Есть ли жизнь после...

Если вас трамвай задавит, Вы, конечно, вскрикнете. Раз задавит, два задавит — А потом привыкнете ©

      «Чёрт, как же хорошо, что я их всех по именам не обязан был помнить, а то теперь их вообще не различишь, мама родная не узнает, — с ужасом подумал Салазар, глядя с мостика на то, как под окрики офицеров строятся на палубе матросы и солдаты. — Хоть бы старших офицеров в лицо распознать, а то как я командовать буду?» — Армандо не на шутку было забеспокоился, но вскоре выдохнул с облегчением: на мостик одна за другой поднимались фигуры, целые, в большинстве своём, чуть больше, чем наполовину, и что самое приятное — на верхнюю половину. Ноги шли отдельно от тел, сквозь дыры в шедшем впереди всех просвечивали идущие следом. Процессию замыкал невозмутимый Лесаро, окружённый мохнатым облаком летающих в воздухе обрывков, которые следовали за ним, словно стайка рыбок за кораблём.       Капитан смотрел в глаза каждому, кто вплывал на мостик, и коротко кивал, втайне завидуя их лёгким, как и прежде, движениям и крепче сжимая рукоять сабли и набалдашник трости. В глазах, выцветших от жара и морской воды, читались беспокойство, страх, сомнения и ещё целый переплетённый клубок эмоций, среди которых мелькало и что-то похожее на отчаяние. «Нет, так не пойдёт, срочно всех занять делом, чтобы некогда было рефлексировать. Самый верный способ от всех зол», — подумал Армандо, с неудовольствием оглядывая свою потрёпанную команду. Неудовольствие капитана, по-видимому, тоже имело какое-то более материальное выражение, чем обычно, поскольку его явно уловили все присутствующие, прекратили переминаться с ноги на ногу, у кого они были, и замерли на месте.       — Господа, — хрипло начал Салазар, — я знаю, вопросов у всех нас на данный момент больше, чем ответов, но все вопросы мы будем решать по порядку. Пока же, всё, что у нас есть — это сплошной беспорядок, с которым мы как можно скорее обязаны покончить и привести корабль в должный…       Армандо не договорил, поскольку волна безмолвного недоуменного возмущения, исходившая от большинства присутствующих, едва не сбила его с ног. В какой-то момент ему начало чудиться, что над головой каждого стоявшего перед ним, исключая Лесаро, с лёгким чпыком появился самый что ни на есть испанский вопросительный знак, похожий на растопыренный в две стороны абордажный крюк. Теперь вопросов было действительно МНОГО — настолько много, что от них зарябило в глазах. Салазар, сам похожий со стороны на вопросительный знак, слегка тряхнул головой, чтобы развеять прилетевший глюк, но глюк оказался весьма настойчивым.       — Есть. Какие-то. Вопр… возражения? — Армандо постарался отчеканить каждое слово, но на последнем запнулся. Он едва-едва сдерживался, чтобы не разразиться чернильным потоком, не провалиться сквозь доски и главное — не начать отмахиваться саблей от круживших над капитанским мостиком вопросительных знаков.       Вопросы с грустными чпыками стали понемногу пропадать. Капитан медленно и со свистом выдохнул, тяжёлым взглядом окидывая офицерский состав.       — Сэр… — прозвучал несмелый голос, сорвавшись в середине короткого слова.       — Слушаю, Сантос, — Армандо нарочито прошипел почти по-змеиному, благо имя обратившегося позволяло это сделать без всяких на то усилий.       Молодой офицер, смущённо теребя края огромной сквозной дыры, которая зияла в его животе, поднял глаза на капитана.       — Сэр… мы… мёртвые.       Молчание стало буквально звенящим. Затихли даже матросы и солдаты на палубе.       — …и дырявые, сэр, — дополнил кто-то из заднего ряда.       — …и дырявые, — со вздохом дополнил Сантос.       — …и горелые, сэр, — раздался тот же голос.       — …и горел…       — ХВАТИТ! — рявкнул Армандо, не дав Сантосу договорить. Вообще-то капитан Салазар никогда ранее в сентиментальности замечен не был, но сейчас он был готов умереть ещё раз, только бы не видеть перед собой обгоревшее лицо парня, который без малого годился ему в сыновья. Тем не менее, подрывать свой авторитет горючими чернильными слезами перед всем офицерским составом в планы капитана тоже не входило: дисциплина на судне и так трещала по швам. Поэтому, помедлив несколько секунд, Армандо титаническим усилием воли собрал остатки своей язвительной невозмутимости, и — тоном отца, отчитывающего детей за то, что те не хотят убираться в своей комнате — начал держать речь:       — Ты совершенно прав, Сантос. Всё именно так, как ты говоришь. Горелые. И дырявые. Такие дырявые, что — вон, на моего старпома вообще макароны откидывать можно.       Многочисленные взгляды обратились на Лесаро. Тот недоверчиво покосился на капитана и от греха подальше снова попытался притвориться корабельной снастью.       — …а я, ко всему прочему, — Салазар не стал долго испытывать терпение самого лояльного из своих людей и перевёл внимание на себя, — ещё хромой и горбатый.       С выражением лица «ну вот такие пироги», Армандо слегка развёл руками, пристукнул тростью по доскам и обвёл собравшихся взглядом, выдерживая паузу, но уже через секунду спохватился, отчётливо уловив, что сейчас его молча начнут жалеть — хромого, горбатого и во всех отношениях безмозглого. «Надо было остановиться на макаронах», — мрачно подумал Салазар, мысленно крепко выругавшись, кашлянул и театрально поднял бровь, снова обращаясь к Сантосу:       — Теперь скажи мне, амиго, ты что-то со всем перечисленным сделать можешь?       — Нет, сэр… — парень опустил глаза.       — А теперь посмотри на наш корабль и скажи, С ЭТИМ ты что-то сделать можешь? — Армандо наглядно поддел кончиком клинка обломок доски, лежащий прямо на капитанском мостике.       — Д-да, сэр! Так точно, сэр! — Сантос выпрямился, всё ещё держась руками за края дыры в животе. Салазар отвёл взгляд и продолжил, глядя уже куда-то в пространство:       — Так вот, поэтому сейчас вы все отправитесь разбирать тот БЕДЛАМ, который я отсюда могу, к своему неудовольствию, наблюдать, — Армандо помолчал ещё несколько секунд и веско продолжил: — Всё нужное — по местам. Всё лишнее — за борт. Корабля не покидать. Выполнять немедленно.       Офицеры отрапортовали и удалились, оставив на мостике капитана и безмолвного Лесаро. Салазар вспомнил про макароны, почувствовал себя неловко и, отвернувшись и доковыляв до самого высокого края, стал смотреть с кормы вниз. Воды в тумане видно не было. Старпом молча подошёл и встал рядом. Армандо было хотел хлопнуть его по плечу в качестве бессловесного извинения, но вспомнил, что обе руки заняты, и вместо этого только ещё раз вздохнул, протянул лейтенанту свою трость и сделал шаг в сторону, оказываясь аккурат напротив прогала в раскромсанном взрывами фальшборте.       — Сэээр? Вы к-куда? — Лесаро с неподдельной тревогой смотрел на капитана, готовый схватить того за локоть, но через секунду опомнился, выдохнул и опустил руку.       — Учиться летать, — глухо отозвался Салазар и шагнул вниз.