Есть ли жизнь после...

      Переступая по поверхности воды и осторожно поворачиваясь всем корпусом, Салазар не мог представить, что именно сейчас увидит, но нутром — или, вернее сказать, самой сутью — ощущал природу того, что очутилось за его спиной. Фантазия за несколько секунд промедления уже едва не пошла вразнос, но за спиной оказался самый обыкновенный — можно даже сказать, классический — чёрт, с рогами, хвостом, длинными когтями на руках и глазами-угольками. Рогатый сидел на камне, закинув одну мохнатую ногу на другую; вокруг с завихрениями клубилась тьма. Армандо неожиданно для самого себя — впервые за последние, наверно, лет тридцать — захотел осенить себя крестом, но руки будто пригвоздили к месту. «Окстись, нежить, поздно становиться честным христианином», — с горьким сарказмом, приближенным к отчаянию, мысленно обратился сам к себе Салазар. Чёрт ухмыльнулся. Капитан замер, вытянув руки по швам, собрался с духом и взглянул в горящие глаза. Терять всё равно было уже нечего.       — А ты, оказывается, именно такой, как вас рисуют, — медленно проговорил Армандо, слыша свой голос будто со стороны. Чёрт многозначительно поднял указательный палец:       — Не «как», а «потому что». Я именно такой, потому что нас так рисуют, — голос у потустороннего гостя был ожидаемо скрипучим и мерзким. — Чтобы ты сразу понял, с кем говоришь. Видишь, как я великодушен? — чёрт погладил себя по бороде и хихикнул.       — Да откуда у тебя душа… — вырвалось у Армандо.       — О-о-о, ты ошибаешься, — чёрт будто и не удивился. — У меня много душ — больше, чем ты можешь себе представить. Не во мне самом, разумеется, а в подчинении. — Бес на секунду умолк. — Но я и вправду великодушен: кто даровал тебе жизнь после смерти? Кто дал тебе новые силы и умения, — чёрт указал кривым когтем на «Марию»: — и оживил твой корабль и команду?       — Я этого не просил, — отрезал Салазар, уже окончательно перестав понимать, что делает.       — Как же не просил? — на сей раз чёрт удивился, но весьма театрально. — Ты так не хотел умирать, что удержаться было невозможно.       Повисло молчание. Салазар пытался уцепиться хоть за одну из мыслей, что летали в сознании огромным жужжащим роем.       — Ты… ты Дьявол? — упавшим голосом проговорил капитан. Чёрт покачал головой и деланно вздохнул:       — Все вы такие смешные и такие одинаковые! Ну разве матросу дозволено обращаться напрямую к капитану? А капитан будет ли решать проблемы последней трюмной крысы, что служит на его корабле? — рогатый поскрёб когтями о камень и пафосно продолжил: — Мы все — единая сила, и имя нам — легион. Но у Хозяина есть дела поважнее, чем разбираться с тобой, Армандо Салазар.       Армандо вздрогнул от упоминания своего имени.       — Ты пришёл за мной? — снова поднял он глаза на собеседника. Чёрт фыркнул:       — Да ты ещё дурнее, чем кажешься. Куда ты отсюда денешься, чтоб торопиться за тобой приходить? Просто ты меня так звал, так звал… вот я и пришёл проведать, ну и заодно кое-что обсудить.       Армандо не выдержал и закрыл глаза. В памяти всплыла давняя картинка: лет в восемь он однажды чертыхнулся при маме, и та единственный раз в жизни больно шлёпнула его по губам. Урок он усвоил, но в силу то ли возраста, то ли характера не совсем верно, и с тех пор без угрызений совести поминал чёрта где угодно, только не дома. «Надо было слушать маму, может, толку было бы больше», — накрыло Салазара ну очень уж запоздалое раскаяние.       — Эй, капитан, не спать, — знакомый мерзкий голос, прозвучавший с ноткой издёвки, вывел его из оцепенения. — Мы ещё не закончили.       Армандо с трудом разлепил веки, ощущая себя почему-то невероятно материальным. В голове звучали обрывки только что услышанных фраз, из которых особенно выделялась одна. С тем же немалым трудом разлепив губы, из уголков которых на китель капали чернила, Салазар озвучил мучившую его мысль:       — Теперь я служу вам?       Чёрт растянул широкий рот в улыбке:       — О нет, пока что ты наш пленник. И именно это я хочу с тобой обсудить.       Услышав слово «пленник» по отношению к себе, Салазар, как ему самому показалось, окончательно смирился с тем, что не владеет ситуацией и в молчаливой готовности поднял глаза, снова встретившись взглядом с горящими в темноте углями. Теперь посланник Ада сидел к нему ещё ближе.       Чёрт удовлетворённо кивнул и принялся обтачивать коготь о коготь, выдерживая паузу.       — Что ж… — капитану показалось, что голос стал более мягким и бархатистым. — За твою покорность я расскажу тебе обо всех твоих возможностях отсюда выбраться. О да, не удивляйся, — прокомментировал чёрт едва заметную реакцию Салазара, — их довольно много, у тебя есть выбор. Есть те, что помогут снять только одно проклятие, а есть — те, что сразу оба…       — Что ещё за два проклятия?.. — со свистом выдохнул капитан.       — Не перебивай, — чёрт щёлкнул длинным хвостом по воде. Армандо понурил голову.       — Вот так-то лучше. Так вот, самый простой способ ты сам уже назвал: из пленника ты легко можешь стать нашим союзником. Корабль, команду и тебя — отпустим без единой царапины. Ну, будешь гонять по нашим мелким поручениям, сущая ерунда. Как тебе такой вариант?       — А потом что? — едва двигая губами, спросил Салазар.       — Как — что? А потом — к нам, разумеется. Заодно и суда избежишь за всё сразу. Суд — это такое унижение, поверь… — чёрт потянулся. — Но ты не переживай раньше времени: жизнь у тебя будет длинная и интересная. И тело своё собственное, крепкое и практически неубиваемое. И спина, — бес ткнул Салазару в грудь когтем, — целая.       — Ещё способы? Ты обещал выбор, — глухо отозвался Армандо. Бес хмыкнул.       — Вселиться в чужое тело. Молодое, красивое, живое тело, ешь-пей-гуляй-веселись. Хочешь — продолжай пиратов топить, с нашей стороны — никаких претензий. Только тут ждать придётся, пока это тело к нам в Треугольник занесёт нелёгкая — но и такое случается порой. Проживёшь длинную жизнь — правда, чужую: мамочка не узнает, когда к ней зайдёшь на огонёк, — чёрт осклабился.       Армандо почувствовал, что ещё немного, и он окончательно и бесповоротно переломится от навалившейся на него вдруг тяжести.       — А по…       — К НАМ! — резко и с раздражением оборвал его чёрт. — Тебя, и того, в ком побывал. Так что выбирай тело помоложе, если хочешь момент оттянуть. Что ещё непонятно?       — Ещё варианты… два — это не выбор, — Салазар едва стоял на ногах, но на своём решил стоять до конца. Чёрт плюнул в сторону и, отвернувшись, замолк.       «Вроде ж не пью, а шатаюсь, да ещё и с чертями разговариваю», — сознание включило режим самосохранения, а с ним и сарказм. Капитан не успел понять, сказал ли он это вслух или только подумал, но чёрт обернулся и с издёвкой проговорил:       — Значит, непьющий капитан будет сидеть здесь до того момента, как Джек Воробей, который его сюда заманил, пропьёт свой ненаглядный компас. Не посеет, не отдаст другому для дела, не потеряет в драке, а именно пропьёт, ясно? А ПОТОМ, — чёрт ярился и почти уже рычал, — непьющий капитан сам будет решать, как становиться человеком из этой гнилушки. Или не становиться и до конца времён торчать в ней. И учти, — длинный коготь оказался у салазарова носа, — ступишь на землю — и станешь прахом. А душу, что там от неё к тому времени останется — к нам.       Чёрт выпрямился:       — Решай.       Салазар собрал всю волю в кулак и глухо зарычал, исторгая из себя каждую фразу, как в последний раз:       — Я не служу никому, только себе и испанской короне. Я отправляю врагов и преступников на Высший Суд, которого не избежать никому. И я сам не желаю избежать этого суда.       Тяжесть в один миг куда-то растворилась. Чёрт сидел на камне, и темнота по-прежнему клубилась вокруг него, как пролитые в воду чернила.       — Высший суд? Ну-ну… Славная стойкость, капитан, — чёрт покачал головой. — Мы упрямство очень уважаем. Что ж, испытание ты прошёл, а значит, заслужил иного… Чёрт щёлкнул пальцами, и капитана окутала белая пелена.

***

      Армандо почувствовал своё тело. Руки и ноги под простынями, голову на мягкой подушке, наполовину замотанную бинтом. В воздухе разливался тёплый и очень знакомый запах, и всё было наполнено светом — он видел это даже сквозь закрытые веки. Он чувствовал, как дрожат его собственные ресницы, как бьётся сердце и едва уловимо ноет спина.       — Армандо, сынок… — на лоб легла тёплая ладонь, и внутри от радости всё перевернулось.       — Мама! — выдохнул он, открыв глаза и зажмурил их снова, закашлявшись.       — Тише, тише, мой хороший. Не поднимайся пока, береги силы, прошу тебя.       Армандо повиновался.       — Я ранен? Что произошло? К-к-команда, где остальные? — мамина рука удержала его на постели, но не могла удержать его от рвавшихся наружу вопросов.       — Команду успели спасти, как и тебя, — мама улыбалась, и чуть подрагивающей ладонью гладила его по щеке. — Корабль на ремонте, через месяц будет как новый…       Армандо уже почти не слушал, что она говорит — он поймал мамину руку, прижал её к губам и почувствовал, что из глаз хлынули слёзы.       — Не плачь, солнышко моё, — тихий голос был преисполнен нежности и убаюкивал, как в детстве. — Ты дома, всё хорошо.       Армандо отпустил мамину руку и туманным от слёз взглядом обратился к открытому окну, из которого лился солнечный свет.       — Мне… приснился кошмар, — Армандо смахнул последнюю слезинку и заскользил глазами по стенам своей спальни. Мать никогда в ней ничего не меняла во время его долгих путешествий, как и в его кабинете. Взгляд отдыхал на привычных очертаниях и предметах, только…       Что-то было не так.       Армандо пробежался взглядом по комнате ещё раз. Не хватало одной-единственной детали, отсутствию которой в иное время он бы, наверное, даже порадовался, ну или — с большей вероятностью — вообще бы этого не заметил.       На стене не было распятия.       Армандо всю свою сознательную жизнь ни в Бога, ни в чёрта не верил. Религиозное воспитание пролетело мимо него со свистом — но мама всегда настаивала, чтобы в комнате у сына на стене висел крест. Армандо особенно этому не противился: ему было всё равно, для него это был просто аксессуар, не лучше и не хуже кашпо с цветами. Но с чего вдруг матери, католичке до мозга костей, убирать в его отсутствие крест из его комнаты?       Армандо закрыл глаза. Последнее, что он помнил из своего кошмара — он, с дырявой головой и на нетвёрдых ногах, в тени своего покорёженного корабля разговаривал с самым настоящим чёртом. Почему-то теперь начинало казаться, что всё наоборот, и сон — именно то, что он, живой и практически невредимый, вернулся домой. Нет, ни в Бога, ни в чёрта Армандо раньше не верил, но с чёртом он абсолютно точно вёл разговор. Не во сне, как он с ужасом начинал понимать, а по-настоящему. А если есть тьма, значит…       Армандо собрался с духом.       — Господи, я знаю, что ты есть, помоги мне, — прошептал Армандо и в ту же секунду взвыл от ледяного холода и боли, пронзившей всё тело: ему будто снова ломали спину, только теперь по одному позвонку, выкручивая кости и дробя на куски череп.       Видение растворилось. Над Армандо нависал чёрт, который был теперь в два раза выше него, и щупальцами тьмы дотягивался почти до корабля. Бес ударил хвостом по ближайшей скале так, что от той откололся кусок, и в яростном оскале пророкотал:       — Счастливо оставаться… уверовавший.       Наступила тишина, нарушаемая только каплями воды с потолка пещеры. Салазар, едва передвигая ноги, сделал несколько шагов в сторону корабля и рухнул на колени. Сверху раздались обеспокоенные голоса:       — Капитан!       — Конец! — выплюнул Салазар, вложив в окрик все силы, которые оставались. Какой бы смысл он этому ни придал сейчас, сверху действительно слетел конец верёвки, которую капитан автоматически намотал на руку и дёрнул, сигнализируя, что его надо поднимать на палубу.       С подъёмом команда справилась быстро. На носу собрался почти весь офицерский состав, двое из них подхватили капитана под локти, как только тот оказался на палубе. Чуть издали с тревогой смотрела остальная команда. Салазар шатался как пьяный. На щеках высыхали дорожки от слёз. Капитан тронул их пальцем: слёзы были чернильными, как всё его выжженное нутро.       — Сэр… с к-кем Вы разг-говаривали? — первым не выдержал Сантос и, заикаясь, выразил общую мысль.       — С… тем, кого на… на ночь лучше не вс… поминать. И вообще… лучше не… — проблески сознания помогли сформулировать более-менее внятный ответ.       — И… что он сказал? — осторожно подал голос Лесаро.       Армандо шумно выдохнул и рухнул без сознания на руки своих офицеров.