Во власти рук Чимина.

Белый свет резал и напрягал глаза, сужая зрачок, даже сквозь закрытые веки, которые, подрагивая, не в силах были подняться. Тело неимоверно ломило во всех участках. Казалось, каждая клеточка и миллиметр его были поломаны, разбиты, мертвы... Дышать приходилось с трудом, набирая воздух маленькими глотками через нос, ведь губы и зубы рта будто срослись друг с другом за столь длительный период моего пребывания, по-моему, в больнице. Понятия не имею, где нахожусь, но догадываюсь по едкому запашку медицинских препаратов, давящего света и нервирующего писка приборов кардиограммы. Было слышно, как медленно билось моё сердце, но при этом словно кувалдой ударяя по грудной клетке. Из-за редкого биения кровь распространялась по организму не торопясь, отчего кожа и все внутренности замерзали и леденели под белоснежной лёгкой простынёй. Хотелось выть от беспомощности, но голос и его связки будто бы разорвались, не издавая даже хрипа. Да и чисто сил не хватало для такого удовольствия, как кричать от боли. Я сломлена физически, убита морально. Как несправедливо... Вдруг живот скрутило нежданными и такими раздирающими плоть спазмами. Несмотря на переломы и затёкшие конечности, меня пронзила судорога. Резкое движение — и я схватилась руками за живот. Так и свернулась клубком, шипя кое-как. Чувство осязания и вообще ощущения чего-либо будто отключились разом, как эта колкость распространилась по всем клеткам. Из тебя будто вырывали органы без наркоза. Ад после такого казался просто миловидным местом. Тут дверь в палату раскрывается, и ко мне быстро подбегают несколько человек, но колики уже поутихли. И сразу почему-то моё сознание не захотело быть больше со мной и разделять невыносимую боль, покидая меня...

***

Не знаю, сколько я так пробыла в небытие, но в первые же секунды услышала голос мужчины: — Как Вы? Больше не болит? — склонился он надо мной, рассматривая что-то. Веки не казались такими тяжёлыми, поэтому я решила их открыть и тут же закрыть из-за резкого света с непривычки. — Не переживайте, боль утихнет, всё сростётся, — улыбнулся врач, что-то заполняя в журнале. — С... колько я з-здесь? — еле выдавила из себя. — Четыре дня, — но внутри меня всё так же пусто. — Понимаете... — я медленно перевела взгляд на него. — Вы... были беременны. Но этот инцидент... — нервно снял очки, крутя их в руках перед моим постепенно опустошающимся и леденеющим взором. — Он отнял его у Вас... Простите, мы ничего не смогли сделать. Слёз не было. Не хотелось ничего. Даже лежать с закрытыми глазами. Может, моё подсознание давно твердит мне о смерти? Все мои цели и мотивации для жизни попросту канули в лету, разбились оземь, когда в моё существование вмешался этот подонок. Человеком назвать нельзя, ибо в нём нет и капли сочувствия, понимания, доброты, тепла... человечности. В этот самый момент я возненавидела не только его за всё случившееся, но и себя, ведь, если бы я тогда послушала свою интуицию, не пошла бы к Хосоку. Если бы я всё-таки уехала отсюда, как давно и хотела, к родителям, но потом вдруг передумала... Если бы я не засиделась на этой грёбаной работе за чашкой чая для отдыха в тот вечер... Если бы я... А что, если бы я?.. Что бы изменилось? Судьба моя и так была полностью расписана за меня. Никто в этом не виноват. Осталась лишь пустота в моей когда-то детской и беззаботной душе. И вмиг я повзрослела. — Ах да, забыл Вам сообщить, — остановился врач у дверей, а уши улавливали лишь часть сказанного. — Недавно вышел какой-то рыжий парень от Вас, но попросил меня об этом не говорить. Надеюсь, он об этом не узнает... Всего доброго. Мозг даже не напрягался о том, кто бы это мог быть: всё понятно и без каких-либо объяснений. Только вот что он забыл тут? В память врезались воспоминания о ребёнке, которого лишили жизни... Всё же слеза скатилась по щеке, оставляя солёную дорожку.

***

— Ну как она, доктор?! — подлетел Хосок к мужчине, выходящему из палаты. — Ну что, потребуются деньги на операцию, — поджал губы и тяжело выдохнул. — Всё-таки... — сглотнул в шоке парень, прикрыв рот. — Да, она может не выжить. В любой момент может пойти внутреннее кровотечение или же начаться воспалительный процесс, который приведёт к... Поняли. — Д-да, доктор, всё понятно. Я найду деньги, — прошептал Хо, а врач лишь похлопал по его плечу, будто приободряя, и ушёл. — Пришёл её навестить? — грубо спросили. Чон, не оборачиваясь, мог сразу определить обладателя холодного к нему тона. — Как видишь. — Может, хватит её уже преследовать везде и всюду? — спросил Чимин. — Почему тебе всё неймётся спустя столько лет?! — Потому что... — чуть не сорвался на громкий голос Хосок, тут же остановившись. — Люблю её. А ты лишь используешь для своих прихотей! — Чего?.. Я-я использую?! Ну ты и падла... — и вмазал в нос брюнету. — Блять, ты чё делаешь?! Не устраивай драк в больнице! — прошипел Хо, держась за кровоточащий нос. — Тогда разберусь с тобой на улице... — Нет! Я пришёл к ней, а не на разборки с отмороженным. — Валяй, — кинул Пак и, засунув руки в карманы, широким шагом удалился из больницы. Хоби наблюдал всё это время за парнем, а потом, обречённо покачав головой, зашёл в палату ко мне, прошептав: — Ну здравствуй...