Есть ли жизнь после...

      Некоторое время Армандо продолжал невидящим взглядом блуждать по скалам и туманной дали. Темнота мало-помалу сгущалась. Привстав с ящика, капитан сделал два тяжёлых шага и осторожно опёрся о бортик, чтобы не провалиться сквозь него снова. На сей раз всё прошло успешно. Армандо всегда любил так стоять, вглядываясь вдаль, и хотя теперь со сгорбленной спиной это было не так удобно, привычная поза позволила ему почувствовать себя спокойнее. Он поглядел вниз. На воде два растерянных матроса пытались справиться с новыми свойствами такой привычной жидкости: один никак не мог удержаться на её поверхности, другой — погрузиться в её толщу. Общение затруднялось тем, что одному из двоицы было нечем не только слушать своего товарища и смотреть на него, но даже жестикулировать: он начинался примерно с середины тела и представлял собой две едва соединённых между собой ноги. Ноги отчаянно топотали по гладкой поверхности моря рядом с торчавшей над ней второй головой, которая что-то этим ногам рассказывала.       Салазар вспомнил, как сам пытался недавно совладать с водой, и усмехнулся. Усмешка, несмотря на почтительное расстояние, привлекла внимание торчавшей из воды головы. Голова отреагировала незамедлительно и отдала капитану честь. К вящему удивлению последнего, ноги тоже каким-то образом просекли ситуацию, очень взволнованно затоптались на месте, вытянулись в струнку и тут же провалились под воду.       Капитан кивнул и, спрятав ухмылку, отвернулся. Теперь у него не осталось никаких сомнений, что плотность новой призрачной сущности напрямую зависела от единственного, что у них осталось из прежней жизни: от эмоций. «Эмоции, эмоции… чтоб их. Это из-за них я повёлся, как последний идиот, на болтовню дурного мальчишки, цыплака, юнги… Сволочь, он ведь нарочно раззадоривал меня, как я не уловил, как поддался так просто?!» — Салазар со злостью треснул обоими кулаками по бортику, на который опирался, и чуть снова не ухнул вниз, когда руки прошли сквозь обгоревшее дерево, будто через воздух.       — Ох уж эти мне нестабильные психические состояния, — пробурчал капитан себе под нос и устроился на ящике поудобнее.       «Вон, Лесаро хорошо, Лесаро всегда был спокойным как слон — и Лесаро сразу научился собой управлять, через что проходить, на чём задержаться… а я что? Застрял на уровне своих матросов?..» — Салазар покосился на барахтавшиеся внизу фигуры и фыркнул. Уже знакомые ему весьма самостоятельные ноги подпрыгивали и радостно бултыхались в воде, которая снова стала привычной водой, брызгались в висящую рядом голову и радовались ещё более бурно, когда брызги пролетали сквозь неё. За процессом можно было наблюдать бесконечно, но внезапно вид частично заслонила дырявая фигура лейтенанта Лесаро, плавно и спокойно, будто в подтверждение недавних салазаровых мыслей, проплывшая сквозь бортик с резными столбиками.       — Капитан? — помощник протянул Салазару сначала чудом уцелевшую трость, а затем почерневший от огня клинок.       Армандо принял вожделенные артефакты из рук лейтенанта, удовлетворённо улыбнулся во все сколько-там-не-вышибло-зубов и почувствовал, что от улыбки у него в двух местах треснул подбородок. Повисла неловкая пауза. Салазар поднял глаза на Лесаро, всё ещё перекошенно скалясь. Лейтенант, который до того сочувственно смотрел на своего капитана, тут же притворился корабельной снастью и вперился взглядом в пространство, всем своим видом выражая интенцию, что, мол, всякое бывает, и вообще, он ничего не видел. Армандо поводил пальцем по клинку и задумчиво повертел в руках трость. Раньше она была нужна в большинстве случаев, кроме сильной качки, как симпатичный аксессуар, а теперь вдруг стала необходимой точкой опоры при штиле — мёртвом, во всех смыслах, штиле. «Эх, всегда знал, что жизнь непредсказуема, но смерть и её, злодейку, переплюнула», — невесело подумал Армандо и рывком встал с ящика, опираясь левой рукой на трость, а правой — на клинок.       С непривычки идти было тяжело, неловкость собственных движений угнетала. Подволакивая ноги, Салазар направился к капитанскому мостику, стараясь, насколько мог, чеканить шаг и параллельно не думать, какой «буквой зю» он выглядит со стороны. Лесаро по одному кивку молча последовал за ним. С упорством преодолевая ступени, ведущие на самую высокую точку линейного корабля, Армандо не в самых цензурных выражениях размышлял, что встроенное умение летать было бы совсем не лишним. «Эх, везёт же мне… как утопленнику. Хотя почему „как“, действительно?.. Или с пробитым черепом я не считаюсь утопленником? Ну вот, ещё один философский вопрос», — подумал он, пошатнувшись на последней ступеньке и, наконец, оказавшись на самом верху.       Встав поустойчивее, Салазар огляделся вокруг, шумно вздохнул и поморщился. Сверху был особенно хорошо виден масштаб разрушений и весь тот кошмар, в который превратился его ненаглядный корабль.       — Лесаро, стройте команду. Всех без исключения. Офицеров ко мне на мостик, — приказ капитана, как и всегда, был немногословен и не предполагал двойных толкований.       — Военный совет, сэр? — ненавязчиво полюбопытствовал лейтенант.       — Сначала субботник… — тоном, не предвещающим ничего хорошего, проговорил в ответ капитан.