Есть ли жизнь после...

      «Лесаро не иначе как подумал, что капитан убиться решил, — думал Салазар, планируя сквозь туман с высокой кормы. — Убьёшься теперь, как же, с дырой в затылке… Хотя я б на его месте что подумал, действительно?»       Приземление было не слишком мягким, но на ногах он, тем не менее, устоял и сквозь воду не провалился, вовремя сосредоточившись. «Так, ура, можешь считать, что вниз летать ты научился — надо же с чего-то начинать», — мысленно успокоил Армандо сам себя и, чуть помедлив, сделал пару шагов по воде, памятуя, что это было куда проще, чем шагать по палубе. Действительно, ноги на поверхности моря, к великой радости их владельца, не заплетались и не подгибались, но само нахождение на водной глади требовало немалого сосредоточения. Салазар расправил, насколько смог, плечи и посмотрел наверх, где в дымке терялся силуэт корабля. Где-то в вышине смыкались под серыми тучами своды пещеры, с которых изредка — гулко и мелодично, несмотря на туман — капала вода. В этом, несомненно, было что-то завораживающее. Салазару, несмотря на всю жёсткость характера, тяга к прекрасному была не чужда, а теперь слушать эти редкие капли в тумане было вдвойне приятно: мало того, что это было просто красиво, нет, главное — что он по-прежнему способен эту красоту воспринимать.       Армандо простоял так какое-то время, запрокинув голову и закрыв глаза. Не было даже намёка на какое-либо движение воздуха или времени: в пещере всё будто застыло, превращённое неведомой силой в зыбкую мёртвую неизменность, в такой же отпечаток, каким стали теперь они сами. Капитан сам удивлялся, почему его первым движением не стала попытка выбраться за пределы скал, обрамляющих Треугольник, но, глядя на свою команду, он понял, что все они, как и он сам, очнулись в неколебимой, глубокой внутренней уверенности, что выбраться отсюда невозможно. Это казалось таким же естественным, как… как… Салазар поймал себя на том, что больше не слушает музыку каменного свода, а отчаянно пытается найти подходящее сравнение. Естественно, как… ЧТО? Что вообще осталось естественного, когда вмешалось сверхъестественное? Мысли снова нагнали отступившую было тоску. «Так, в пекло эту вашу уверенность, надо потом сходить посмотреть, как хоть выглядит эта чёртова граница и что на ней за запрет такой», — взял себе на заметку Салазар и открыл глаза.       Прыгая вниз, Армандо вообще-то не собирался долго задерживаться на воде, ставя своей задачей научиться половчее передвигаться в вертикальной плоскости, пока все остальные заняты уборкой и не будут проявлять повышенного внимания к гимнастическим потугам своего капитана. Но при ближайшем рассмотрении корма, сохранившаяся получше всего остального корабля, подходящим спортивным снарядом никак не выглядела. «Придётся идти к носу… Ну да ладно, по воде всяко приятнее и быстрее, чем по палубе за собой ноги таскать», — мысленно заключил Салазар, поведя сутулыми плечами, к которым тоже никак не мог привыкнуть, и двинулся вдоль корабля. На саблю здесь опираться было не нужно, и он поднял её, перекрутил в руке и перехватил эфес одним отточенным движением. Так, в боевой готовности, капитан крадучись пошёл вдоль корабля, осевшего в воду по самый нижний ряд пушек, но, пройдя всего несколько шагов, остановился, пригвождённый к месту внезапной мыслью; в очередной раз плюнул в воду чернилами и — впервые после смерти — хрипло засмеялся. «Вот же я идиот, — фыркнул Салазар, нервно дёрнувшись от собственного смеха и цепляя саблю на бок под растерзанный китель. — Ну вот что, ЧТО мне здесь может встретиться страшнее, чем я сам и моя команда?..» Капитан сделал ещё несколько шагов и снова остановился. «...ну а если и встретится, тогда саблей от этого точно не отобьёшься».