Принц среди волков (Prince Among Wolves)

      — Не очень-то обнадёживает, знаешь ли, — вздохнул Стайлз, подтягивая Олли повыше. Он направился обратно в гостиную, где Энди смотрела очередную серию «Чудес на виражах» и размахивала пультом, в то время как на экране Балу изо всех сил пытался лететь на своём самолёте через шторм.       — Возьми детей и спускайтесь в подвал. Немедленно.       Стайлз остановился посреди гостиной, как-то странно посмотрел на экран телефона, словно не был уверен, с кем разговаривает, а затем вновь поднёс его к уху.       — Ты построил комнату паники в подвале? Ты что, Бобби Сингер?       — Что?       Конечно. Почему Стайлз вообще предположил, что Дерек смотрит телевизор? Не то чтобы у Сверхъестественного были хорошие отзывы, потому что большинству оборотней не нравилось, как их выставляют в негативном свете. Хотя Стайлзу было всё равно, его больше привлекали кровавые сцены и гей-подтексты.       — Ничего, просто… она собирается вломиться в дом? Кто она? Мы в опасности? — Стайлз запаниковал, а Олли в его руках начал скулить и ворочаться. Стайлз отпустил его и нервно потряс рукой. Что бы ни происходило, это было плохо, не так ли? Дерек никогда ни о чём не беспокоился.       — Она не вломится. Не думаю, что она это сделает. Но она может попытаться заставить вас снова выйти на улицу.       — Это не помогает, Дерек! — закричал Стайлз. Олли и Энди подняли взгляд от телевизора, обеспокоенно наблюдая за ним. Стайлз быстро выскочил из гостиной, насильно заставляя себя успокоиться, но его сердце всё ещё бешено стучало.       — Комната и не должна помочь; это чтобы я не беспокоился. Просто сделай, как я сказал.       На секунду Стайлз искренне подумал, что Дерек имел в виду, что беспокоится о нём. Но потом он вспомнил про Олли и Энди, и ему стало стыдно от предположения, будто Дереку есть дело до кого-то, кроме своих детей. Стайлз чувствовал тепло в животе и вновь ускоряющийся стук сердца, потому что за последние несколько недель он успел немного влюбиться. В Дерека.       Однако Стайлз упорно продолжал списывать аритмию и странное чувство в районе живота на то, что его захватывало отношение Дерека к своим детям, когда он держал близнецов и смотрел на них так, словно они для него — весь мир.       Стайлз направился в фойе, чтобы забрать сумку с детскими вещами, которая стояла рядом с обувной полкой.       — Может, хотя бы расскажешь мне, с чем я имею дело? — спросил он, схватил сумку и понёс её на кухню.       — Она просто...       — Кровожадная сука, которая любит только деньги и никогда не увидит своих детей? — выпалил Стайлз прежде, чем смог сдержаться. Это было единственное, что он успел узнать о матери детей. Дерек молчал, и Стайлз даже проверил телефон, чтобы убедиться, что он не сбросил вызов. — Просто предупреждаю: Олли любит повторять то, что слышит, потому что ему четыре года, и это то, что дети обычно в этом возрасте делают. Думаю, стоит поговорить о вещах, которые ты можешь или не можешь говорить при своих детях, — Стайлз бросил в сумку крекеры и пакетики с соком, схватил яблоко для себя и бутылку воды. У него не было ни малейшего понятия, как долго им придётся сидеть в подвале.       — Стайлз, — прорычал Дерек, — не время для этого...       — Я иду, иду, — перебил Стайлз. Он действительно не хотел снова злить Дерека. — Я просто взял крекеры и сок, прежде чем в панике закроюсь в комнате вместе с двумя маленькими детьми, — он закинул сумку на плечо, метнулся в гостиную и взял первые попавшиеся на глаза игрушки. Энди и Олли наблюдали за ним, вероятно, понимая, что Стайлз встревожен, потому что его сердечный ритм был слишком быстрым. Стайлз зажал телефон плечом и протянул руки к близнецам; Олли первый подбежал к нему и прижался к его ноге, и Стайлз поднял его, а затем поманил к себе Энди.       — Просто поторопитесь, — громко рыкнул Дерек. Стайлз направился в подвал, стараясь не идти слишком быстро, чтобы Энди не споткнулась.       — Я тороплюсь. Разве ты не слышишь, как тяжело я дышу? — он пошарил по двери в поисках ручки, открыл её и пропустил Энди вперёд.       Стайлз быстро закрыл дверь, прислонившись к ней, и медленно, напряжённо выдохнул. То, как Дерек действовал, совсем не помогало.       — Стайлз, — неуверенно произнёс Дерек.       — Я немного волнуюсь, ладно? Имей терпение, — огрызнулся Стайлз, окончательно впадая в панику.       — Она... она не очень хороший человек, Стайлз. Она пыталась отнять их у меня, — тихо сказал он тем мягким голосом, из-за которого сердце Стайлза сжималось. Таким голосом Дерек обычно говорил про Олли и Энди; этот голос был полон боли, безумной любви и привязанности. Стайлз почувствовал, как в животе затягивается тугой узел, когда он вдруг представил, что Дерек говорит таким голосом о нём, но тут же потряс головой, отгоняя эти мысли. Стайлз не будет подкармливать своё воображение и усугублять сложившуюся ситуацию. Это было чертовски плохо — ниоткуда возникшие чувства к Дереку.       — Я знаю. Нетрудно было догадаться, — ответил он и прошёл вперёд, чтобы сесть на койку, а затем помог Энди забраться на неё. Близнецы молчали, Олли хватался за рубашку Стайлза, а Энди прижималась к нему. Стилински отчаянно надеялся, что они не могут ясно слышать то, что говорил Дерек на другом конце телефона.       — Она пыталась причинить им боль.       Стайлз забыл, как дышать.       — Что? Ты имеешь в виду что-то вроде послеродовой депрессии? — мысль о том, что кто-то наносит вред Олли или Энди, заставила Стайлза протянуть руку и погладить Энди по голове. Энди прильнула к его руке, обхватывая запястье и устраиваясь удобнее, а Олли заскулил, положив голову Стайлзу на плечо и дыша ему в шею. Они понимали, что что-то не так. Это было ясно как день.       — Она попыталась сделать аборт в третьем триместре после того, как я узнал, что она была со мной только ради информации о компании. Она хотела украсть её и передать сети охотников за оборотнями.       Стайлзу словно врезали куда-то в живот. Аборт по медицинским показаниям — это одно, особенно, если он на раннем этапе и ради здоровья матери. Но убить своих почти полностью сформированных и ещё не родившихся детей, потому что всё пошло не по плану? Что с ней, блядь, не так? Неужели ей было всё равно, что ещё немного — и двое малышей появятся на свет?       — Иисусе, — выдохнул Стайлз, отрывая руку от головы Энди и потянувшись к сумке. — Это ужасно, — пробормотал он, протянул Энди пакетик сока и помог ей достать трубочку из обёртки, а затем проделал то же самое для Олли.       — Ты в подвале?       Стайлз улыбнулся, когда Олли стал жадно пить сок. Если было что-то, что Олли любил больше, чем обниматься, то это определённо был сок.       — Да, но... по шкале от одного до десяти, как сильно бы ты злился, если бы я сказал тебе, что не закрыл заднюю дверь? — и это было совершенно непреднамеренно. Он никогда не запирал её, главным образом потому, что иногда у Энди и Олли начиналась «трясучка», как это называл Стайлз, и им было просто необходимо выплеснуть энергию на заднем дворе, пока они не сломали что-нибудь в доме.       — Стайлз! — рявкнул Дерек, и страх в его голосе сменился гневом.       — Что? Мы в комнате паники! — лёгкие Стайлза словно сжались, и он на мгновение перестал дышать. Олли, должно быть, почувствовал его переживания, потому что издал короткий звук и перебрался к Стайлзу на колени, чтобы полностью прижаться к нему. Энди жалась под боком, и Стайлз обнял её.       — А что, если охотники ворвутся в дом? Ты хоть представляешь, сколько маленькие оборотни стоят на чёрном рынке?!       — Ч-что? — Стайлз почувствовал боль и напряжение в животе. Дерек же не может говорить правду? Это невозможно. Стайлз тяжело сглотнул и посмотрел на детей.       — БЛЯДЬ, Стайлз. Ты просто... не двигайся, хорошо? Я возвращаюсь домой. Позвони мне, если что-нибудь случится, — Дерек повесил трубку, прежде чем Стайлз смог что-то возразить. Он вздохнул, отложил телефон и прислонился к стене.       — Ваш отец временами ведёт себя как тупица, — заявил он, даже не утруждая себя выбором выражений. Стайлз чувствовал себя полностью истощённым от всего, что произошло.       Энди, которая была слишком взрослой для своих четырех лет, пожала плечами и продолжила играть с подолом своего платья.       — Только иногда, — призналась она. Олли махнул пакетиком с соком и кивнул.       — Хорошо... Надеюсь, вам, ребята, я нравлюсь, потому что вы застряли в этой комнате со мной до тех пор, пока не придет ваш папа, — сказал он, поглаживая Олли по голове.       — Я люблю тебя! — воскликнула Энди, поднялась и потянулась к Стайлзу, чтобы поцеловать его в щёку. Она поставила ногу на его колено, пытаясь дотянуться, и в этот момент Олли внезапно закричал:       — Ой! Больно, Энди! — он выронил сок и притянул руку к груди.       Стайлз едва понял, что произошло: Олли обиженно вздохнул, а Энди, всё ещё держась за Стайлза, удивлённо смотрела на своего брата.       — Прости, Олли!       — Нет, не прощу! — закричал Олли, толкнул её, и она упала на кушетку.       — Ай! — воскликнула Энди. Стайлз оттянул Олли подальше от неё, но Энди взвыла и стала обращаться, бросилась к брату, царапая его по лицу и задевая Стайлза когтями. Стайлз попытался сосредоточиться и остановить кровь, которая медленно потекла из глубоких царапин, но тут Олли закричал и тоже выпустил когти, которые впились Стайлзу прямо в руку. Стайлз отпустил его, не задумываясь, и Олли соскользнул с койки на пол.       Это был шквал крика, воя, когтей и укусов, прежде чем Стайлз наконец сумел схватить обоих за одежду и оттащить друг от друга.       Он понятия не имел, откуда у малышей возникла внезапная ярость, или почему она проявилась в тот момент, когда они оказались запертыми в комнате. Тем не менее он уже успел пройти через это несколько раз, чтобы точно знать, что никакое количество выговоров не подействует на полуобращённых Олли и Энди, когда они оба рвутся к драке. Нет, здесь нужно быть хитрее.       — Я истекаю кровью! — воскликнул он, захлёбываясь фальшивыми всхлипами и причитая. — Ты причинил мне боль!       Олли замер первым, а Энди всё ещё рычала, скрежеща зубами. Он поднял голову, обнюхивая воздух, когда Стайлз сказал:       — Мне больно. Я человек, и я не могу исцелиться.       Энди начала успокаиваться, и её глаза приняли нормальный человеческий цвет.       — Вы, ребята, причинили мне боль, — печально добавил Стайлз.       — Энди наступила на мою руку! — закричал Олли, изо всех сил пытаясь вырваться из хватки, и недовольно засопел. — Я не делал этого!       — Делал! — закричала Энди, не двигаясь с места. Она определённо пыталась остаться невиновной во всём произошедшем. — Это было случайно!       — Не было! — закричал Олли, и этого было достаточно для Стайлза. Уши у него болели, и он чувствовал боль на лице, горле и руках от этих двоих. Сегодня явно не его день.       — Тогда тайм-аут, — твёрдо сказал он, — потому что никто из вас даже не сказал, что вам жаль.       Олли уставился на Стайлза с ужасом, широко раскрыв глаза. Он очень редко попадал в тайм-аут, учитывая, что он был более мягким, чем Энди, и сама идея, казалось, потрясла весь его детский мир. У Стайлза было ровно две секунды, чтобы услышать тихий всхлип, прежде чем Олли окончательно разревелся.       — Но... — Энди попыталась протестовать, и Стайлз бросил на неё взгляд, который явно изобразил, что Стайлз не намерен слушать возражения. Её нижняя губа дрогнула, а лицо скривилось, и она начала хныкать. Дерьмовый день Стайлза, несмотря на то, что плачущие дети — не проблема для няни.       Он отпустил Энди, но только чтобы взять Олли и поднять его. Олли мгновенно обхватил его за шею и громко всхлипнул, когда Стайлз отнёс его в один из уголков комнаты. Он снова выпустил когти, полоснул по рубашке Стайлза и закричал. Стайлз, без сомнения, любил этих двоих от всего сердца, но это не избавляло его от желания надавать Олли по шее. Это была не первая вещь, безнадёжно испорченная когтями близнецов.       Стайлз попытался было спасти рубашку, но сдался и решил отпустить Олли, который в этот момент зацепился за воротник и разорвал его. Стайлз поставил ребёнка на пол и заметил, что у того дрожат коленки. Но пол выглядел новым и чистым, так что не страшно, если Стайлз позволит Олли упасть и продолжить печалиться из-за «тайм-аута».       Стайлз повернулся и увидел, что Энди замерла, словно олень в свете фар, пытаясь делать вид, что она ни в чём не виновата. Это тоже случалось не впервые, ей нравилось быть идеальной принцессой и отрицать любые свои ошибки.       Стайлз указал на противоположный угол комнаты. Обычно он сообщал ей устно о необходимости идти в угол, но Олли плакал так громко, что говорить что-то было бесполезно. Нижняя губа Энди задрожала, и она сильно сжала ткань платья в пальцах. Стайлз очень надеялся, что она не начнёт протестовать.       Вероятно, во всём был виноват стресс, но вместо того чтобы повиноваться, Энди скривилась и коротко всхлипнула.       — Прости, Стайлз! Я не хочу тайм-аут! — запротестовала она, попятилась назад и топнула ногой. Стайлз вздохнул, шагнул вперед и схватил её. Она приникла к нему, но потом поняла, что Стайлз несёт её в угол для тайм-аута, и запротестовала.       — Нет! — взревела она, пиная и цепляясь за руки Стайлза. — Я не хочу! Нет!       Стайлз начал понемногу привыкать к их излишней жестокости в моменты агрессии, и вероятно, поэтому все царапины и удары не помешали ему поставить Энди в угол и повернуть её лицом к стене. Она наклонилась вперёд, прижалась лицом к бетону и громко зарыдала.       Близнецы не рискнут покинуть зону тайм-аута; Стайлз знал это, потому что, когда однажды они попытались это сделать, Стайлз не играл и не разговаривал с ними весь день. Попытка сопротивления не стоила такого наказания.       Стайлз со вздохом сел на койку, которая прогнулась под его весом, чувствуя, что его силы на исходе, и что ему очень хочется вздремнуть, хотя он не может. Малыши, конечно, не сопротивляются, но Энди попытается сделать всё, чтобы просидеть в углу как можно меньше времени.       В конце концов, крик Энди начал понемногу утихать, в то время как Олли всё ещё громко ревел. Его вопли эхом отзывались в маленькой комнате, и Стайлз попытался прикрыть одно ухо, чтобы хоть как-то заглушить слишком громкий звук. Энди начала прыгать в своём углу, а потом кружиться, и Стайлз пристально наблюдал за ней, пока она не остановилась и не плюхнулась на пол.       — Стайлз, могу ли я выйти из тайм-аута? — спросила Энди громко. Стайлз покачал головой.       — Ещё не прошло десять минут, Энди.       Олли икнул, кашляя и тихо рыдая, пока Энди громко вздыхала. Она уставилась на своё платье и стала разглядывать его. Внезапно раздался стук в подвальную дверь.       — Уже прошло десять минут? — снова спросила Энди, когда Стайлз встал, чтобы открыть дверь. Это, несомненно, был Дерек.       — Нет, Энди. Я дам вам знать, когда закончится время, — Стайлз открыл дверь и на долю секунды почувствовал облегчение, когда Дерек проскользнул мимо него и быстро подошёл к одному из близнецов.       — Папочка! — взвизгнула Энди. Дерек поднял её и затем подошёл к Олли, который перестал плакать только тогда, когда оказался у отца на руках. Стайлз мог только безучастно смотреть, как Дерек сжимает обоих детей в объятиях, выглядя при этом зверски злым. Даже если объятия были слишком сильными, никто из детей не стал обращать на это внимания.       Несмотря на всю трогательность сцены, Стайлз чувствовал себя разочарованным. Из-за их маленьких истерик он был избит и измотан, и все его попытки чему-то научить детей были полностью разрушены появлением Дерека.       Стайлз шагнул вперёд, положив руки на колени и наклонившись.       — Привет, чувак. Если ты не заметил, они сидели по углам, и никто не позволял…       Не обращая внимания на то, что говорит Стайлз, Дерек повернулся к нему (с горящими алым глазами), вытянул руку вперёд и прижал свою ладонь к лицу Стайлза. Он не просто касался Стайлза — он прошёлся рукой по лбу, мазнул по носу, задел рот, а затем спустился к шее и горлу.       Рука Дерека замерла на ключице Стайлза, и он издал невнятный звук. Это было похоже на преодоление какого-то невидимого барьера, глаза Дерека вновь полыхнули красным и приняли свой обычный цвет. Он в ужасе уставился на свою руку, а затем одёрнул её, будто обжёгшись.       Это была долгая, неловкая пауза, пока Стайлз отчаянно старался не обращать внимания на тепло кожи Дерека, а Дерек изо всех сил старался скрыть свою взволнованность.       — Спасибо, что позаботился о них, — проворчал он, сжимая Олли и Энди в объятиях.       — Э-э… это моя работа, — голова Стайлза всё ещё гудела, и он не мог думать больше ни о чём, кроме руки Дерека, которая секунду назад была на его шее. Он всё ещё чувствовал эти пальцы, слегка влажные и тёплые, словно клеймо на теле. Для Стайлза это было слишком, учитывая, что он лишь немного запал на Дерека.       Он очень надеялся, что запал всего лишь немного.       — Это не входит в твои обязанности, но ты всё равно сделал это, — Дерек нежно поцеловал Олли в лоб, прежде чем наклонил голову, ткнулся носом в его висок и вдохнул запах. Это так сильно напоминало волчьи повадки, что Стайлз замер. Иногда он забывал, что Дерек тоже был оборотнем, однако его контроль был в сто раз лучше, чем у его детей.       Малыши по-прежнему молчали, лишь тихо и счастливо рыча в объятиях отца. Они волновали Стайлза, и он заботился о них так сильно, что совсем не мог по-настоящему поспорить с Дереком обо всём происходящем.       — Поскольку я тоже сильно беспокоюсь, не мог бы ты объяснить, кто это был и что случилось? — спросил Стайлз.       Дерек помедлил с ответом, глубоко вздохнув и спрятав лицо между плечами Энди и Олли, а затем поднял их.       — Хорошо, — сказал он, беззвучно выходя из комнаты. Стайлз последовал за ним наверх в гостиную, наблюдая, как Дерек усаживает детей перед телевизором и включает им мультфильм. Затем он жестом попросил Стайлза идти за ним, и они оказались в задней части дома.       Дерек запер заднюю дверь и всё так же жестами указал Стайлзу на окна, чтобы тот завесил их, а потом без предупреждения произнёс:       — Я заплатил ей пять миллионов долларов, чтобы она не делала аборт и передала мне опеку над детьми.       — Пять миллионов?! — Стайлз задрожал и с трудом попытался представить себе такое огромное количество денег. Дерек хмыкнул и пошёл вдоль по коридору, запирая все окна.       — Она забрала их, а затем попыталась отобрать у меня опеку после того, как какой-то охотник рассказал ей, сколько... сколько стоит ребёнок-оборотень, — Дерек сделал паузу, сжав челюсть, потряс головой, чтобы прогнать дурные мысли, и направился ко входной двери, чтобы проверить её. — Дети... — он тяжело сглотнул, — дети с такими способностями, которые ещё не видели в жизни ничего дурного... Их ум, словно пластилин — лепи, что хочешь. И ей всё равно, что они наши дети.       Дерек запнулся, его рука соскользнула с дверного замка вниз, он подался вперёд и прижался лбом к двери. За всё то время, что Стайлз знал Дерека, он никогда не выглядел настолько расстроенным. Это подталкивало Стайлза сделать хоть что-нибудь: например, обнять его или погладить по спине и сказать, что всё будет в порядке.       Он облизнул губы, наблюдая за Дереком и соображая, что можно сейчас вообще сказать. Вопрос вылетел раньше, чем он успел подумать.       — Ты уверен?       Дерек долго молчал, крепко стиснув зубы, прежде чем открыл глаза и посмотрел на Стайлза. Это не был взгляд сердитый или хмурый, скорее... напряжённый и внимательный. Что-то, что заставляло лёгкие Стайлза отказываться функционировать должным образом.       — Ты ранен.       Смутившись, Стайлз замолчал на секунду, чтобы оценить ситуацию. По-видимому, Дерек либо не хотел больше об этом говорить, либо на самом деле не заметил выражение лица Стайлза и дрожь его рук. Оба варианта были возможны, либо это могла быть целая комбинация, потому что Дерек выглядел очень обеспокоенным.       — Эм, пожалуй, истерики маленьких оборотней не очень хорошо сочетаются со слабым человеческим организмом, — заметил он.       Дерек продолжал смотреть, сжав губы в тонкую линию. Стайлзу было трудно не заметить другие маленькие детали: как Дерек сдвинул брови, задумавшись о чём-то, или как его ноздри раздулись, когда он шумно втянул воздух. Дерек выглядел растерянным, и Стайлз почувствовал себя неуютно от затянувшейся паузы.       Наконец Дерек закатил глаза, вздохнул и кивнул в сторону прихожей, где находилась ванная.       Они зашли внутрь, Дерек усадил Стайлза на бортик, порылся в шкафу под раковиной и достал пыльную красную аптечку, которая выглядела абсолютно забытой.       — Ого, я даже не знал, что у тебя есть что-то подобное, — поддразнил Стайлз. Он не мог ничего с собой поделать: аптечка первой помощи в доме оборотней казалась почти абсурдной. Дерек поднял взгляд на Стайлза, а затем вернулся к изучению медикаментов.       — Был шанс, что Энди и Олли могут родиться обычными людьми, — пояснил Дерек. Аптечка была прилично загружена, начиная от Бетадина, марли и эластичного бинта и заканчивая ЭпиПеном и сиропом от кашля в углу. Похоже, у Дерека было смутное представление о том, что делать, и то, как он хмурился, говорило о том, что он либо забыл, либо никогда не пользовался аптечкой.       Решив спасти Дерека от агонии, Стайлз сам достал спиртовые салфетки, Неоспорин и потянулся за упаковкой радужных лейкопластырей, но Дерек оказался быстрее. Он взглянул на Стайлза, который коротко улыбнулся ему, забрал из его рук салфетки и стал их распечатывать.       — Откинь голову назад, — сказал он. Стайлз подчинился и чуть не подпрыгнул от резкого вздоха Дерека, а потом почувствовал, как влажная салфетка спускается от его челюсти к горлу.       — Она никогда не хотела иметь ничего общего с оборотнями. Она ненавидит нас, хочет уничтожить. В то время я не знал... не знал, что её единственной целью было проникнуть в нашу компанию.       — Почему ты говоришь мне об этом? — Стайлз наблюдал за Дереком, который отложил окровавленную салфетку и взял новую, а затем поднёс её к щеке Стайлза. Стилински покраснел, как будто каждый его вздох был переполнен притяжением, которое он испытывал. Дерек был слишком близко, мягко и сосредоточенно протирая царапины. Стайлз знал, что Дерек не очень много взаимодействует с людьми, и это было похоже на осторожность, как будто если он приложит больше усилий, то причинит Стайлзу боль.       Именно тогда Дерек посмотрел ему в глаза с таким большим количеством эмоций, что Стайлз забыл, как дышать, а сердце пропустило несколько ударов.       — Ты не можешь впускать её. Если она вернётся, если она когда-нибудь даже посмотрит на них, ты вызовешь полицейских, — твёрдо сказал он, всё ещё держа салфетку на лбу Стайлза. — Звони мне. Только не позволяй ей забрать Олли и Энди. Ты понял?       Дерек не сдвинулся ни на дюйм, пока Стайлз не понял, что он ждёт ответа. Он быстро кивнул, проглотив комок в горле, и Дерек наконец отложил салфетку и взял мазь.       — Почему ты не получил судебный запрет? — спросил Стайлз.       — Деньги, которые я ей дал, были получены... — Дерек на самом деле выглядел пристыженным: он подрагивал и боялся поднять взгляд на Стайлза. — Это были деньги компании... деньги, которые я всё ещё пытаюсь отбить.       То, что Дерек постоянно был на работе, теперь приобрело большой смысл. Настолько большой, что Стайлз захотел поцеловать его прямо здесь и сейчас. Вместо этого он подождал, пока Дерек закончит с мазью, наклонил голову и поймал его взгляд.       — Ты поступил правильно, потому что ты отличный папа, — и он был уверен в каждом слове.       Дерек смотрел на него, медленно снимая защитную плёнку с лейкопластыря. Сначала он прервал зрительный контакт, посмотрел на его руки и наконец тихо заговорил:       — Спасибо, — когда он снова поднял взгляд, уголки его губ тронула лёгкая улыбка. Маленькая, довольная улыбка, которая предназначалась для Стайлза и никого больше. Вокруг его глаз появились морщинки, и выражение его лица заставило Стайлза испытывать чувства, которых он не знал раньше. Будто Дерек много лет ждал кого-то, кто убедит его, что он не проебался и не вредил своим детям. Стайлз определённо чувствовал себя так, как никогда раньше.       Он задержал дыхание, но его лёгкие, казалось, наполнялись по мере того, как он начал понимать, что происходит. В животе появилось странное чувство, а сердце сжалось.       Стайлз не боялся влюбиться в Дерека.       Потому что он уже его любил.