Есть ли жизнь после...

      Приятное свойство маленьких проблем состоит в том, что они позволяют временно отвлечься от больших. Салазар вообще-то не привык бежать от проблем, равно как и закрывать на них глаза, но самая крупная проблема оставалась настолько очевидно и глобально нерешаемой, что соблазн прямо сейчас переключиться с неё на более мелкие был слишком велик. Эта глобальная проблема звучала до дрожи просто: он мёртв. Они умерли. Все они мертвы, и — нет, пожалуй, вот это уже звучит весьма непросто — все они в плену у тёмной силы. Живые мертвецы, призраки, запертые в тайнике, потайной адской темнице на земле — и тюремщики не преминули явить себя, превратив и без того сложное положение в немыслимое. Немыслимое. Ну, раз оно всё равно немыслимое, то о нём не стоит слишком долго размышлять, верно? Армандо шмыгнул носом и машинально нащупал на груди книгу: призрачная, в общем-то, надежда на защиту… а, нет, пожалуй, в самый раз. Призрачная надежда для призрака. Тьфу. Всё, хватит. Соберись, недоразумение бесплотное. Пора уже начинать заниматься чем-то более… материальным.       Самым материальным — и, страшно сказать, весомым — в окружающем бардаке выглядел шкаф. Салазар, подволакивая ноги и стараясь не наступать на книги, прошёл несколько шагов и протянул руку к деревянной планке. Мгновение он помедлил, морально пытаясь подготовиться к тому, что плотное дерево сейчас рассыплется под пальцами, но планка от прикосновения не пострадала — осталась на месте нетронутой, хоть обгоревшая кожа пальцев и не почувствовала её шероховатой текстуры. Армандо выдохнул и от этого закашлялся, поскольку забыл предварительно вдохнуть. Ладно, что мы имеем: один платяной шкаф и один… гм… бесплотный капитан. Что ж, посмотрим, кто кого.       Салазар принял наиболее устойчивое положение, уперевшись ногами — в пол, коленом — в стол, собрал все свои призрачные силы и попытался приподнять обеими руками шкаф за один край. Шкаф даже не шелохнулся. «Конечно, разбежался», — с неудовольствием подумал капитан, глядя на незыблемый предмет мебели. Так, первая попытка — вничью. А попробуем-ка… Салазар размял пальцы, чувствуя, как по жилам начинает бежать уже знакомое раздражение, быстро перетекающее в ярость. Да, это придаст сил. Чуть присев, капитан кулаками поддел край шкафа и с яростным напором и азартом — подобным тому, что переполнял его, перепрыгивающего со снасти на снасть — приподнял махину, уперевшись в неё сначала руками, потом плечами и головой; и, практически рыча от напряжения, понемногу вернул чуть скособочившийся шкаф в вертикальное положение, а потом придвинул его вплотную к уцелевшей стене. Вот это была несомненная победа. Капитан слегка опёрся на проигравший шкаф рукой и стал не столько переводить дух и выравнивать дыхание, как пришлось бы в прошлом, сколько анализировать ощущения — с очевидной целью понять и запомнить, как именно применять новую, нечеловеческую силу для поднятия вот таких, к примеру, тяжестей. А вдруг пригодится? Поднять вражескую тушку в воздух, тряхнуть, швырнуть; шею там, например, сломать… голыми руками. Потому что могу! Да! — фантазия радостно встрепенулась. Ну и для других усилий, конечно. Для чего угодно! А может быть… можно продолбить ход в одной из скал и на этот ход не будут действовать оговоренные запреты?!       Мысль пронзила молнией, и Армандо всем существом почувствовал, насколько ему не хватает сейчас участившегося биения сердца в груди и пульсации прилившей к вискам крови. От волнующей мысли не ощущалось самого волнения, внутри всё осталось мёртво и холодно, и от этого на плечи вдруг снова легла тяжесть. И мир, будто вторя его состоянию, в тот же момент потемнел и пошатнулся… Впрочем, через секунду капитан осознал, что мир остался стоять на месте, зато пошатнулся и начал падать шкаф, на который он опирался рукой. Раздались скрип и хруст. «Один-один», успел мрачно подумать Салазар, скрываясь под деревянной громадиной.       «Крена не учёл, кре-на», — раздражённо бурчал капитан, методично пытаясь отделить себя от деревянной дверцы. Снаружи — судя по звуку, в дверь каюты — постучали.       — Капитан, — раздался голос верного лейтенанта, — капитан, всё в порядке?       «Отставить за мной следить!» — чуть не вырвалось у Салазара, который всё ещё лежал, местами припечатанный к полу, и сам себе напоминал морской огурец, угодивший под сапог, но сдаваться лейтенанту — а тем более, шкафу — не собирался. Позвать Лесаро на помощь было бы самым простым решением, но такой расклад его не устраивал: это должна была быть только его собственная победа.       — Да. Всё в порядке, — глухо, но веско отозвался капитан. «Лежу придавленный шкафом, но теперь это не повод для беспокойства», добавил он про себя и, сделав над собой усилие, то ли выплыл, то ли выкатился на пол каюты через боковую стенку.       Оказалось, что при повторном падении шкаф произвёл больше разрушений, чем при первом, подломив одну из ножек поваленного стола. «Колченогому капитану — колченогий стол», невесело вздохнул про себя Салазар и с чувством пнул шкаф по боковой стенке. Шкаф от пинка окончательно доломал столу ножку и рухнул на пол плашмя. «Два-один», с нарастающей угрозой в голосе пробормотал капитан себе под нос. «Щ-щас я тебя…»       Салазар, будучи уязвлён тем, что шкаф всё-таки нанёс ему поражение, разошёлся не на шутку. Спустя небольшой промежуток времени, наполненный пыхтением, ворчанием, рокотанием, скрипом и негромкой, но очень красочной руганью, шкаф был водружён на новое место, в угол, и даже относительно надёжно укреплён на этом самом месте парой каких-то обломков, заколоченных в щели между обгоревшими досками. Капитан отступил на пару шагов, оценивая перестановку, и остался ею весьма доволен.       — Вот. Вот тут и стой… — проговорил Армандо тоном, полным — впервые за день — глубокого удовлетворения. Шкаф, не иначе как в ответ, коротко утвердительно скрипнул, слегка пошатнулся и прижался к стене. Салазар, не ожидавший от обычно бессловесного ящика такой общительности, от неожиданности отступил ещё на шаг, запнулся об одну из целых ножек стола, провалился сквозь неё и, потеряв равновесие, приземлился на пятую точку. В каюте воцарилась тишина. Салазар поднял с пола какую-то щепку и легонько, без особых усилий, кинул её в деревянную дверцу. Шкаф безмолвствовал. «Наверно, ему нравится в этом углу, — поймал себя на мелькнувшей мысли капитан и ощутил, что рассудок покидает его немного быстрее, чем он предполагал сначала. — Так, это что же получается…» — не поднимаясь, он переполз чуть ближе к столешнице, опёрся на неё спиной, отвернувшись от шкафа, и, сидя внутри стола, как в окопе, начал загибать один за другим пальцы, бормоча себе под нос: — С чертями я сегодня, значит, разговаривал. С кораблём разговаривал… Ладно, что корабль живой — это даже хорошо. С нижней половиной матроса разговаривал. С дырявой чайкой разговаривал. Теперь ещё со шкафом пообщался… — Салазар некоторое время сидел и тупо смотрел на пять сжатых в кулак пальцев, окончательно потерявшись в обрывках собственных мыслей.       «Ну, хоть есть с кем поговорить», выплыла из внутренних чернил единственная более-менее оформленная мысль.       Салазар нервно засмеялся, со стуком уронил разбитый затылок на столешницу и закрыл глаза.