Жизнь или Рай...

      Моя жизнь началась с моей мечты. Появление на этот свет прошло идеально. Я росла одна в огромном дворце. Со мной были только мои родители Фараон Финехас: острые черты лица придавали ему суровый вид, густые уже поседевшие брови, высокое и мощное тело. Он имел привычку всегда сжимать ладони в кулаки; и Царица Изис: стройная женщина с иногда прищуренными глазами, идеал красоты. Они любят меня, но всегда заняты… Но, благодаря тому, что я всё помню, я остаюсь довольной жизнью. Слуги, прохладные, в отличие от улиц, коридоры, достаточно еды, вдоволь воды, в нашем дворце даже есть живые Оазисы с красивыми растениями. Туда слетаются птицы и пробираются некоторые животные. Родителям это сначала не нравилось, и они боролись с незваными гостями, но после того, как я родилась, они позволили зверям сновать около Оазисов. Я часто наблюдала за ними. А некоторых даже гладила, настолько они привыкли к моему присутствию.       В этой жизни меня зовут Паниви. У меня мамины черты лица и при этом папины глаза. Я будущая царица Египта. Вернее, его копии. Но меня это не особенно волнует. Этот мир, размером с маленький кубик и в то же время бесконечный изобилием золотых песков и солнца, создал малый демиург по имени Сабола. Именно ему я благодарна за то, что моя мечта, что длилась на протяжении нескольких существований, в конце концов исполнилась. В этом мире я живу уже семнадцать лет и успела познать несчастье, о котором меня предупреждал Сабола. Одиночество и печаль — вот два слова, которыми можно описать мое состояние. Мои родители хоть и очень любят меня, но находятся в ужасной войне друг с другом. Они не показывают свою сущность при мне. Одинаково хотят вырастить из меня достойную правительницу. Но я вижу и знаю их настоящие эмоции. Мама стала неприступной, холодной и скупой, а папа очень жестоким и грубым. Из-за них умерло уже не мало людей. Каждый день я вижу, как люди мучаются снаружи, работая на невозможной работе. В последнее время мне приходит мысль о том, что и я стала не той, кем являлась во всех реинканациях. Я переняла от своих родителей ужасное поведение. Нет, не по родству, по тому, как мы живём. Я стала подражать маме в жадности и отцу в строгости. Слава Великим Демиургам, наверное, единственное, почему я не до конца такая, как они, это потому, что я помню прошлые жизни.       Я решила пойти к Оазисам. Проходя вдоль высотных коридоров, украшенных писаными колоннами, я вот уже семнадцать лет восхищаюсь Древним Египтом. Как большой в обществе человек, я обучена грамоте и теперь спокойно читаю все изображения и папирусы. Скажу честно, египтяне помешаны на своих богах! Но мне это нравится! Мне, например, очень нравится Анубис! Кстати, он очень похож на Саболу. Кто-то, кажется, однажды увидел, как он явился ко мне маленькой, и с этого момента пополз живучий слух о том, что я Паниви — дочь Анубиса. Папа просто взорвался гневом и возмущением от такого вздора. С тех пор мало кто осмеливался сказать про меня дурное слово, особенно называть Дочерью Анубиса. Но это «имя» твердо отпечаталось у всех в памяти.       Когда я подходила к островку зелени и воды, меня обдало свежестью. Здесь всегда дышалось легче. В потолке сооружено специальное отверстие для того, чтобы растениям было достаточно света. Надо мной возвышались тропические деревья, а ноги покалывала разнолистая трава. Я подошла к самой воде и осторожно опустила стопы на ее гладь. Прозрачная пленка резко поднялась к моим ногам, когда до соприкосновения оставалось несколько миллиметров. По прудику прошлись стеснительные круги. Я наслаждалась тишиной. Сегодня все животные были либо в своих домиках, либо сновали в других местах дворца. Здесь же остались только пара ящерок, которые грелись на сырых камнях после прохладного плавания. До меня донёсся голос папы:       -…Я не собираюсь потакать капризам рабов! Если они могут жаловаться на свою жизнь — увеличьте нагрузки! Меньше разговоров — больше дела! — голос отца был очень грубым, а слова жестокими. Я видела рабов. Совершенно не похожие на людей существа. Тростинки, обтянутые кожей, несколькими тряпками и иногда волосами. Это кошмар для любого человека, но не для фараона Финехаса! Ему важнее успеть воплотить в действительность свой план великого города! Он не задумывался о том, кто будет в этом городе жить. Я не хотела слушать эти разговоры и ушла сквозь растительность дальше. Насколько я понимаю, дело в нашем мире идёт плохо. Если вдруг у людей… рабов появится сила и воля, они точно пойдут войной против фараона! Стоп! Опять я уподобляюсь папе… Мне это не нравится, но ничего не получается с этим поделать. Для моего возраста, если смотреть на все другие жизни, это слишком серьезные мысли. Война в альтернативном Египте, наверняка, будет не лучше и не проще, чем в настоящем.       Однажды мама мне рассказывала, кажется, в рассказе мне было шесть лет, что я через чур серьезно воспринимаю мир и что у меня было сильное и долгосрочное подавленное состояние. Люди это называют депрессией. Я этого не помню. Наверное, не смотря на дар демиурга, на меня всё же действуют жизненные правила. Что-то забывается, что-то вспоминается. Вот как одно из них звучит.       Я, наконец-то, оказалась в зале, в который не проникает свет. Здесь всегда затемнение. Это сделано специально для некоторых обрядов, но пока зал был в ненадобности. Потому я часто гуляю здесь, придумывая себе какие-нибудь дела. Здесь много изображений богов, но я, естественно, всегда останавливалась у рисунка или статуи Анубиса. До сих пор не знаю, чем он меня привлекает. Это началось ещё в позапрошлой жизни. Тогда я была бедной в деньгах, но до больного помешанной на Древнем Египте. Тогда я немногое узнала об этом времени и месте, но оно меня затронуло и так и осталось частью чего-то во мне, в моей душе.       Мимо зала проходил слуга и заметил меня, сидящую одной в тени перед богом. Слуга был в плаще светло-коричневого цвета, на голову был натянут капюшон. Интересно. Я не припомню, чтобы папа устраивал таких в прислугу, да и вообще позволял так ходить.       Я обернулась на стоящего. Его лицо было в тени под тканью, а тьма залы ещё больше погружала черты неизвестного в черноту. В итоге, был виден лишь слабый блеск его глаз. А ещё блестело крепление плаща на его шее. Это был скарабей со сложенными крыльями! Символ рассвета? У слуг вообще не должно быть украшений, а у него священный талисман! Я резко встала и развернулась. Расстояние между нами большое, но и я, и он заметили напряжение друг друга.       -Кто ты? — с гордыми и строгими нотками в голосе спросила я. Незнакомец оглянулся. Кто-то идёт? Похоже, что да. Потому что он резко побежал обратно. Только сейчас я почувствовала, как быстро набивает ритм мое сердце. Я не чувствовала страх, но я испугалась. Об этом говорило и мое глубокое дыхание. Похоже, что кто-то решил начать действовать! Определенно это был бунтовщик! Повстанец!       Я понимала, что мой поступок глупый, но бывают такие порывы, которые ты не хочешь останавливать! С истерично напуганным сердцем, которое я громко слышала в своей голове, я побежала вслед за этим человеком. Мне стало необходимо узнать, кто это. Мое воспитание создало во мне неумолимую страсть к честности мира. Поэтому мой разум требовал от меня информации. Я бежала, пытаясь ориентироваться на звук шагов сквозь куранты сердца. Вот он! Он бежал далеко, но впереди меня! Он очень осторожничал, но умудрялся быть очень быстрым. Я стала подражать ему. Повторяла в точности все его маневры против него и всего вокруг. Не хотелось, чтобы меня увидели, всё узнали и увели в безопасное место. Я забралась так далеко, подобралась так близко, что уже не смогу по своей воле бросить это дело!       Застыл! Я постаралась сделать то же самое. Секунда в секунду, чтобы он не услышал моих шагов. Я чувствую! Мне необходимо спрятаться! Сейчас мы стоим у самого выхода из дворца. Охрана при входе не стоит, она находится у подножия лестницы. Понятия не имею, как он сюда попал в таком подозрительном виде, но сделал это настолько умело, что все остались в полном неведении! Так! Спятаться! Вокруг стоят огромные колонны. По рядам. Я пропархала двумя прыжками за ближайшую, и в этот момент скрывающий своё лицо развернулся. Не вижу, что он делает, но явно он все ещё здесь! Я молилась Великим Демиургам, чтобы он меня не услышал, потому что я дышала довольно громко. Вместе с воздухом из меня вырывался невольный стон, какой бывает, когда ты задыхаешься. Я дышала реже. Задерживала дыхание. Пыталась дышать носом, но звук вырывающегося потока воздуха тихим эхом раздавался между каменными великанами, держащими потолок. Когда я почувствовала, что дышать стало хоть немного легче, мой разум будто начал приходить в сознание и выдал мне мысль выглянуть из-за колонны. Я сделала всё, как мне приказывало чувство самосохранения, которое, конечно, странно работало. Я оперлась спиной о колонну и высунула самый кончик носа из укрытия. Я видела всего ничего — небольшую щель, но для меня это было просто идеальным обзором, как для следящего. Но я смотрела не на фигуру, а на пол. Я искала тень вторженца. Она бы подсказала мне, что происходит сейчас и что лучше будет сделать дальше. Но я ее не видела. Медленно я выглядывала все больше, пока мне полностью не открылся выход.       Я уже чуть быстрее обошла всю колонну. Никого… Хотя! Я заметила, как кто-то подходит сзади! Он пытается слить свою тень с моей, но ведь точно это сделать невозможно, и я отпрыгнула, на сколько это возможно, развернувшись. Напротив меня стоял тот самый человек в плаще. Когда он подошёл ближе, я немного разглядела его лицо: широко раскрытый острый взгляд прямо в глубину глаз, чуть заострённые из-за возраста и, возможно, жизни скулы и подбородок, темные висячие волосы. Я застыла от его взора. Он очень острый, словно к твоей шее подставили свежезаточенное лезвие, но почему-то казалось, что этот человек не хотел ввязываться во что-то. Потому просто начал убегать. И сейчас он не хотел навредить. Ему лишь нужно убедиться… В чем?       Он стоял чуть боком, в наклоне. Его тело легко, но всегда готово дать отпор. Наконец, мое сердце не выдержало, а разум сломался под давлением вида незнакомца. Я почувствовала себя очень слабой. До меня только сейчас начало доходить, что я, возможно, стою перед своей смертью! Сколько не живи, знай, не знай, что будет после смерти, а умирать всегда страшно! И сейчас я боялась! Я чувствовала, как мои руки и губы начали трястись. Грудь тоже, но она сотрясалась от ударов изнутри. «Противник» заметил мое состояние. Какая же я слабая! Я трясусь, но принимаю мысль, что, наверняка, придется сражаться. Я не умею, но помню некоторые правила простого боя из реинкарнаций. Я сжала ладони в кулаки. По спине прошлись жар и холод одновременно. Предвкушение боя, как мне это знакомо!       Мой голос чуть дрогнул, но я смогла сохранить его правильность и сказала «гостю»: — Если ты собрался нападать, то я отвечу!       Действие неизвестного, которое последовало за моими словами, было настолько неожиданным, что во мне все передернулось от самого сердца! Он сложил два пальца в рот и пронзительно свистнул. Я испугалась. Только ритм моего сердца успокоился, как оно снова запрыгало, как кузнечик, в груди! Свист было слышно на протяжении нескольких секунд, с каждой из которых звук становился все глуше, улетая от нас обратно во дворец, по коридору. Я сжалась от страха. Такое чувство, будто в голове что-то росло и пульсировало. Плечи болели от напряжения. Ноги будто пропали, я их не чувствовала, но стояла. Человек напротив продолжал смотреть на меня острым, в буквальном смысле пронизывающим насквозь, взглядом, но уже встал спокойно, словно ничего не было, и мы сейчас готовы просто беседовать.       Послышались голоса! Колонны эхом доносили до нас звук бегущих ног. Сюда бежали стражники, они услышали неизвестный шум и поспешили выяснить, что это было. Вот, они уже в нескольких десятках метров от нас. Вторженец перенаправил взгляд на приближающихся людей, которые его заметили, делая вид, что до этого момента не видел их. После чего развернулся и бросился к выводу. От звука вздымающегося и бьющегося о воздух плаща я снова вздрогнула, но уже не так сильно. На этот раз испугалось лишь сердце, оно громко ёкнуло и продолжило отскакивать скорые удары внутри. Стражники ускорились, насколько смогли, и ринулись в догонку за нарушителем. Шумиха привлекла внимание и тех, кто находился внизу, у подножия дворца. От земли до сюда протянута длинная лестница, если ее можно было бы измерить в человеческом росте, то она бы составляла около десяти высоких мужчин. До меня внезапно дошло, что плащоный побежал совсем не к ней! Вместо простых стен, снаружи дворца проложены довольно крутые спуски. По ним не взберешься, но спуститься можно очень быстро!       Стражники растерялись, и, кто понадеялся на ноги и стал спускаться по лестнице, а кто остался стоять, все злились. Я выбежала посмотреть на незнакомца. Он умело съезжал по склону из жёлтого камня и использовал свой плащ, как тормозное устройство, как парашют! Внизу, недалеко от стены, стояла лошадь. Белая, с черными затемнениями на ногах, ближе к копытам, ушах и конце морды. Грива и хвост густо-смоляные. На нее одета красная узда, больше ничего. Обратив своё внимание на быстро приближающуюся фигуру, лошадь подпрыгивающуей рысцой направилась ей навстречу.       Внезапно один стражник решил, что это очень опасное место, и стал меня осторожно отталкивать от края во дворец. Мне было очень интересно посмотреть на убегающего, поэтому я немного сопротивлялась и вытягивала шею, сколько могла. Единственное, что я сейчас могла разглядеть, это то, как неизвестный всадник уже скачет в город и скрывается среди зданий. Его вид вдохновил меня на непонятные чувства. Они были приятными, приносящими в голову адреналин. Когда всё утихло, я была такая бодрая, мне так хотелось что-то сделать… Но я понятия не имела что. Мой страх ещё подаёт отголоски, но уже почти пропал в омуте воодушевления. Но в следующую секунду я ощутила что-то новое. Еле-еле заметное немение в спине. Что за неприятное чувство?! Оно противное, прохладное и отдается в шее. Словно холодный жар стал обдавать меня все больше и больше.