого он показывает. Что-то вроде маггловской игры "Крокодильчик", только здесь они волшебники. Вместо маггловских названий сказок, героев фильмов и мультфильмов здесь магические животные, сказки Барда Бидля и тому подобное. Хотя, сейчас похожи на беззаботных детей, которые и не знают о мире Магии. — М-м... Гиппогрифф? — предположила Анджелина — Не-а! — хитро улыбнувшись ответил Дин. — Фестрал! — выкрикнул Драко. — Точно! — Ведущий хлопнул в ладоши. — Ну, ничего удивительного. Это же Грейнджер! — усмехнулась Парвати.       Малфой гордо вскинул нос. Он — Мисс Гриффиндорская Заучка! Куда мир катится? — Твоя очередь! — Дин сунул в руки Драко шарик. Как только пальцы сомкнулись на прозрачном стекле, появилась картинка Грин-Де-Вальда. — Ух, не знаю, не знаю... — протянул он. — У меня не получится это показать. — Ну же! Гермиона никогда не сдаётся! — разочарованно выдохнул Уизли.       "Гермиона никогда не сдаётся..." Это она. А он — не она... "Не сдаётся" "А ты всегда обвиняешь весь мир, себя. Больше ты ни на что не способен!" — тихенький голосок в голове. "Нет, я..." — попытался оправдаться сам перед собой Драко. "Грейнджер ничего плохого тебе не сделала. Что сегодня тогда было?" - продолжал нашёптывать кто-то в голове. "Кто ты?" — осторожно спросил Малфой. "Совесть, блин. Что за бред тебе вообще в голову лезет? Точнее мне. Точнее Грейнджер. А-а! Бла-бла... Нет. Стоп. Я уже с ума схожу. Бла-а-бла-бла!" — война сама с собой прекратилась после толчка в бок. — Гермиона, ты чего там притихла? — спросила Джинни. — Давай иди, показывай.       Драко тряхнул головой, отгоняя странные мысли.

***

      Гермиона закрыла за собой дверь, входя в гостиную Слизерина. Приевшиеся зелёные тона. Как всегда одинокий Блейз. Его ведь так зовут? Сидит. Какие у них интересные развлечения. Что они здесь ещё делают? Лежат? Спят? Смотрят в стену, в камин, в окно? Так много различных занятий. — Привет, Драко. — Забини... — Ты как? — мрачно спросил итальянец. — А... — Грейнджер не знала, что ответить. Как у неё дела? Она не знает. Её дела сейчас исполняет Малфой. Сидит, наверное, смотрит в стену. А, ну ещё, возможно он лежит. Вариантов занятий у слизеринцев много. И, впрочем, её бы не интересовал этот вопрос, если бы Малфой не был ей. — Помнишь, ты спрашивал, какие гриффиндорцы? — Я? — Гермиона выпрямила спину. — Да, конечно. — Так вот. То, что тебе тогда сказал... А ты... Как ты думаешь? Какие они? — Они... Они, вероятно... М-м... Другие. Да! — Всё в порядке? — Да! Кон-нечно! Я, пойд... — Не хочешь выпить? — Блейз кивнул в сторону бутылок огневиски, стоявших недалеко от шкафа. — Как ты это пронёс!? — тон Гермионы стал строгим. — Ты чего? Мы же вместе с тобой их принесли. У тебя точно всё нормально? — Наверное. — Наверное?.. — Какой я? — неожиданный вопрос. — Ты? — удивился брюнет. — Каким ты меня считаешь? Только честно. — Такой же, как я. Во всяком случае ты таким кажешься. — А какой ты? — Так, Драко! Прекращай. Что случилось? — слизеринец встал. — Мне... Мне тяжело... — выдохнула она.       Забини подошёл к вошедшему студенту. Сжав её тело в крепких объятиях, он шепнул: — Всё будет хорошо. Мне тоже тяжело, — Забини никогда не говорил этого Драко. Да и его друг тоже не особо откровенничал с ним. Они понимали друг друга без слов. — Не будет. — Знаю.       Гермиона почувствовала тепло, которое накрывало её, как шёлковое одеяло. Пусть, она ненавидит этого человека. Пусть так. Но не сейчас... Столько нежности исходит от рядом стоящего слизеринца. Столько сочувствия. Не жалости. Совсем нет. Именно сочувствия и понимания. Что происходило между Драко и Блейзом? Вот она. Вот она - настоящая дружба. Которую не сломаешь.

***

      Забини дождался, когда с соседних кроватей послышится сопение. Храп.       Он залез на подоконник. Из кармана он достал потрепанную фотографию. На ней улыбались двое влюблённых. Счастливые глаза. Тёплые улыбки. На руках у женщины маленький ребёнок с черными волосами. Это он. В детстве. А теперь его нет. Нет детства. Нет его. Нет их... Нет... И не будет.       Глаза сильно запекло. Он быстро заморгал, пряча слёзы.

***

      Гермиона не могла уснуть. Тихие шаги. Забини?       Девушка подошла к окну. Блейз поджал ноги. Села рядом и чуть наклонилась вперёд, чтобы обнять слизеринца. Вцепившись пальцами в его футболку, потёрлась подбородком об плечо студента. Это была благодарность. Благодарность за поддержку. Поддержка за поддержку. — Спасибо, - тихо сказал Забини.

***

      "Гермиона не сдаётся..." - и он падает. Падает. Засыпает в глубине себя. Засыпает не в себе. Засыпает так, как ему нравится...