Полюбить себя

— Грейнджер! — Нет! — Ну, Гре-е-ейндже-е-ер... — простонал Малфой.       Она плюхнулась в кресло, принимая позу по-настоящему обиженного человека. — Ну что тебе стоит... Ну заподозрят они! И тренировки! Ты пойдёшь на них! Пойдёшь! — Гермиона гневно посмотрела на Малфоя, который с умиротворением все те дни, пока они не разговаривали носил самую извращенскую одежду, которую только смог найти в Хогсмиде. И вот сейчас на нём бардовый облегающий топик, начинающийся выше пупка, замшевая чёрная юбка и такие же чёрные туфли на высоченных каблуках. Губы он намазякал краснючей помадой, которую стащил у Джинни! И на этом он не остановился! Малфой во всю флиртует с гриффиндорцами (и не только с мальчиками, что выглядит более чем странно), с учителями! И после этого ему хватило ума притащиться к Гермионе с претензиями по поводу её внешнего вида, и одежды, которую она носит во время пребывания в его теле. Чем ему не угодили тёплые свитера с оленями? И, хочет заставить Грейнджер ходить на тренировки по квидиччу, видите ли он боится, что она его разжирнит! — Тебе не стыдно? — с упрёком в голосе спросила Гермиона. Малфой изобразил удивлённое лицо. — А почему мне должно быть стыдно? — Гермиона взвыла. — Вы все девушки такие вредные? — Я не вредная... — она захлебнулась от возмущения. — Ну ты и не девушка! — Малфой мерзко усмехнулся, за что получил подушкой по лицу. Они сидели в Выручай-Комнате уже около получаса. В помещении стоял диван, два кресла, кирпичный камин, новогодняя ёлка (никто из них не знал, зачем в конце октября им новогодние украшения, и, тем более ёлка), красный ковёр, красные свечи и подарки под ёлкой. Драко и Гермиона уже посмотрели, что внутри красивых упаковок, там оказался пенопласт. Здесь два варианта: либо Выручай-Комната сломалась, либо она хотела создать более интимную атмосферу, но поскольку не нашла в своих запасах ничего подходящего, решила устроить им новый год. Ну а что, красный цвет — пожалуйста, свечи — вот они, может ёлка тоже придаст какую-то романтику. Да, лучшего способа примирить слизеринца и гриффиндорку комната не нашла. Что же, у неё это вполне получилось. — Ладно, хорошо! Я разрешаю тебе надеть ту развратную одежду на Хэллоуин, а я одену что-нибудь... Тоже что-нибудь придумаю.       Праздник будет завтра вечером, и пора бы уже готовится, поэтому Драко на протяжении всего дня уговаривал Гермиону надеть что-то по-приличнее, чем свитер и школьные штаны, видите ли Грейнджер думает, что не имеет значения внешний вид на какой-то там Хэллоуин. Малфой настаивал на красном платье для него, так как он в виде девушки, и не просто платье, а ОБЛЕГАЮЩЕМ! Она видела это платье, и если честно, оно ей очень понравилось. Струящаяся алая ткань мягкими складками в пол с шлейфом, открытая спина и небольшое декольте. Гермионе нравилось её тело, но ни когда его кто-то выставляет на показ всем! И этот кто-то поганый слизеринец! И не известно, что он там с ней ещё втихаря делал.       Малфой, видимо удовлетворенный ответом Гермионы, поудобнее уселся на диване. В руках он держал диванную подушку, утыкаясь подбородком в красную ткань. Когда студенты зашли в помещение на них нахлынула волна смеха. Новый год в конце октября — то что нужно! Последний их разговор они не обсуждали. Смысла в обмусоливание одного и того же они не видели, да и не хотелось видеть. Почему-то возникло желание уютно устроиться у камина и по-дружески поболтать. Выручай-Комната их услышала. Тёплое молчание не нагнетало, а придавало умиротворение. Гермиона глубоко вздохнула и снова встала с кресла, неохотно подходя к дивану, где сидел Малфой. Она забралась на предмет мебели с ногами, сбросив домашние тапочки с нюхлерами, из-за которых она тоже неслабо получила от Малфоя. Достала из сумки старую книгу и положила её между Малфоем и ней. После того дня, когда они поссорились, она старалась избегать любых соприкасаний со слизеринцем, впрочем, как и он сам, поэтому особо большого желания сидеть с ним на одном диване не возникало. Но сейчас хотелось сидеть в обнимку и читать какую-нибудь книжку, и никак не эту. Они оба нуждались в этой странной близости. И оба всем сердцем не хотели этого... Не хотели последующих минут. Звонкой тишины. Убивающего сбитого дыхания. Усыпляющих, манящих чувств. Вот что пугало больше всего. Малфоя боялся Гермионы. Боялся себя... Боялся, что что-то происходит в его мозгу... Какая-то привязанность к этой девушке... Какая-то необходимость видеть её каждый день. Каждый час. Пусть не в своём теле... Просто ощущать её разум. Её душу. Мысли... Ловить каждое слово. Ему до жути хотелось вновь оказаться в своём теле, увидеть её... Полноценную Гермиону. И этого всего он боялся. Малфой искренне верил, что это обычная дружба или... опасения каких-то проблем с его телом. Но ему становилось страшно. С каждым днём всё страшнее, потому-что он понимал, что это далеко не так. В нём зарождалось именно то чувство, которое так мешает жить и одновременно исцеляет. Это больше страха. Это больше ненависти. Больше обид... Он чувствовал её выдохи. Тёплый воздух нежными волнами касался его щёк. Никогда ещё Малфой не задумывался, что он так жарко дышит. Или это тоже она? Да... это всё она. Это её запах. Это её дыхание. Это полностью она. Просто... В виде мужчины. Но Гермиона остаётся Гермионой. Той, к которой он так привязался. К её телу... Он привык чувствовать себя в ней. Себя ею... Когда они вернуться к своему обычному виду, то ему будет просто необходимо находиться рядом с ней как можно чаще. Потому-что он привык как к её телу, так и к ней самой.       Гермиона неспешно перелистывала страницы книги, изучая содержание. Всё написано на древних рунах, и это неудобно. — Нам нужно перевести эту книгу полностью. Возможно, тогда мы найдём какие-то подсказки. Например, зачем этому человеку понадобились информация из этих книг... И... — Гермиона переместилась к первой страничке. — Грейнджер... — сипло прошептал Малфой. — И мне кажется здесь скрыто какое-то послание! Где... — Грейнджер! — ещё раз повторил Малфой, обращая её внимание на себя. Она резко вскинула голову, посмотрев на него. Малфой замялся. — Понимаешь... Слушай, я... Я не знаю, как тебе сказать, но... — Та-ак, если ты так говоришь, значит ты что-то натворил. Ну, я слушаю тебя. — грффиндорка выпрямила спину и скрестила руки на груди. — Только не говори, что ты не кормил Живоглота, и он, в связи с этим, умер! — Нет! Я... Когда мы с тобой... Когда я вышел из спальни для девочек в гостиной Гриффиндора, ты осталась там, а я... Вышел оттуда. Мне нужно было время... Побыть одному. Я... Завернул за угол и услышал приближающиеся шаги. Потом... Крик и заклинание... — Драко поймал вопросительный взгляд Гермионы и на выдохе прошептал, — Авады Кедавры... Наложив на себя заклятие невидимости, я решил посмотреть, в чём дело. Этот человек... Вёл себя очень странно. Он выпил оборотное зелье и превратился в одного из учеников Пуффендуя. Тобби Брэдфорд. Знаешь? — Гермиона отрицательно помотала головой. — Ну так вот. Он направился к Луне Лавгуд. Они чуть-чуть поговорили и пошли в библиотеку. Я думаю, это именно он. Он забрал книгу. И, этот человек думает, что вторая у Луны. Но в скором времени он узнает, что это не так, и... Я не знаю, что будет. Но ничего хорошего — точно. Скорее всего он станет выпытывать что-то у Блейза. Неизвестно, что он сделает с Лавгуд, когда узнает, что у неё нет этой книги. Неизвестно, что он сделает с Блейзом. — Малфой... Ты охренел?! Всё это время ты молчал?! Что, слизеринская гордость не позволяет сказать во время? Малфой, ты... Ты... — студент посмотрел на Гермиону. Ничего хорошего её тон не предвещал.       Малфой не был уверен. Он и сейчас ни в чём неуверен. Перевалившись вперёд, Драко бухнулся на Гермиону. Она в мгновение замолкла и повалилась спиной на диван. Гермиона удивлённо посмотрела на слизеринца. Девушка лежала, придавленная Малфоем, вся в целом обстановка была несколько необычной. Но Драко упёрся локтями в подушки, лежавшие по бокам от них. Неуверенно, он потянулся к лицу Гермионы, тихонечко наклоняясь к губам. Нежное прикосновение губ, от которого Гермиона вздрогнула. Тихое шуршание листов книги, лежавшей где-то в ногах студентов, никто не заметил. Малфой не хотел думать, хотел только ощущать. Ощущать нежные касания губ, переплетение языков... Этот поцелуй не был жадным, как первый. В этот раз они неспешно втягивали запах друг друга, сладко выдыхая в рот. Еле касаясь... Драко нашёл вспотевшую ладошку Гермионы рукой и немного сжал. Пальцы другой руки сплелись с пальцами гриффиндорки в замок. Малфой запрокинул руки Гермионы за голову, не давая ей возможности двигаться. Медленно, они погружались в себя. Медленно, они сплетались языками. Медленно, они исследовали своё же тело. Свой же рот. Свои же губы. Их ноги переплетались нежными гладящими движениями. Тихий шелест страниц и рвущиеся звуки бедной книги никого из них не беспокоили.       Поцелуй был прерван, чтобы вдохнуть побольше воздуха. Малфой подпихнул ногой книгу поближе к себе. То, что стало с фолиантом лучше даже не знать. Некоторые страницы были порваны, некоторые измяты. Корешок сильно расшатался, что тоже не есть хорошо. Гермиона в ужасе посмотрела на Малфоя. Тот откинул помятую книжку на пол и притянул голову Гермионы ближе. Эмоции следующего поцелуя непередаваемые. Возмущение Гермионы чувствовалось губами, желание Малфоя буквально выливалось из его рта. Девушка обхватила ногами талию, которая когда-то принадлежала ей самой, захватывая слизеринца в плен ног. Драко вжимал её голову в свою до боли. Но так хотелось быть ближе... Только ближе... Тонуть в ней...       Гермиона требовательно застонала ему в рот. Драко понял. Драко понял одну очень интересную вещь — он влюбился в своё тело. Малфой никогда не замечал, что он настолько сексуальный. Или это Гермиона сделала его таким? Придала его телу что-то... Что могло принадлежать только ей. И ему было... приятно? Приятно, что он пропитан ей, и... когда он станет снова собой он... будет рад ощущению Гермионы? Да. Как сейчас. Ему приятно осознавать, что она была в этом теле. Зная, что они были друг в друге — вряд ли они смогут жить без... Без второго себя. Это звучит так странно, но... Второй ты — как часть тебя. Малфой не мог представить больше себя без неё. Её без него. Это неправильно. И он не понимал, почему, как и сама Гермиона. Но в этот момент Малфой был не способен думать. Только чувствовать... Чувствовать, как она становится ещё ближе... Ближе к его к душе. Кудрявые каштановые волосы щекотали кожу Гермионы. Такие пушистые, а она этого никогда не замечала. Гриффиндорка выскользнула из объятий губ, она нежно провела кончиками пальцев по розовой скуле, медленно поднимаясь выше и заправляя непослушную прядь за ухо. Драко порывисто выдохнул от ласковых прикосновений. Либо у него такие мягки ладони, либо мягкость Гермионы вселилась в его тело. Малфой непроизвольно улыбнулся под лаской трепетных пальцев. Во время такой близости он узнавал много скрытых секретов о нём, которые так ловко применяла Гермиона. Она буквально читала его. Так же жадно, как и те многочисленные библиотечные книги. Малфой наклонился к менее бледной, чем обычно щеке и мягко поцеловал, опускаясь к приоткрытым губам. Кажется, он тоже начал находить секретики Гермиониной сущности. Например, она очень густо краснеет, когда стесняется или бархатистая кожа... Как бы хотелось ощутить её полностью.       Гермиона потянулась к гриффиндорскому галстуку, — как ни странно, это единственный элемент формы, которую Малфой носил, — ткань слетела с тонкой шеи на пол, туда же, где и безжалостно валялся старинный фолиант. Драко потянул вязаный свитер с крупной буквой "Д" вверх. Медленными движениями пальцев, он провёл по животу. Так как это его тело, Малфой знал, где и как ему приятно, так что он мог доставить Гермионе крышесносное удовольствие. По коже пробежали мурашки от нежных касаний. Грейнджер судорожно расстёгивает мелкие пуговки на той самой извращенской, короткой, нелюбимой юбке, что носил Малфой. Она скрипнула зубами, когда наткнулась на красные стринги. — Малфой! — она посмотрела убийственным взглядом на слизеринца, переводя взгляд на красное извращение. Малфой невинно моргал глазками. — Только не говори, что это ты тоже стащил у Джинни! Даже она такого не носит!       Драко пожал плечами. Больше сдерживаться он не мог. По комнате разлетелся ехидный смех. А вот Гермионе совсем не было смешно. Совсем. — Нет, не у неё. У Уизлетты твоей всё бельё прозрачное, поэтому пришлось позаимствовать у Браун...       Гермиона широко раскрыла глаза и в недоумении посмотрела в эту наглую рожу. Хотя, нет! Это же её рожа, кхм, лицо... Но это же Малфой! Только он может испортить даже её миленькое личико, сменив его на похабное выражение лица. — Ты... Взял бельё у этой!.. Этой... — Гермионина злость уже была готова вытекать из ушей, но Драко не мог дозволить произойти такому. Он жадно впился губами в её рот.       Сегодня день, когда можно делать то, что нужно тебе. Сегодня день, когда можно. Впервые за многое время Малфою нравилось всё. Вся жизнь полностью. Что может быть лучше тёплых объятий, трепетных касаний, нежной ласки и человека, который... Который... Человека, который. Малфой не мог найти подходящего слова. Что он чувствовал к Грейнджер? Что он чувствовал к себе? Что вообще происходит в его сумасшедшей жизни? Или эта жизнь уже не только его?..       Малфой почувствовал. Почувствовал, что смиряется со своей ролью в этой жизни. Что ему не нужна и вовсе никакая роль. Просто быть счастливым. Счастливым с кем-то, а в чьём теле... — неважно. На душе стало капельку легче. Да даже не капельку, а на несколько литров тяжести меньше. И это странное чувство — его душа, мозг... куда-то улетают! В свободный и лёгкий полёт. Драко не знал, что это. Ему этого знать не нужно, а впрочем, он и так сам скоро всё узнает. Это смирение с проблемой... Переворачивало его. Выворачивало наизнанку. Очень странные чувства наполнили его. Что же он чувствует? Какая разница... Он чувствует, что ему хорошо. Хорошо, потому-что хорошо.       Что-то щёлкнуло и до Драко дошло, что на протяжении минут пяти они с Грейнджер просто смотрят друг другу в глаза, думая о чём-то своём. Он часто заморгал. Гермиона уловила какое-то движение и тоже вынырнула из другого измерения. Стало холодно. Стало странно и не так уютно, хорошо. Тишина стала напряжённой. Зачем они разделись? Думали, может быть продолжение?.. Это же невозможно! Они не знают, что делать не в своём теле, и... Они не готовы. Что делать теперь? Только не бежать... Не нужно. Малфой сел на диван, поджав ноги и обхватив их руками. Гермиона решила последовать примеру Малфоя и приняла похожую позу. Левой ладонью он нащупал плед и потянул его на себя, немного подумав, укрывая и Гермиону. Глупая ситуация. А на что они надеялись? Вот правда! Как вообще может быть что-то между ними. А более того в таком виде. Малфою не хотелось идти в гостиную Гриффиндора. Ему не хотелось быть одному. А точнее — без неё. Без неё сейчас. Драко уткнулся носом в шею Гермионы. Девушка неуверенно подтянула плед выше, укрывая их по плечи. Всё что сейчас происходило они не могли контролировать — поступали так, как чувствуют. А чувствовали они очень много, но среди всех эмоций не было привычной злости, которую ощущали всегда, в меньшей или большей степени, находясь в обществе друг друга. Рука Драко нашла знакомую ладонь и легонько сжала. В этот момент пробежало электричество по всему телу. И это действие... сделало невероятное. Ни Малфой, ни Грейнджер не были уверены в происходящем. Они, синхронно, повернули головы, чтобы встретиться взглядам. Это было завораживающе. Возникло чувство полёта и потери сознания... Это действительно было странно. Не больно. Может, даже приятно. Резкая боль пронзила их тела. До такой степени было нестерпимо, что веки непроизвольно накрыли глазные яблоки. В следующее мгновение они одновременно распахнули глаза, и... Это было по меньшей мере странно. Привычно, и одновременно до невозможности не так как обычно. Драко не поверил своим глазам. Сначала он подумал, что смотрит на себя со стороны, но... Это было не так. Он посмотрел на свои руки, скользнул взглядом ниже... Это был он. Это действительно был он. В своём теле. Малфой впился взглядом в Грейнджер, она одновременно с ним вскинула голову. Они поменялись телами! Снова! На него нахлынули волны... Правильные волны... Правильного удовольствия. Он видит её. Видит её полностью. Счастье? Нет. Это нечто большее. Не знал, что делать. Не знал, что говорить. Одновременно понятно, и в то же время невероятно запутано. Что такое произошло?! Снова боль... Снова закрываются глаза, и улетаешь. Душа не твоя, тело не твоё, тебя нет и ты ничего не понимаешь. Тебя просто нет. А дальше снова. Видишь всё не так. Наоборот. Драко снова не в себе. Во всех смыслах слова. Рвать волосы — единственное желание. Это была самая неподдельная радость. Самая, скорее всего, большая, что он испытывал. Опять?! В чём дело?! Что только что произошло? — Что это... Сука... Что это было? — голос Малфоя дрожал.       Ответа не последовало. Боль. Резкая до невозможности. Глаза, водоворот эмоций, не хватает дыхания. Свет. Воздух. Они снова поменялись телами? Или это сон? Малфой огляделся. В Выручай-Комнате появился рояль. Рояль! Чёрный, лакированный, большой рояль. Такой же стоял у него в Малфой-мэноре. В чём дело, и что происходит? Комната решила, что им просто необходим музыкальный инструмент в сложившейся ситуации? Лет в пять Драко начал учится играть на пианино. Ему очень не нравилось это занятие, но Нарцисса настояла. Итак, спустя два сломанных музыкальных инструмента, шесть учителей и семь лет никчёмной жизни Малфоя — он научился идеально играть на этом инструменте, по крайней мере, по мнению его матери. Что это ему дало? Да ничего. Разве что, ему сейчас нравится играть на пианино. В свободное время он частенько играл самовыдуманную мелодию, и ему нравилось. Он успокаивался. — Какого чёрта? — Драко по прежнему ничего не понимал. Ответ был, но с запозданием в несколько минут. — Малфой! Малфой, я — это я... Но... Я в этом не уверена. Нужно... Надо... — Гермиона сползла с дивана и на коленях потянулась к измятой книге. В судорогах, она листала страницы, искала хоть какие-то ответы.       Драко, пошатываясь, подошёл к сидящей на коленях Гермионе. По хрен. Он плюнул на всю эту ситуацию. Едва ли не падая, — ходить в новом-старом теле непривычно, — он подошёл к стулу около рояля. Крышка громко хлопнула и распахнулась. Гриффиндорка резко повернула голову в его сторону. На мгновение их взгляды встретились. Малфой посмотрел в карие глаза и понял, что сейчас он счастлив. Счастлив видеть эту девчушку. Счастлив находиться с ней рядом. Счастлив быть в своём теле и ощущать её. Её глаза казались космосом, где тонешь, который затягивает, как чёрная дыра. Он не в силах противостоять этой войне взглядов, она слишком сильна в этом плане. Её глаз так и манят к себе, притягивают к себе, словно два больших магнита. Отражающийся свет свечей в зрачках Гермионы очень походили на крохотные звёздочки в маленькой вселенной. Его буквально затягивала эта бездна, затягивала до боли в сердце... Или они снова меняются телами?.. Малфой прислушался к себе. Ритмичный стук сердца — как обычно. Плавные вздохи. Всё как обычно. Но это чувство похожее на космос. На вселенную, принадлежащую только им четверым. Драко, Гермионе и их телам. Тут-то он и понял. Всё как обычно. И это прекрасно. Только уже не так обыденно... Они находятся в одном помещении и при этом не орут друг на друга, он счастлив. Такого обычно не бывает. Это что-то из ряда фантастики, хотя где здесь нет магии? Магия везде. В мире, в школе, в воздухе, в них самих в конце концов. Всё так сложно и в одновременно так просто. Можно сделать несколько шагов, и Драко коснётся столь полюбившихся ему волос, бархатной кожи и почувствует мягкий вкус корицы на губах. Но это сделать так сложно. Сложно набраться какой-то смелости что ли... Он не в силах контролировать себя. Своё сумасшедшее тело. Так просто...       Малфой несмело коснулся безымянным пальцем клавиши, как будто пробуя на вкус. Музыкальный инструмент издал еле слышный звук. Гермиона его даже не заметила. По спине Малфоя пробежали тысячи мурашек. Это электричество скользнуло к кончикам его пальцев. Он опустил левую кисть к клавишам и мягко нажал. Девушка начала улавливать тихую мелодию, ещё не особо похожую на музыку. Она медленно повернулась корпусом к пианино, скрестив ноги и сев по-турецки, стала прислушиваться к несмелым новым проступающим звукам. Драко немного повернул голову так, чтобы Гермиона не заметила, и легко улыбнулся, заметив её внимательные глаза. Привычно-бледные тонкие пальцы бросились в пляс по клавишам, вытанцовывая новые звуки, образующие переливающуюся нежную мелодию. Она идеально подходила под обстановку — прозрачные, телесные оттенки. Подушечки пальцев касались пианино всё увереннее и увереннее, ударяя по клавишам с новой силой. Музыка становилась более настойчивой и мелодичной, напоминающей океан. Космос, образовавшейся между Гермионой и Драко. Высокие звуки во время переходов плавно переливались, напоминая журчание воды. Недолгие остановки между нотами... Гермиона дышала, будто вдыхая мелодию, льющуюся от музыкального инструмента. И сейчас не нужны слова. Лишь музыка... Звуки... Воздух и мелодичная тишина слов. Драко тонул в энергии, расходившийся от пальцев, плывущим по клавишам, к сердцу. Музыка наполняло его полностью. Он ещё раз повернулся, — не переставая играть — Гермиона прикрыла глаза и выпрямила спину, ресницы слабо подрагивали. Она наслаждалась молчанием губ и разговором звуков сердца. Продолжая играть пальцами левой руки, Драко достал волшебную палочку и направил на пианино. — Мьюзлонго!* — шепнул он.       Выручай-Комната плыла в океане звуков. Драко встал со стула, Гермиона ничего не заметила. На цыпочках, он подошёл к девушке. Мужские руки легли на плечи Грейнджер. Она вздрогнула и обернулась. Её губы приоткрылись, приготовившись задать вопрос, но Драко приложил указательный палец к Гермиониному рту, призывая к молчанию. Она послушно замолчала. Малфой взял её за руку и потянул вверх. Они стояли в нескольких сантиметрах от соприкасания, когда Драко жадно обхватил её за талию, притягивая вплотную к себе. Его рука, сжимающая хрупкое запястье, взлетело вверх. Он сделал шаг на неё, Гермиона попятилась назад. До гриффиндорки не сразу дошло, что нужно делать. Малфой развернул Грейнджер спиной к себе, плотнее прижимая к себе. Руки на её талии начали скользить по ней от резинки тех самых развратных стрингов до костяшки бюстгальтера. В другой раз Гермионе это бы не понравилось, но сейчас она была готова полностью отдаться ощущением, что она и делала. Двигалась так, как чувствует. И чувствовала она абсолютно правильно, во всяком это устраивало их обоих на тот момент. Драко сделал шаг назад и резко закружил Гермиону. Она таяла в его сильных руках и доверяла им. Он, быстрым движением, наклонил девушку к самому полу. Ахнула. Ещё раз она оказалась в вихре, не успев понять, что происходит, оказалась парящей в воздухе. На мгновение ей показалось — она летит! — но позже почувствовала руки Малфоя на талии, крепко сжимающие её. Он поднял Гермиону над собой и покружил несколько кругов.       Комната внезапно наполнилась нежно-розовым светом. Несколько лепестков розы упали непонятно откуда. Появилось странное серебристое сияние. Они не понимали, что случилось, но это их особо и не волновало. Просто они счастливы... Как просто быть счастливым, как оказалось!       Тела впервые идеально слушались своих хозяев. Драко поставил Гермиону на пол. Она перегнулась через предплечье Малфоя, касаясь подушечкой пальцев пола. Распущенные кудрявые волосы всё время танца парили в воздухе, периодически щекоча кожу Драко, ему было приятно. Они попадали в каждую ноту музыки... Или... Это музыка попадала в такт им? Это так неважно! Столько незабываемых ощущений дарила им простая мелодия... Столько эмоций было скрыто в обычном танце. Хотя он и не был обычным. Просто завораживающе! Босые ноги скользили по паркету, усыпанной лепестками. Пальчики ног подкидывали кусочки цветов в воздух. Как будто на пляже. Лепестки — песок. Музыка — море... Чувства — ветер! Драко запрокинул ногу Грейнджер себе на бедро, она снова выгнулась назад, ещё больше оголяя живот. Не волновал внешний вид, как и не волновало всё остальное. Только они... На Гермионе по прежнему не было юбки, а на Драко рубашки. Но это в какой-то степени было и удобнее. Жарче... Просто не хватало кислорода, хотелось пить, но... Они пьют мелодию, пьют чувства, и этого достаточно. Безумный танец... Гермиона закружилась вокруг своей оси и упала на руки Драко, отрывая ноги от пола и поднимая их вверх, раскидывая лепестки повсюду. Малфой резко поставил Грейнджер на ноги. Пальцы страстно переплетались, а глаза возобновили войну. Война взглядов... О да... Они это любят! Кто же победит в этот раз? Гермиона или Драко? Страсть или безумие? Взгляды и ласкали друг друга, и остро впивались. Эта странная связь, понятная только им двоим, была на исходе. Одновременно, они прищурились и резко сократили расстояние между лицами. Сдались оба. Губы встретились и жадно всасались. Выпивали все соки изо рта, лишь изредка встречаясь языками. Руки с переплетёнными пальцами взлетели наверх, застыв в таком положении. Драко повалил Гермиону на диван. Она обхватила его торс ногами, вновь заключая в цепкий замок. Не сбежишь! — дурацкая мысль проскочила в их мыслях. Они не прекращали поцелуя даже чтобы вдохнуть. Для этого просто редко останавливали войну языков и дышали прямо в рот, соприкасаясь только губами.       Сколько времени прошло? Сколько?.. Час, может два. Это тоже не имело значения. Забыли выключить музыку, да и пусть! Драко, наконец, поддел пальцем топик Гермионы и попытался снять. Резкая боль. Полёт... Вновь непонятная хрень. Абсолютно неуместная сейчас хрень. Воздуха нет. Похоже чем-то на трансгрессию. Глаза распахнулись. Драко посмотрел на Гермиону и обессиленно застонал. Опять. Чёрт! Как ни странно, Грейнджер радостно улыбалась. Они, блять, поменялись телами, а она лыбится! Она опять не в своём теле! — Я знаю! Точнее, я думаю, — быстро поправила себя Гермиона, — действие заклятия истекает.       Драко удивлённо посмотрел на девушку. Значит, заклятие не надо пытаться снять?.. Или что? Оно само может пройти, просто нужно подождать? И скоро ли оно пройдёт? Столько вопросов, и как всегда ни одного ответа. Малфой прищурился и задумчиво почесал мохнатые волосы головы. — Откуда ты... Постой, ты думаешь, что поскольку действие скоро закончится, мы можем время от времени снова меняться телами? — Ну, получается, что так. Другого объяснения я здесь не вижу. Это что-то вроде оборотного зелья. Мне кажется так.       Повисло молчание, посвящённое размышлением. Драко наклонился вперёд и взял в руки измятую в хлам, усыпанную лепестками, размокшую от непонятных искр, где-то порванную книгу и внимательно осмотрел её. — Всё равно нам нужна первая часть. Нам нужно узнать, зачем этому человеку эти две книги, и... Может есть ещё одна часть? А может и не одна! Он может поубивать до хера людей, пока мы тут... Он может убить и нас. — последнее предложение прозвучало жёстко и серьёзно. — Нельзя медлить, но нам нужен план. Его у нас нет. И времени тоже. Я не уверен, что с этим заклинанием всё настолько просто. Может нам эту книгу специально подложили?.. Или может она и вовсе предназначалась не нам? Мне кажется, это заклятие не может быть таким простым в его снятии... Нельзя думать, что всё закончилось, потому-что нихрена не закончилось! Всё слишком сложно и запутанно, и... — Малфой остановился и перевёл взгляд на Гермиону. Она щурилась и еле разлепляла глаза, изо всех сил пытаясь слушать, что он говорит. Драко устало выдохнул. Наверное, Грейнджер тоже устала. Хочет спать... Малфою не надо, чтобы его тело было в плохом, невыспанном, больном состоянии. Да, он собирается сделать это только поэтому. Да. Именно. Чёрт, кого он обманывает?!       Драко поднял плед, повисшей на краю дивана и плотно укутал в него Гермиону, осторожно укладывая девушку на диван. Он выдернул застрявшую в щели дивана подушку, положив гриффиндорке под голову. Гермиона успела заснуть. Во сне она тихонько улыбалась. Улыбка передалась и на губы Малфоя. Драко ласково провёл рукой по платиновым волосам. Тихонько, он встал и подошёл к пианино и снял заклинание музыки. Пальцы его рук заскользили по клавишам. По комнате разнеслась нежная мелодия, похожая на колыбельную. Плавная, успокаивающая... Для неё...