Глава 17
1 мая 2025 г., 20:46
После недели моросящей осенней погоды и почти полного отсутствия солнца Стайлз не удивился, что Дерек воспользовался первым погожим солнечным днём, чтобы не пойти на работу. Стайлз устроился с ноутбуком за столом на веранде, наполовину спрятанной под навесом, пока Дерек валялся на траве во дворе с Энди и Олли.
Это был действительно первый раз за всю неделю, когда Стайлз и дети по-настоящему проводили время с Дереком, потому что он находился на последнем этапе разделения собственности с Питером и проводил бесчисленные часы, просматривая один контракт за другим, чтобы точно определить, к чему его дядя, как новый финансовый директор, будет иметь доступ, а к чему — нет.
Стайлз старался как можно быстрее закончить домашнее задание, ощущая жгучее желание бросить всё, выбежать во двор и присоединиться к игре. Энди и Олли были в своих бета-формах — с пушистыми щёчками и крошечными клыками — и с криками носились по двору, пока Дерек гонялся за ними.
Это был всего второй раз, когда Стайлз видел Дерека в изменённой форме, и первый — когда он был полностью в сознании для этого. Брови Дерека внезапно исчезли под выдающимся лбом, а на лице появились длинные бакенбарды из шерсти, и Стайлз не смог сдержать смеха, наблюдая за этим. Дерек бросил на него особенно мрачный взгляд и вернулся к игре с детьми. На самом деле Стайлз не собирался смеяться: это была просто инстинктивная реакция на столь резкое превращение.
Теперь, когда он успел рассмотреть Дерека в новом виде, Стайлз мог думать только об одном — как бы затащить его в постель и уговорить обратиться. Это было бы чем-то новеньким. Ну или хотя бы поцеловать Дерека, когда у него такие клыки и заострённые уши: было бы забавно притянуть его к себе за шерсть на щеках.
Увы, Стайлзу ещё предстояло дописать половину эссе, прежде чем он позволит себе поиграть с близнецами. Дерек стоял на четвереньках, негромко рыча и стараясь при этом одновременно звучать грозно. Энди в своей обращённой форме двигалась очень быстро и ловко уклонялась от каждого его движения. Олли же, напротив, был больше сосредоточен на воплях и размахивании руками. Стайлзу приходилось прикусывать внутреннюю сторону щеки, чтобы не расхохотаться всякий раз, когда Дерек подхватывал мальчика на руки и начинал издавать громкие чавкающие звуки, несильно кусая и целуя его живот, будто собирался вот-вот съесть его.
Однако всё быстро переросло в щекотку. Олли стал задыхаться от смеха и вдруг так резко ударил Дерека в нос, что тот отпрянул с удивлённым хриплым возгласом. Олли сел, хихикая, а Энди подбежала и вцепилась отцу в руку.
— Собачка-папа! — закричала она. — Ну давай, собачка-папа, пожаааалуйста!
Сначала было не ясно, о чём именно просит Энди, но потом Стайлз вспомнил: Дерек был альфой, а у большинства альф была полноценная волчья форма. Хотя, конечно, у кого-то она была более зловещей, чем у других. Стайлз, впрочем, никогда не видел Дерека ни в какой форме, кроме бета-релиза.
Дерек, потирая ушибленный нос, покачал головой:
— Энди, сейчас не время для собачки-папы, — проворчал он, наклоняясь, чтобы извиняющимся жестом потереться своей щекой о её щёку.
Не упуская шанс, Стайлз выпрямился в кресле и крикнул через весь двор:
— Я думаю, сейчас отличное время для собачки-папы!
Олли вскочил, запрыгал перед Дереком и вместе с сестрой начал наперебой скандировать «Собачка-папа! Собачка-папа!» заплетающимся детским голоском до тех пор, пока Дерек не вздохнул громко и не опустил плечи в знак капитуляции.
Стайлз вместе с Энди и Олли радостно закричали, а Дерек поднялся на ноги и удостоил Стайлза одним из своих самых злобных взглядов, срывая с себя рубашку на ходу. Стайлз замер с открытым ртом: не от того, как Дерек раздражённо бросил одежду, а от того, как на глазах у него по груди, животу и рукам Дерека начала волнами расползаться и густеть шерсть. Это было завораживающе — наблюдать, как плечи Дерека изгибаются и перекатываются, как по носу ползёт тёмная полоска, а челюсть вытягивается вперёд, формируясь в морду. Дерек повернулся спиной к Стайлзу и начал стягивать джинсы, пока по его позвоночнику ползла ещё одна густая линия. Из копчика потянулась полоска кожи — сначала гладкая, но быстро покрывшаяся шерстью, превращаясь в длинный тёмный хвост.
Это было мерзко, но в то же время жутко захватывающе: у Дерека менялись ноги и руки, кости трещали и перестраивались, а сам он тихо стонал от дискомфорта. Он опустился на четвереньки как раз в тот момент, когда трансформация подошла к концу, встряхнулся всем телом и шагнул вперёд, а его нижнее бельё соскользнуло на землю с теперь уже волчьего тела.
Энди громко взвизгнула от восторга и без раздумий вскарабкалась Дереку на спину. Она обхватила его уши своими крошечными ладошками и начала тянуть, отчего Дерек дёрнулся и жалобно заскулил. Стайлз трясущимися руками закрыл крышку ноутбука, чувствуя, как голова начинает идти кругом, и сказал:
— Энди, не надо тянуть его за уши, ему больно.
— Извини, папочка! — закричала Энди, отпуская его уши, обвивая шею руками и крепко прижимаясь к нему. Хвост Дерека начал покачиваться из стороны в сторону, словно демонстрируя удовлетворение, и он принялся шагать по двору, точно личный скакун дочери. Олли последовал за ними, потянулся и осторожно схватил хвост Дерека, раскачивая его, как скакалку.
Стайлз вскочил, охваченный непреодолимым желанием хотя бы дотронуться до Дерека, чтобы убедиться, что он действительно впервые в жизни стал свидетелем полной трансформации альфы. Олли в свою очередь был занят попытками взобраться Дереку на спину, но, судя по тому, как Дерек напрягал ноги и дрожал, пока Олли карабкался по нему, его тело явно не было рассчитано на такой вес.
— Эй, ты, — произнёс Стайлз, протягивая руки, подхватывая Олли и кружась с ним, — может, лучше заберёшься на мои плечи? Я всё-таки выше твоего папы и пахну приятнее!
Надутые губы Олли расплылись в улыбке, он протянул руки в немой просьбе, и Стайлз тут же прижал его к себе, крепко обняв.
— Видишь? Ни малейшего запаха мокрой собаки, н-ай! — вскрикнул Стайлз от резкой, внезапной боли в правой ягодице. Он обернулся, оглядываясь по сторонам, пока Олли и Энди заливались смехом, а Дерек уносился прочь, активно размахивая хвостом.
— Чувак, ты что, укусил меня?!
Дерек издал короткий лай, и Стайлз внезапно почувствовал, что его задницу только что жестоко оскорбили.
— Грубо, — фыркнул он, потирая пострадавшее место. Больно на самом деле почти не было: по крайней мере, не сильнее, чем от шлепка или щипка. Если честно, Стайлз вполне неплохо относился к укусам за зад, особенно если это означало, что у Дерека игривое настроение. Ещё пару месяцев назад из него и улыбку-то было не выдавить.
Дерек оказался на другом конца двора, высунул язык и стал наблюдать за Стайлзом и Олли. Энди, всё это время сидевшая на нём верхом, положила голову Дереку на макушку и, широко улыбаясь Стайлзу, выкрикнула:
— Папа тебя поймааал… Прямо за ПОПУ!
Стайлз зарычал (по сравнению с Дереком, рык его звучал совсем жалко) и переместил Олли к себе на спину, точно маленькую обезьянку.
— Ну всё, держись, дружище. Сейчас я превращусь в Кунг-Фу Панду и надеру твой пушистый зад, — сказал он, опустился на колени, а затем начал двигаться на четвереньках.
Они играли целый час, пока Стайлз не выдохся окончательно: все четверо измазались в грязи и траве из-за борьбы друг с другом на газоне. В конце концов Стайлзу пришлось взять паузу, и он просто развалился на земле, пока Энди и Олли играли в прятки в достаточном отдалении от границы участка.
Дерек подбежал и плюхнулся рядом со Стайлзом, а потом лизнул его в локоть. Стайлз поднял руку, и Дерек воспринял это как разрешение положить голову ему на живот. Стайлз устало запустил пальцы в его густую шерсть и принялся поглаживать Дерека.
— Мне бы больше понравилось, если бы ты орудовал языком в человеческой форме, — пробормотал он, на что Дерек ответил глухим, ворчливым выдохом.
Стайлз усмехнулся, дёрнул его за ухо, а затем провёл ладонью по его спине. Одну руку он закинул под свою голову, глубоко вздохнул и уставился в небо, прислушиваясь к смеху Энди и Олли, которые гонялись друг за другом по двору.
Как бы сильно Стайлз ни хотел, чтобы этот миг длился вечно, всё, к сожалению, закончилось в тот момент, когда уши Дерека настороженно двинулись, и он поднял голову, глядя в сторону дома. Стайлз сел, а Дерек вскочил со своего места и поспешил к своей одежде, молча вернувшись в человеческую форму и принявшись одеваться.
— Дерек? — Стайлз поднялся на ноги, пока Дерек натягивал футболку через голову. — Что случилось, чувак?
— Кто-то подъехал к дому, — пояснил Дерек. У Стайлза неприятно сжалось в животе: он понял, что их совместное времяпрепровождение, скорее всего, прервано какими-то рабочими делами. Они вдвоём быстро отвели детей обратно в дом, и Дерек пошёл открывать дверь, пока Стайлз пытался уговорить Энди и Олли пойти в ванну.
Стайлз изо всех сил старался не думать о том, кто мог приехать, и надеялся, что это не кто-то, кто украдёт внимание Дерека на весь остаток дня. Они едва ли успели провести время вместе с тех пор, как Стайлз остался у него в доме на ночь неделю назад. Всё между ними было ещё слишком новым, и по-настоящему побыть вдвоём, кроме как во время семейных моментов или украденных поцелуев, у них почти не получалось.
В конце концов, Энди и Олли поддались уговорам и согласились пойти в ванную: они весело плескались с игрушками, когда Дерек заглянул к ним.
— Питер пришёл, — тихо сказал он, улыбаясь при виде того, как Стайлз делает Олли пенный ирокез, пока тот гоняет свой пластиковый космический шаттл по воде. Энди была занята резиновой уточкой с бантиком, заставляя её плавать туда-сюда в своих руках.
Стайлз поднял ковш с водой и аккуратно откинул голову Олли назад, чтобы смыть шампунь.
— Тебе нужно ехать на работу?
— Нет, надо просто пересмотреть кое-какие документы. Займёт час или два, не больше. К обеду уже закончу.
— Ну, тогда отлично, — Стайлз постарался не выдать слишком заметное облегчение и улыбнулся Дереку. — Иди занимайся, а я тут пока отмою этих двоих.
Дерек кивнул, ненадолго замер в дверном проёме, а потом вышел и закрыл за собой дверь. Стайлз принялся заниматься волосами Энди, а потом дал детям поиграть ещё немного, прежде чем слил воду в ванной и достал самые большие и пушистые полотенца из шкафа, чтобы вытереть близнецов.
Стайлз отвёл детей в их комнаты, предоставив Энди возможность одеться самой (чем она, несомненно, очень гордилась), и присоединился к Олли, чтобы помочь ему застегнуть любимый комбинезон. Энди подошла к ним через пару минут, едва успев надеть светло-голубое платье с фиолетовыми мультяшными цветами и шмелями, и начала кружиться вокруг Стайлза, держа в руках расчёску и заколки.
— Стайлз, ты можешь сделать мне причёску? — умоляюще спросила она. Энди дождалась, пока Стайлз сядет на кровать Олли, а затем взобралась к нему на колени. Стайлз забрал у неё расчёску, поднял её и вздохнул.
— Было бы здорово, если бы кто-то умел говорить «пожалуйста», — сказал Стайлз с драматизмом, усмехаясь.
Энди потянулась, обхватила руками его лицо, заставляя приблизиться, и жалобно протянула:
— Пааж-жааалуйста?
Это окончательно растопило сердце Стайлза, и он не смог удержаться от улыбки.
— Ладно, уговорила. Но только потому, что ты сказала «пожалуйста», — произнёс он, расчёсывая её волосы, которые были ещё совсем короткими. Он аккуратно завёл отросшие пряди за её уши, а чёлку откинул в сторону, чтобы она не падала на глаза. Затем прицепил два ярких зажима по бокам, предварительно убедившись, что они надежно держат волосы, и похлопал её по плечу, давая понять, что закончил.
— Можно поиграть в чаепитие?
— Спроси у Олли, хочет ли он играть в чаепитие, — ответил Стайлз, кивнув в сторону мальчика, который копался в своей коробке с игрушками в поисках чего-то подходящего для игры. Энди подошла к брату, опустилась на колени рядом с ним и обняла его за плечи.
— Олли, ты будешь играть в чаепитие с нами?
— Да, — согласился Олли, поднимая перед собой огромную резиновую акулу. — А Чомп может поиграть с нами?
— Чомп может поиграть.
Олли улыбнулся, прижал к себе акулу и затем повернулся в объятиях Энди, чтобы обнять её в ответ. У Стайлза перехватило дыхание: безо всякой причины, просто от переполняющих его чувств, пока дети прижимались щеками друг к другу, а затем, взявшись за руки, побежали в комнату Энди искать её чайный сервиз.
Дерек и Питер сидели за кухонным столом, когда спустя ещё некоторое время Стайлз вместе с детьми появились в гостиной с пластиковой посудой. Стайлз организовал чаепитие не на полу, как сначала хотели близнецы, а у кофейного столика, заранее попросив их быть потише. Всем хватило места: и Энди, и Олли, и Стайлзу, и даже Чомпу с Рапунцель.
Прошло всего десять минут после того, как Энди налила Стайлзу первую чашку воображаемого чая, как Дерек резко встал, отодвигая стул.
— Думаю, я могу изучить это и без твоей помощи, — прошипел Дерек, складывая бумаги в стопку и срывая с лица очки. Он ловко обогнул дядю и направился в свой кабинет, а Стайлз посмотрел ему вслед с замешательством. Дверь за спиной Дерека с грохотом захлопнулась, и он тут же запер её на замок, оставляя Питера одного на кухне.
Стайлз поспешил повернуться к Энди и Олли, чтобы его не заметили за наблюдением, и притворился, что пьёт чай. Аристократично оставив мизинец, он слушал, как Энди объясняет брату, почему драконам нельзя давать печенье, и что дракон может взорваться, если съест его слишком много.
— Это относится к любому печенью или только к тому, которое с шоколадной крошкой? — уточнил Стайлз, поднимая пластиковое печенье с шоколадной крошкой с игрушечной тарелки в центре стола и макая его в свой невидимый чай. Энди фыркнула, заправляя волосы за ухо.
— Конечно же любое, — вздохнула она, закатывая глаза.
Стайлз совсем не заметил, как Питер переместился в гостиную, и вздрогнул, когда за спиной раздался чужой голос.
— Если мне не изменяет память, у Дерека было два сына.
Стайлз молча отложил печенье и, обернувшись, посмотрел на Питера.
— Всё в порядке, все совершают ошибки.
Энди болтала без умолку, попутно упрекая Олли за то, что он пьёт чай без отставленного мизинчика. Взгляд Питера был жестким и изучающим, пока он наблюдал за детьми, и Стайлзу стало не по себе от тревоги. Он вдруг резко перевёл взгляд на Стайлза и легко улыбнулся.
— Понимаю. Ну, это было вполне ожидаемо. В конце концов, по материнской линии были психические заболевания.
Стайлз ошарашенно замер и взгляд его метнулся к Энди. Это было огромным облегчением: увидеть, что девочка не особо обратила внимание на то, что сказал Питер, потому что была достаточно занята попытками заставить акулу держать чашку. Стайлз почувствовал прилив злости и обернулся к Питеру, крепко сжав блюдце.
— Я не знаю, чувак. С Дереком всё в порядке, хотя он твой родственник.
— Возможно, одному поколению удалось проскочить, — сказал Питер отстранённо. Стайлз улыбнулся ему самой натянутой и лукавой улыбкой, которую только мог изобразить, и постарался мысленно напомнить себе, что ему не стоит злиться. В конце концов, Питер — родственник Дерека, и Стайлз прекрасно знал, что ступит на очень тонкий лёд, если начнёт с ним конфликтовать. Но не помогала даже мысль о том, что вся ситуация была больше похожа на абсурдное испытание: Питер как будто проверял, как далеко он может зайти, прежде чем Стайлз сорвётся.
— Дядя Пит, хочешь поиграть? — вдруг спросила Энди, поднимая свой чайник и размахивая им. Питер подошёл ближе, положил ладонь на спинку дивана, а затем смахнул с неё невидимую пыль.
— Прости, дорогая, но дядя Питер не любит играть в девчачьи игры, потому что он мальчик.
Несмотря на то, что Энди пожала плечами, не обращая на это совершенно никакого внимания, Стайлз не удержался и стукнул чашкой по столу. Его горло вдруг сдавило, и ему пришлось сглотнуть, прежде чем он смог выдавить из себя хоть что-то.
— Знаешь, я думаю, у дяди Питера есть кое-какие дела, — произнёс он с максимально театральным энтузиазмом. Вновь обернувшись, он сузил глаза и твёрдо сказал: — Ты можешь уйти. Прямо сейчас.
— Думаю, мне и здесь неплохо, — Питер даже не моргнул, наклонив голову так, как иногда делал Дерек.
То, как Питер парировал слова Стайлза, словно они не имели никакого веса, заставляло его кожу покрываться холодным потом. Ему хотелось врезать этому парню по лицу, или хотя бы заставить Дерека сделать это, но участие самого Дерека в этом конфликте однозначно сделало бы всё только хуже. Стайлз должен был контролировать ситуацию, чтобы Питер не сделал что-нибудь, что расстроит Энди или даже Олли: он совершенно не хотел, чтобы его отличный день был испорчен этим воплощением полнейшей противоположности Дерека.
— Эй, Энди, — начал Стайлз, — почему бы тебе не показать Олли, как заплетать волосы большой Рапунцель? — предложил он. Большая Рапунцель — так они между собой называли игрушку в виде огромной головы с длинными волосами, которые можно было расчёсывать и укладывать. Она стояла на туалетном столике Энди и использовалась не только девочкой: Стайлз и Дерек учились заплетать на ней волосы, чтобы быть во всеоружии, когда волосы Энди достаточно отрастут.
— Но у нас чаепитие! — расстроившись, возразила она.
— Энди, — твёрдо повторил Стайлз, — пожалуйста.
Казалось, она поняла, что Стайлз хочет, чтобы они с братом просто вышли из комнаты. Даже для четырёхлетки у Энди была острая смекалка, когда она этого хотела. А ещё — изрядная доля дерзости, порой больше, чем у самого Дерека в его худшие дни, потому что она громко вздохнула и ответила:
— Ну лааадно, — с этими словами Энди закатила глаза, взяла Олли за руку и повела его в свою комнату.
Стайлз подождал, пока не услышал, как захлопнулась дверь в её спальню, и только потом встал.
— То, что ты дядя Дерека, не даёт тебе права говорить такое о его детях и думать, будто это нормально, — он говорил тихо, впервые по-настоящему радуясь, что Дерек звукоизолировал свой кабинет, чтобы приглушить посторонний шум.
— Я просто наблюдаю, — Питер вскинул бровь и невинно пожал плечами.
— Да, но ты можешь понаблюдать за дверью, — огрызнулся Стайлз, — и за тем, как легко можно ей воспользоваться.
Хмыкнув, Питер покачал головой и сухо усмехнулся, разворачиваясь. Сначала Стайлзу показалось, что тот и правда собирается уйти, но он лишь с досадой увидел, как Питер направляется обратно на кухню. Стайлз пошёл следом, наблюдая, как тот берёт стоящую у кофемашины рамку с фотографией Энди и Олли и внимательно её разглядывает.
— Не понимаю, зачем тебе так реагировать, — сказал Питер, опуская фотографию обратно и глядя на Стайлза. — Это ведь даже не твои дети.
У Стайлза внутри всё оборвалось, руки непроизвольно сжались в кулаки, пока Питер продолжал говорить.
— Учитывая, насколько печальным было их зачатие, я удивлён, что мой племянник вообще тебя нанял, — сказал Питер. — Ты ведь обычный человек. Ты никогда не сможешь любить и защищать их так, как...
Питер не успел договорить, потому что кулак Стайлза уже летел ему в лицо. Только проблема была в том, что Стайлз и правда был всего лишь человеком, а Питер — нет. Он поймал его запястье и с такой скоростью выкрутил руку, что Стайлз потерял равновесие и полетел вперёд. Всё слилось в одно размазанное движение: рука Питера сжала его шею, и в следующий миг лицо Стайлза с силой врезалось в мраморную столешницу. Боль вспыхнула в голове, а плечо заныло, когда Питер сильнее заломил ему руку за спину, и Стайлз захрипел, зажмурившись и едва хватая ртом воздух.
Питер наклонился ближе, выжидая, пока Стайлз перестанет дёргаться, и только тогда прошептал ему в ухо:
— Не думай, что ты важен для этой семьи. Ты всего лишь средство — человек, который должен держать детей подальше от Дерека, пока он занят своими делами.
— Иди на хуй, — дёрнувшись выдохнул Стайлз и попытался вырваться из железной хватки. Он хотел закричать, позвать Дерека, но прекрасно знал: если сейчас начнётся ссора между Дереком и его дядей, это будет плохое развитие событий.
— Зачем? Похоже, мой племянник и сам отлично с этим справляется, — хмыкнув пробормотал Питер и провёл носом по его шее.
Стайлз стиснул зубы, тяжело дыша через нос, а свободная рука Питера потянулась к вороту его рубашки, отдёргивая ткань, чтобы обнажить горло.
— В тебе так много потенциала, знаешь ли, — прошептал Питер. — Я видел, как ты его изменил… Как ты манипулировал моей семьёй, как втёрся к ним в доверие… — острый коготь заскользил по вене на его шее — пугающе близко к тому, чтобы вонзиться в кожу. И вдруг прикосновение исчезло. Питер отпрянул. — Я должен поблагодарить тебя, — задумчиво произнёс он, наблюдая, как Стайлз отталкивается от столешницы и с болезненной гримасой разминает плечо. — В конце концов, если бы не ты, я бы до сих пор не имел никакого влияния в компании, а мой бедный племянник всё так же вкалывал бы сверхурочно на стрессе.
Вся надежда Стайлза рассказать Дереку об этом происшествии позже рухнула в один миг. Он застыл, глядя в пустоту и ощущая дикое давление в груди от одной мысли: Питер был прав. Они оба понимали, что если Дерек узнает о случившемся, то без колебаний выкинет Питера за дверь, и всё вернётся туда, где было всего несколько месяцев назад.
И, чёрт побери, как же это было больно. Стайлзу даже не нужно было сомневаться: он знал, что Дерек пойдёт на всё, чтобы защитить свою семью, даже если это означало вновь загрузить себя работой и дойти до изнеможения — словом, сделать всё, чтобы Питера больше не было в их жизни.
Дверь в кабинет Дерека распахнулась в тот самый момент, когда Стайлз растирал саднящую щёку: очки держались на кончике его носа, а в руках виднелась кипа бумаг. Он бормотал что-то себе под нос, водя ручкой по строкам, чтобы не упустить ни одной детали.
Питер положил руку на плечо Стайлза, сжав так, чтобы заставить его успокоиться, но этот жест больше походил на предупреждение. Стайлз хотел вырваться, но Дерек поднял взгляд именно в этот момент. Он нахмурился, склонил голову набок и спросил:
— Всё в порядке?
Стайлз сглотнул, сердце его забилось с удвоенной скоростью, и Питер болезненно вдавил большой палец в его плечо. Когда глаза Дерека с подозрением сузились, Стайлз наконец выпалил:
— Ага, просто замечательно, — и с этими словами дёрнул плечом, освобождаясь от чужой хватки.
Он поспешно вышел из комнаты, инстинктивно увернувшись от протянутой руки Дерека. Если Дерек его коснётся — он сломается и расскажет ему всё, что произошло, а он не мог себе этого позволить. Нужно было хотя бы дождаться момента, когда получится объяснить всё так, чтобы удержать Дерека от импульсивного, разрушительного поступка.
Стайлз чувствовал на себе взгляд Дерека до самого конца коридора: тот неотрывно следил за ним, пока Стайлз наконец не юркнул в комнату к Энди. Он застал детей на кровати, читающими книгу, и поспешил закрыть за собой дверь. Стайлз устало выдохнул и позволил себе секунду передышки, прислушиваясь к тому, как Энди и Олли спорят о том, как правильно произносить слова. К счастью, этот шум оказался удивительно успокаивающим.
Дрожь в его руках прекратилась не сразу, и Стайлзу пришлось подойти и сесть на кровать, потому что его охватила внезапная, сокрушительная волна усталости. Он был так зол и расстроен, что у него буквально ныло нутро от желания запихать Питера в машину и вытолкнуть его на ходу. Тот факт, что он был настолько беспомощным перед ним, заставлял Стайлза чувствовать себя глубоко несчастным.
— Стайлз? — тихий голос Энди отвлёк его, и Стайлз поднял глаза, чтобы увидеть, как близнецы с беспокойством смотрят на него. Олли оттолкнулся от сестры, подполз и забрался к Стайлзу на колени. Стайлз тут же обнял мальчика, поддаваясь потребности крепко прижаться к нему. Энди последовала за братом: протиснулась под его руку, так что Стайлз оказался в плену у нервно шевелящихся, беспокойных детей.
— Я так сильно вас люблю, — выдохнул Стайлз, внезапно испугавшись перспективы потерять всё, что имел — в особенности, потерять этих детей. Это было иррационально, и Стайлз в глубине души знал, что он ни за что не откажется от них снова, но собственные мысли и страх всё ещё преследовали его.
Олли потёрся лицом о шею Стайлза, Энди неаккуратно поцеловала его в щёку, и они оба принялись уверять его в ответной любви.
— Я люблю тебя больше, чем Мистера Нудлса! — провозгласил Олли чересчур громко для того, кто везде и всюду таскал за собой своего плюшевого осьминога. Энди издала одобрительный звук.
— Я люблю тебя больше, чем Фрогги! — воскликнула она, — больше, чем Пунцель и Медведя!
— Оу, — рассмеялся Стайлз, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, — вы, ребята, действительно любите меня больше, чем все свои игрушки?
— Да! — выкрикнула Энди, и Олли утвердительно кивнул. Стайлз шмыгнул носом, крепко прижал их к себе и сжал в объятиях, а затем принялся мучить обоих поцелуями, пока дети уворачивались и хихикали.
Удивительно, как быстро Энди и Олли могли поднять ему настроение. Он потянулся за книгой, которую они читали, усадил детей к себе на колени, чтобы они могли хорошо видеть страницы, и попросил Олли показать ему, на чём они остановились.
Они остались в комнате Энди и успели прочесть две главы о медвежатах Бернстейнах, пока Стайлз не запнулся, услышав звук закрывающейся двери. Он наклонился, поцеловал Энди в макушку и тихо спросил:
— Дядя Питер ушёл?
Олли и Энди кивнули, и Стайлз облегчённо обмяк.
— Что он сказал тебе?
Стайлз резко поднял голову, и его дыхание сбилось при виде хмурого Дерека, который стоял в дверном проёме.
— Ничего, — быстро вырвалось у Стайлза. Он повернулся и провёл пальцами по волосам Олли, пытаясь удержать себя от лишних мыслей. — Просто какую-то чепуху. Думаю, он завидует, потому что я молод и красив, а у него уже седина виднеется.
Дерек сделал несколько шагов вперёд, сжимая руки в кулаки, а потом расслабляя их.
— Стайлз, — его голос звучал медленно и напряжённо. — Что. Он. Сказал?
Отвернувшись от Олли, Стайлз вздохнул и ответил:
— Ничего важного, Дерек, — потому что ему нужно было, чтобы Дерек отпустил эту тему. Ему нужно было время, чтобы осмыслить произошедшее, и Стайлз совсем не был настроен на ещё одну порцию волчьих разборок, если этого вполне можно было избежать. Дерек не двигался долго; его лицо, казалось, вот-вот станет яростным, но потом он просто закрыл глаза и с усилием расслабил плечи.
Когда Дерек открыл их снова, то выглядел намного спокойнее: он кивнул в знак согласия и присел к ним на кровать.
Энди, не теряя времени, перелезла на колени к отцу и прижалась к его груди. Стайлз передвинул книгу и подвинулся сам: так, чтобы его бедро прижалось к бедру Дерека. Дерек склонился и коснулся губами уха Стайлза.
— Мы поговорим об этом позже, — прошептал он.
— Да, дорогой, — отозвался Стайлз, поглаживая Олли по голове. Он повернулся, поцеловал Дерека, а потом внезапно наклонился, чтобы украсть ещё один поцелуй, а затем ещё один. Каждое касание губ становилось дольше, длиннее, пока наконец морщинка на лбу Дерека не исчезла. Дерек неохотно ответил на последний поцелуй, а затем повернулся, чтобы взять книгу и найти предложение, на котором, как объявила ему Энди, они остановились.
Когда Дерек начал читать, Стайлз не мог не выдохнуть с облегчением, осознавая, что ещё хотя бы немного может позволить всему быть в порядке.
