Принц среди волков (Prince Among Wolves)

      Стайлз едва вспомнил о том, чтобы написать Дереку смс с адресом его дома до обеда: случилась бы катастрофа, если бы Хейл вернулся домой, где пахло Кейт и не было детей. Стайлз не совсем понимал, как объяснить, почему он вместе с Олли и Энди находятся в его доме, не упоминая при этом Кейт. Дерек бы и так всё понял, но рассказывать о случившемся посредством смс было не очень хорошей идеей, поэтому он подождал, пока Дерек подъехал к его дому, и вышёл ему навстречу.       — Эй, — начал он, прежде чем Дерек успел выйти из своей машины. — Мисс бешеная стерва снова наведалась к тебе в гости, так что мы решили приехать сюда. Мой отец — шериф, и я подумал, что это самый безопасный вариант.       Дерек застыл на месте и с недоверием посмотрел на Стайлза.       — Кейт вернулась? — резко спросил он, хлопнув дверцей машины, а затем сжав челюсть. — Она что-то сделала?       — Я даже не позволил ей переступить порог, — заверил Стайлз, — я сказал ей, что, если она придёт снова, я добьюсь судебного запрета за преследование.       Передняя дверь распахнулась, и следом раздались громкие крики близнецов «папа!». Энди и Олли побежали прямиком к Дереку, и Стайлз даже на секунду забеспокоился, когда Энди споткнулась и упала на траву, но она как ни в чём не бывало поднялась на ноги, отряхнулась и побежала дальше. Дерек присел на корточки и широко расставил руки, а через мгновение уже крепко обнимал своих детей.       — Спасибо, — с облегчением сказал он. — Я знаю, ты не подписывался на это…       — Я более чем уверен, что ты не подписывался на её истеричные припадки, пока вы были вместе, — перебил его Стайлз и улыбнулся, а уже через секунду дети начали наперебой рассказывать Дереку обо всём подряд. Хейл поднялся, держа Олли и Энди на руках, и занёс их в дом.       — Папа! Отец Стайлза рассказал, что, когда Стайлз был маленький, он… — внезапно затараторил Олли, но Стайлз успел прервать его.       — Ел много конфет! — выпалил Стайлз, догнал Дерека и забрал Олли из его рук. Он потрепал его по щеке, а затем наклонился ближе и прошептал: — Помнишь монстра щекотки, Олли? Он любит есть маленьких мальчиков, которые не умеют хранить секреты.       Олли и Энди одновременно издали вздохи, полные страха, а вот Дерек выглядел совсем по-другому: словно в его голове появилась идея как-нибудь подкупить своих детей, чтобы всё-таки узнать, что же Стайлз скрывает о своём детстве. Стайлз отчаянно надеялся, что дети со временем забудут об этом, но знал, что это маловероятно.       — Извини! — громко завопил Олли. — Я не скажу!       — Всё правильно, ты ничего не расскажешь, — подтвердил Стайлз, несильно щёлкнул Олли по носу, и тот рассмеялся. — Я могу привезти их позже. Ничего страшного, если они пообедают здесь, — обратился Стайлз к Дереку, пока тот потянулся за сумкой с детскими вещами. Хейл поднял голову и посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на часы.       — Мы пообедаем где-нибудь в городе, — после минутного молчания ответил Дерек, протянул руку к Энди и убрал челку с её лба. — У них запись к парикмахеру на два часа.       Лицо Энди мгновенно поникло, она дёрнулась, отталкивая руку Дерека от своего лица и закричала «Нет!». Даже для оборотня Дерека детские истерики были большим утомлением, так что Стайлзу было необходимо что-то срочно предпринять. Он усадил Олли на диван и подошёл к Дереку.       — Она не любит походы к парикмахеру, — произнёс Дерек. Стайлз забрал Энди из рук отца, пока она продолжала пинаться и кричать, а Дерек, решив воспользоваться моментом, стал собирать детские вещи в сумку.       Внезапно у Стайлза возникла идея, потому что, Энди, очевидно, была уверена в том, что ей вновь сделают привычную мальчишескую причёску, как и всегда. Подняв её повыше, он сел на диван и усадил Энди к себе на колени.       — Не хочешь стричься? — спросил он.       — Нет! — закричала Энди и икнула.       — Ладно, — сказал Стайлз. У Дерека было такое выражение лица, как будто он собирался прочитать одну из своих родительских нотаций, но Стайлз проигнорировал его и погладил Энди по щеке. — А ты знаешь, что Рапунцель тоже отрезала свои волосы? — мягко заговорил он. Энди нахмурилась, покачав головой, и громко высморкалась, когда Стайлз приложил к её носу салфетку. — Да. Ей пришлось отрезать свою чёлку, чтобы она могла видеть. Так может быть ты позволишь папе сводить тебя к парикмахеру? Ты ведь не хочешь ничего не видеть?       Энди посмотрела на него, широко распахнув глаза, и Стайлз, в очередной раз улыбнувшись, продолжил:       — У тебя будет столько волос, что ты не сможешь ничего видеть! — поддразнил он. Энди всё ещё молчала, и тогда Стайлз слегка толкнул её в бок и ущипнул за щёку. — Милая, это просто стрижка, всё будет в порядке. Ты ведь не против?       Энди издала тяжёлый вздох и наконец коротко ответила:       — Ладно.       Стайлз перевёл взгляд на Дерека, но тот просто глядел на них с нечитаемым выражением лица. Как только он заметил, что Стилински пристально смотрит на него, он коротко кивнул, чтобы дать ему понять, что он не вышел за рамки дозволенного.       В итоге поход в салон прошёл куда лучше, чем ожидалось, потому что Стайлз помог объяснить парикмахеру, чего хотела Энди, хотя не обошлось без слёз (но они исчезли так же быстро, как и появились). Вымотанные стрижкой дети быстро уснули на заднем сидении Камаро, пока Дерек вёз их назад, домой к Стайлзу.       — Эрика сказала, мне нужно как-то показать Энди, что она может быть... ей, — внезапно заговорил Дерек, и Стайлз внимательно посмотрел на него. Его голос звучал напряжённо, будто он не совсем был уверен в своих словах.       — Ты уже неплохо справляешься, — заметил Стайлз, — куда лучше, чем раньше.       Дерек покачал головой, тяжело вздохнув.       — Не совсем. Я не думаю, что она это поняла. Кажется, она всё ещё боится, что я попытаюсь заставить её быть моим сыном.       Именно тогда Стайлз понял, что Дерек действительно всерьёз задумывается обо всём происходящем.       — Хочешь, чтобы она была тем, кем она хочет? — отважился спросить он.       Дерек сглотнул.       — Я не хочу издеваться над ней или чтобы над ней издевались, — тихо сказал он, — я хочу, чтобы она была счастлива.       Стайлз потянулся к плечу Дерека и сжал его.       — Чувак, думаю, она будет очень счастлива узнать, что ты не собираешься препятствовать ей в том, чего она хочет, — сказал он и улыбнулся. — Издевательства в школе — это тяжело для ребёнка, поэтому у неё должен быть отец, который будет поддерживать её на протяжении всего пути.       — Но как я могу показать ей это? — убито спросил Дерек. — Ей всего четыре! Не похоже, чтобы у нас был хорошо налажен контакт и мы понимали друг друга с полуслова.       Стайлз оглянулся на заднее сиденье, но дети всё ещё спали.       — Тогда покажи ей это без слов.       Дерек вопросительно посмотрел на него, и Стайлз внезапно вспомнил одну статью, на которую однажды набрёл в Интернете.       — Кажется, у меня есть идея, — произнёс Стайлз и хитро ухмыльнулся.       Два дня спустя Дерек уже пытался воплотить идеи Стайлза в жизнь. Ну, как пытался… Его громкие ругательства не сдерживала даже дверь ванной комнаты, в которой он сейчас находился.       — Я уволю тебя. Аннулирую наш контракт. Ты ужасная няня. Не знаю, как допустил мысль, что ты нам подходишь.       Стайлз едва сдерживал смех.       — Все в порядке, — ответил он. — В следующий раз, когда Энди решит побегать голышом в полнолуние, ты на всех основаниях можешь поймать её и заставить одеться.       — Нагота естественна для оборотня, — ответил он, и из ванной донёсся звук удара (вероятно, Дерек споткнулся, запутавшись в одежде). Стайлз всё же рассмеялся, потому что знал, что сейчас происходит в ванной, и что нагота Дереку сегодня явно не грозила.       Дверь открылась, и Стайлз едва перевёл дыхание, улыбаясь, как сумасшедший, когда Дерек высунул голову. Он заметил знакомый взгляд, который часто был у Хейла, когда он желал показать, кто здесь альфа, и Стайлзу безумно захотелось поцеловать его, потому что выглядел он очень нелепо. В той самой статье, про которую вспомнил Стилински, говорилось о том, что отец должен на собственном примере показать ребёнку с проблемами гендерного определения, что быть собой — это нормально. И именно по этой причине Дерек стоял сейчас перед ним в тёмно-фиолетовом платье подружки невесты, которое они заказали из интернет-магазина. Конечно, широкие плечи и большие бицепсы Дерека были воплощением сексуальности, но вместе с платьем это смотрелось просто ужасно. Стайлз смеялся так сильно, что с трудом мог дышать, а Дерек обиженно скрестил руки на груди и повернулся, готовый уйти назад, в ванную.       Стайлз опомнился, вскочил, крепко схватив Дерека за руку и потянув его назад.       — О нет, приятель, мы специально взяли платье. Ты сделаешь это. Ради Энди.       Дерек повернулся и посмотрел на него со всей ненавистью.       — Я не могу просто сказать ей?       — Действия говорят громче, чем слова, — ответил Стайлз, потрепал Дерека по плечу и поправил платье, но Дерек недовольно стряхнул его руку.       — Ты просто хотел одеть меня в платье, — огрызнулся он. Стайлз пожал плечами (потому что это звучало неправдоподобно) и затем отступил назад, чтобы взять подарки для близнецов, которые лежали на кровати.       — Ты никогда этого не забудешь.       — Я ненавижу тебя, — злобно произнёс Дерек.       — Кому ты это рассказываешь, приятель, — ухмыльнулся он, отдавая честь Дереку, а затем вышел из комнаты, чтобы выполнить первую часть своего плана.       Близнецы сидели перед телевизором: Олли играл со своим игрушечным космическим кораблём, а Энди с интересом наблюдала за мультиком и расчёсывала волосы Рапунцель. Стайлз вытащил подарки из-за спины, и шорох бумаги привлёк внимание детей быстрее, чем он успел что-либо сказать.       — Подарки? — воскликнула Энди, вскакивая с дивана, и Олли встал следом за ней. Оба подбежали к Стайлзу и запрыгали вокруг него, словно взволнованные щенки, пока Стайлз пытался подойти хотя бы к кофейному столику. Наконец он сдался и, смеясь, вручил Олли и Энди их пакеты.       В подарке для Олли была книга с картинками планет и плюшевая игрушка рыбки Дори, но Стайлз куда больше сосредоточился на реакции Энди, лицо которой озарил полный восторг при виде фиолетового платья.       — Теперь вы будете похожи, — усмехнувшись произнёс Стайлз.       — А? — Энди подняла взгляд и внимательно посмотрела на него, пока Олли обнимал свою новую игрушку.       — Хочешь увидеть остальную часть подарка? Закрой глаза.       Оба ребёнка подняли руки, чтобы закрыть глаза ладошками, и Стайлз почувствовал небольшую вину, потому что эта часть была предназначена только для Энди. Он решил, что обязательно поиграет в космонавта с Олли попозже, даст ему лишний сок и сделает их обнимашки чуть более долгими.       Дерек вышел им навстречу из своей спальни; на его голове была дешёвая диадема из супермаркета, а в руке — диадема поменьше, для Энди. В его взгляде читалось так много разных эмоций, что он не сразу смог собраться с мыслями и кивнуть Стайлзу, чтобы тот продолжал.       — Ладно, открывайте глаза, — тихо сказал он, наблюдая, как Энди опускает руки и молча смотрит на очень смущённого Дерека.       — Это нормально — быть принцессой, если это то, что делает тебя счастливой, — с трудом произнёс Дерек слова, которые они со Стайлзом репетировали, и неопределённо взмахнул тиарой, словно предлагал помириться и забыть все прошлые обиды. Стайлз показал Дереку большие пальцы, а затем перевёл взгляд на Энди, которая всё ещё безмолвно смотрела на своего отца.       Первый звук, который она издала спустя несколько минут — тихий всхлип. Затем она скривилась и заплакала, и Стайлза охватила паника. Он присел рядом, погладил её по спине и забрал платье, когда она стала комкать его в своих маленьких ручках.       — Что случилось, детка? — спросил он, наблюдая, как Энди заходится в истерике. — Почему ты плачешь?       Дерек выглядел так, будто его внезапно настигла сердечная недостаточность, с волнением глядя на всё происходящее, потому что понятия не имел, почему его дочь так расстроена. Энди нервно вдохнула, потёрла глаза и закричала:       — Папа меня любит! — так громко, как только могла, как будто это было самое потрясающее осознание, которое у неё когда-либо было.       Стайлз застыл и повернулся, чтобы посмотреть на Дерека, выглядящего совершенно опустошённым, словно кто-то пропустил его сердце через мясорубку. Однако этот взгляд быстро исчез, Дерек внезапно оказался рядом со своей дочерью, опустился на колени и утянул Энди в объятия, как тряпичную куклу. Она мгновенно обхватила его за шею, громко всхлипывая, а он прижал её к груди и затем поднял на руки, раскачивая и пытаясь успокоить.       — Всё в порядке, милая, папа тебя любит, — тихо сказал он, сильно зажмурившись. Стайлз видел, как в их уголках собираются слёзы, когда Дерек поцеловал её в макушку и продолжил покачивать. — Папа так гордится тобой, ты такая хорошая девочка, — шептал Дерек, что едва можно было разобрать из-за крика Энди. Стайлз должен был отвести взгляд, потому что чувствовал, что вот-вот расплачется сам, поспешно отвернулся и посмотрел на Олли.       Олли стоял, не двигаясь с места, крепко держал свою новую игрушку и наблюдал за всем происходящим с растерянным видом. Стайлз поднял его, и Олли даже не стал сопротивляться, но его взгляд был по-прежнему прикован к Дереку и Энди. Он выронил плюшевую Дори, ухватился за рубашку Стайлза, а затем с поникшим видом посмотрел на него.       — Папа тоже любит меня, да? — подавленно спросил он. Стайлз изо всех сил пытался дышать ровно и погладил Олли по голове.       — Конечно любит, Олли, — твердо заверил он ребёнка и поцеловал его в висок, на что тот лишь всхлипнул в ответ. — Он просто пытается показать Энди: он знает, что она девочка и сожалеет, если когда-либо обижал её из-за этого, — добавил он.       — Хорошо, — ответил Олли, вздохнул и положил голову на плечо Стайлза.       В тот день Дерек остался дома: всё утро он играл с детьми и сменил платье только тогда, когда подошло время обеда. Они все обменялись забавными историями за сэндвичами, и после столь насыщенного утра их с трудом удалось уложить спать, и то только после долгих объятий.       Было что-то совсем домашнее в том, что, пока Стайлз играл на своём ноутбуке, Дерек разбирался с документами за кофейным столиком, а дети спали в соседней комнате. Каждый раз, когда Стайлз смотрел на Дерека, он с трудом сдерживал улыбку и вспоминал всё, что произошло сегодня утром.       Через несколько часов, когда дети проснулись и вышли в зал, Стайлз закрыл свой ноутбук, готовясь к очередной порции обнимашек. К удивлению Стилински, Энди забралась к нему на колени первой, хотя обычно первым всегда оказывался Олли, а Энди шла к отцу. Стайлз положил ладонь ей на спину, слушая, как она оживлённо рассказывает ему о своём сне, где Стайлз был противным снеговиком. Олли замер около дивана, осознав, что его место на руках у Стайлза уже занято, и, когда Энди наклонилась, чтобы потереться щекой о его плечо, Олли внезапно закричал:       — НЕТ! — он подбежал к Энди и схватил её за ногу. Стайлз даже не успел отреагировать, когда Олли стащил её с его колен. — Нет, Энди! — снова крикнул он и ударил её кулачком в щёку.       Энди поднялась и тут же громко зарыдала. Дерек подорвался в тот момент, когда Олли вновь приблизился к Энди: он быстро схватил его за руки, игнорируя все крики и протесты ребёнка, а Стайлз забрал плачущую Энди и прижал к груди. Олли никак не унимался, начал биться, кусая руки Дерека и царапая его.       — Нет, Энди! НЕТ! Моё! — впервые Олли нервничал настолько, что даже не мог толком сформулировать предложение. Дерек казался таким же обескураженным, как и Стайлз, а Энди продолжала плакать ему в плечо, несмотря на то, что ссадина на её щеке уже исчезла.       — Нет! Отпусти, ОТПУСТИ! — прокричал Олли и потянулся к Стайлзу. Глаза Дерека широко распахнулись, и он отошёл от Стилински на несколько шагов, с трудом удерживая Олли, который вертелся и пытался вырваться.       — Меняться, — потребовал ребёнок.       Стайлз непонимающе посмотрел на него, и тогда зарычал Дерек.       — Стайлз, опусти Энди.       — Что? Почему? — Стайлз всё ещё с трудом осознавал, что у Олли случилась первая большая истерика, но тон Дерека не терпел возражений, и Стайлз быстро опустил Энди на диван. Дерек тут же пихнул ему в руки Олли, который вцепился в него, словно маленькая обезьянка. Малыш мгновенно успокоился и ткнулся носом в его горло, пока Стайлз гладил его по спине, а Дерек принялся целовать Энди в щёку, чтобы её «бобо» перестало болеть. Однако Энди быстро сползла с колен Дерека, подползла к Стайлзу и нахмурилась, глядя на брата.       — Почему ты ударил меня, Олли!? Это больно! — воскликнула она. Олли напрягся, сжав руки на шее Стайлза, а тот беспомощно посмотрел на Дерека, пожав плечами, и всё ещё не понимая, что происходит.       — Ты его не получишь! — выкрикнул Олли и оттолкнул руку Энди, когда та попыталась дотронуться до него.       — Ты должен делиться, Олли! — возразила она. Именно тогда Стайлз понял, что они говорят о нём. Он вопросительно посмотрел на Дерека, пытаясь каким-то образом узнать у него ответ, но Дерек выглядел, словно олень в свете фар.       Олли поднял голову, шумно втянув воздух и хлопнув Энди по руке, когда она снова попыталась протянуть к нему руку.       — Ты не делишься папой! — закричал он.       Дерек выглядел поражённым: его лицо побледнело, а челюсть плотно сжалась, и Стайлз заметил, как он с трудом сглатывает, словно это причиняло ему невыносимую боль. Стилински поднялся, держа Олли на руках, и ушёл вместе с ним на кухню, потому что Энди рядом совсем не способствовала его успокоению. Боковым зрением Стайлз заметил, что Дерек следует за ними; пока Стайлз ходил туда-сюда по кухне в нерешительности, он молча наблюдал. Стайлз подошёл к нему с намерением передать Олли в объятия отца, которые были ему действительно нужны, но Олли отказывался его отпускать. Это было похоже на попытку сопротивления из вредности.       — Папа здесь, и он хочет обнять тебя. Ты позволишь ему? — мягко спросил он. Олли отрицательно покачал головой, а его маленькие когти больно впились в шею и плечо Стайлза. Чем больше Олли протестовал, тем больше беспокоился Дерек, и Стайлз предпринял ещё одну попытку передать ребёнка отцу, но Олли закричал и запустил когти глубже, так что Стайлзу было очень больно сражаться с ним.       Этого было достаточно, чтобы Дерек отступил. Он выглядел убитым горем, словно уже потерял связь со своим ребёнком, но Стайлз не хотел, чтобы Дерек даже допускал мысль об этом, потому что это было несправедливо и неправильно. Однако выражение лица Дерека за секунду изменилось, он шагнул вперёд и совершенно неожиданно обнял Стайлза вместе с Олли на руках, так что ребёнок оказался зажат между ними.       Стайлз на мгновение перестал дышать, напрягся, а затем заставил себя расслабиться. Стоило признать, что это действительно было хорошей идеей: Олли остался в комфортной зоне у Стайлза на руках, но он также мог чувствовать, что Дерек рядом. И ребёнок действительно начал затихать, тяжело дыша и, вероятно, успокаиваясь от запаха своего отца, смешанного с запахом Стайлза.       Это было больно. Это было больно, потому что Стайлз чувствовал сильные, тёплые руки Дерека на спине, и ему это нравилось больше, чем должно было. И к большому стыду для себя, Стайлз очень хотел, чтобы такое ещё раз повторилось, чтобы у Олли случилась ещё одна истерика, и они смогли бы вновь стоять так и обниматься.       Блядь, он так облажался.