Избушка на опушке

Новая семья Подснежник нравилась, но она до конца не могла им доверять, вспоминая этого профессора Хорикейна. Эти люди с виду казались дружелюбными, хотя их носы с горбинками несколько пугали, и они вроде не хотели ставить над ней эксперименты, чтобы девушка снова плакала. Смерд накрывал ее одеялом, когда ей становилось холодно, рассказывал какие-то истории и подшучивал над своим учеником. Клим же в свою очередь относился к ней скептически: старался избегать разговоров и ничем из своих вещей не делиться, не кричать на нее, чтобы она его снова не укусила. В общем, этот молчун только забавлял Подснежник, а его шатающийся из стороны в сторону хвостик заставлял интересоваться им все больше. Поначалу Подснежник их, конечно, даже слегка опасалась и частенько шипела на Клима. У них вообще не сразу все сложилось. Она его раздражала, и девушка отвечала взаимностью, поэтому они особо не разговаривали и тут же скрывались в своих комнатах, когда Смерд оставлял их одних. Кэссиди подолгу сидел за своим столом в комнате и что-то писал, а Подснежник просто сидела на кровати и виляла хвостом, периодически вспоминая Хорикейна и его лабораторию. Мурашки пробегались по ее коже, и она тогда старалась не думать вообще ни о чем. Но Смерд стал слишком часто уходить из избы. Удалялся он надолго, однажды даже на два дня ушел. Подснежник тогда его очень сильно не хватало, будучи в компании с этим черноволосым парнем. Мужчина покидал их обычно за завтраком, когда никто еще ничего не доел, будто специально, чтобы они поговорили. Но эти двое молчали и злобно зыркали друг на друга. Девушка обычно не выдерживала и удалялась в свои покои, забрав свой завтрак себе, чтобы Кэссиди его от жадности не съел. Лежа на кровати, она уже доедала бутерброды и мечтала о том, чтобы Смерд поскорее пришел и просто разбавил бы эту тишину. Подснежник ощущала к этому человеку благодарность и одновременно опасение, потому что выглядел он пострашнее Клима, с его-то пристальными черными глазами. Когда Смерд начинал злиться, кажется, даже Кэссиди его боялся. И эта странная говорящая жаба пряталась в корзинку. Девушка сама пугалась, когда его брови сводились к переносице, а ноздри расширялись от гнева. Хорошо, что ее вроде как спаситель пока никого не убил. Пока… А вдруг… Он ее спас, но в какой-то степени довериться она успела только Климу. Через месяц после того, как ее приютили в избу, Подснежник поняла, что этого парня не стоит бояться. Совсем. Она поняла, что его крики — всего лишь защита, а сам он очень даже милый, и в этом девушка убедилась совсем недавно. Подснежник по-обычному лежала в кровати и не могла уснуть из-за холода. Она заметила, что сама по себе была очень чувствительна к температуре, а потому даже одеяло, плед и куртка Смерда ее не спасали. Девушка ворочалась и шипела, била хвостом по деревянной стене, за которой спал Клим. Он начал стучать в ответ кулаком, да так разъяренно, что Подснежник даже показалось, что стена вот-вот треснет, и она увидит его не выспавшееся лицо с мешками под глазами. Но такого, благо, не произошло, потому что она перестала стучать по бревнам. На некоторое время. Бессонница дала о себе знать. Подснежник завернулась в одеяло и уселась в кровати, принявшись смотреть в окно. На улице ничего не было видно — только темень. Кое-где можно было различить ветки голых деревьев, на которых кружа ложились снежники. Девушка подобралась поближе к окну и положила руки на подоконник, отодвинув пыльные занавески. Стекло замерзло, и на нем появились красивые-красивые узоры, будто это жители избы сами разрисовали от нечего делать. Она дотронулась до них пальцем и тут же одернула руку, побоявшись, что может лишиться пальца. Снег выглядел, как белая ткань, которую разложили по земле. Хотелось пройтись по нему и захрустеть им. Этот звук Подснежник нравился — такой приятный и успокаивающий. Но снег, зараза, холодный и обжигающий, словно огонь, хотя к нему никакого отношения совсем не имел. Девушка присмотрелась и поняла, что волосы у Смерда цвета снега. Цвета только-только выпавшего снега, по которому еще никто не прошелся. Цвета снега, которого еще никто не трогал. Цвета снега, который еще не запачкался грязью. Подснежник достала из-за пазухи печенья Смерда и съела одно из них. Нет, до чего же они были вкусными! И так приятно хрустели… Девушка совсем не понимала, почему Клим ворочал нос при виде этой вкуснотищи. Она подумала, что он просто какой-то избалованный гурман, и пожала плечами, умяв еще два печенья за щеки. Крошки сыпались на подоконник и оставались на одеяле, но Подснежник мигом их собрала и доела, не желая, чтобы добро пропадало. Сколько времени? А она и не знала. Она и не подозревала, какой сейчас месяц (судя по снегу, наверное, зимний) и день недели, потому откуда ей знать, сколько сейчас времени? Возможно, час, а может, и два ночи. Девушке стало совсем скучно и холодно, поэтому Подснежник, не в силах больше терпеть все это, вышла из своей комнаты в гостиную-кухню и услышала храпы, доносящиеся аж с двух комнат: дуэтом храпели Смерд и Клим. Наведываться к спасителю она боялась, потому что тот мог выгнать ее за что угодно, поэтому девушка втихаря пробралась к Кэссиди, еле слышно скрипя деревянным полом. Парень спал, отвернувшись к стене — видно, чтобы быть наготове и в случае внезапных стуков ответить как следует. Его волосы, которые обычно были собраны в хвостик, сейчас оказались распущенными, и Подснежник захотелось с ними поиграться. Она тихонько закрыла дверь, опасаясь, что та может громко хлопнуть, и подошла к кровати Клима. Прислушалась — да, храпит. Девушка забралась к нему и прижалась телом к его спине. Ощутив тепло, она обрадовалась и прижалась еще сильней, дотронувшись его холодными ногами. Он что-то пробормотал во сне и не отреагировал. Подснежник долго смотрела на него, как тот спит и не шевелится. Видит хороший сон, наверное. Но храп ее жутко раздражал. Она слышала его, даже находясь в своей комнате, хотя их отделяла толстая стена. Девушка робко дотронулась его шеи, чтобы попросить перестать храпеть, а потом, после неудачной попытки, принялась перебирать его сальные черные волосы. — М-м… Хв-хватит… — пролепетал Кэссиди и тут же вскрикнул, спрыгнув с кровати и перескочив через Подснежник. — Ты кто?! Как ты?! Подснежник?! Ты что тут вообще делаешь?! Что ты делаешь в моей кровати, а не в своей?! Девушка поджала под себя хвост и укуталась в свое одеяло, накрывшись еще и одеялом Клима, которое тот с себя сбросил. Она подняла на него удивленный взгляд и показала змеиный язык. — Я что, настолько тебе понравился? — усмехнулся Клим, на что получил погрубевший взгляд, что означал твердое «нет». — Ладно, я и не надеялся. Юноша плюхнулся рядом с ней и залез к ней под двое одеяло и плед — видно, тоже замерз. Они сидели рядом и глядели в пол. Подснежник положила голову ему на плечо и задела его хвостом, заставив того нахмуриться. — Почему тебе не спится, а? Она пожала плечами. — Ты сначала меня своим шумом будила, а теперь и в кровать залезла, — несколько смущенный произнес Кэссиди. — Зачем? Ты знаешь, зачем обычно два человека спят вместе? Подснежник покачала головой, хотя знала зачем: чтобы согреться, конечно. — Ладно, я опущу подробности, — прокашлял в кулак Кэссиди. — Ты, возможно, старше меня, и почему-то смешно, что ты такого не знаешь. Девушка покачала головой, подумав, что этот мальчик считает ее совсем отсталой. — Почему ты не к Смерду пошла? — удивился Клим. — Если тебе холодно, — а это заметно по тому, сколько у тебя одеял, — могла пойти и к нему. У него такие ноги волосатые, что из них можно сделать какую-нибудь шубу или шапку. Подснежник хихикнула, и они снова замолчали, услышав, как мужчина храпит. — Он храпит громче меня, — вздохнул Кэссиди, и девушка покачала головой. — Что, я все же громче? — кивок. Юноша поник головой и хмыкнул. Он похлопал соседку по плечу, и она лишь ближе прижалась к нему. — Ты не можешь заснуть из-за меня, я — из-за него… Замкнутый круг. А вообще, тебе нравится Смерд? Подснежник уверенно кивнула головой, вспомнив, как его волосы похожи на белый-белый снег, как его глаз похож на драгоценный камень и насколько осторожными и нежными были его прикосновения, не то что у этого Хорикейна с его мертвой хваткой… — Ясно, — улыбнулся Клим. — Ладно, иди спи в свою комнату. Спокойной ночи. Девушка пожала плечами и спрыгнула с его кровати, направившись в свои покои. И только выйдя из комнаты соседа, он ее тут же остановил. — Одеяло мое верни, — потребовал Кэссиди и снял с нее свое одеяло, укутавшись в него, прямо как Подснежник. — Вот теперь точно спокойной ночи. Она кивнула головой и скрылась в своей комнате, услышав, как Клим запирает свою дверь на замок. Утром Смерд встал рано и тут же наведался к Подснежник, которая, как оказалось, еще мирно спала. Сейчас она была похожа на калачик, и мужчина усмехнулся, заметив это. Он подошел к ней и убрал волосы, лезущие в ее лицо. Смерд улыбнулся и поднял вещи, тайным образом оказавшиеся на полу. Колдун вышел из ее комнаты и попытался открыть дверь Клима, но поскольку она оказалась заперта, тот решил оставить мальчика в покое. Мужчина достал три кружки и на третьей, из которой никто не пил и никто к ней не прикасался, пальцем, с помощью магии, вырезал имя Подснежник. Он заварил чай, сходил в чулан, вытащил оттуда оставшиеся дрова и запихнул в печь. Сунув туда руку, загоревшуюся огнем, тот поджег дрова и убрал ладонь, потушив языки пламени на коже. — Проще простого, — пробубнил он себе под нос. — И почему у Клима до сих пор ничего не получается? Смерд уселся греться у печи, вытянув руки вперед, и его это и правда согревало. Он вспоминал, как в детстве так же садился греться у маленькой печи, мама хлопотала, мыла посуду и готовила, иногда косо смотря на сына. «Что, огонь тебе так нравится? — фыркала она, и Корнел кивал. — Вырастешь и еще преступником станешь». Смерд снова усмехнулся, поняв, что он и правда стал преступником, как и говорила мать. Сколько времени прошло с тех пор? Двадцать лет или чуть меньше? Он не считал, да и не хотелось вновь вспоминать что-то. Точнее, обо всем этом он вспоминал день за днем, но не хотелось вдаваться в подробности, не хотелось вновь… переживать это. Мужчина вздохнул и лениво поднялся с пола. Завтракать все будут фирменными бутербродами с маслом, запивая травяным чаем. На обед Смерд думал поджарить грибы, если успеет. Ужинать они, возможно, будут тем же самым, или же мужчина испечет печенья, и вечер пройдет атмосферно и по-семейному. Колдун вообще всегда с начала дня думал, чем прокормить своего гурмана, а после появления Подснежник вообще боялся, что он может ее отравить. Но как же он обрадовался, когда узнал, что ей понравились его печенья! Смерд увидел целую тарелку в ее комнате, и ему на душе стало хорошо и приятно. Хорошая девочка она. Не то что этот Кэссиди, гурман хренов! Черт бы его побрал. Вот потому он такой и худой — жрет мало. Хлюпиком вырастет. Но приходить никто даже и не собирался, хотя чай уже начал остывать. Тогда Смерд набрал в грудь побольше воздуха и начал орать: — Подъем! Завтрак готов! Идите все сюда, иначе я надаю вам по шее. — Врешь, — донеслось из комнаты Клима. — Ну смотри мне, — хмыкнул мужчина, создав непонятный синий огонек и запустив его под дверь ученику. Кэссиди взвизгнул и выбежал из своих покоев, где что-то взорвалось. — Я ж говорил, — пожал плечами Смерд. — Смерд, ты мою комнату разнес! — закричал парень. — Что ты будешь теперь делать, м?! — Почему я? Ты виноват, ты и будешь убираться. Все, садись и ешь. Разрешаю сегодня сходить в деревню. Юноша прошел за стол и тут же принялся есть, вдохновленный желанием поскорее убежать в деревню и увидеться с Чиро. Возможно, им придется играть с детворой, но это совсем не страшно — сколько раз Клим обстреливал здешних детей снежками, они все милые и веселые. Правда, некоторые снежки прямо в лицо кидают, гады… — Где там Подснежник… — задумчиво пробубнил Смерд, постучав в ее комнату. — Подснежник, вставай. Она отворила дверь и взглянула на Смерда, не снимая с себя одеяла. Подснежник протерла верхнюю пару глаз и вышла из комнаты, присев на стул, расположенный напротив Клима. — Доброе утро, — буркнул тот, и девушка кивнула в ответ. — Всем приятного аппетита, — объявил Смерд, и его ученик подумал, что он вот-вот закинет ноги на стол, достанет пепельницу и начнет курить. Но этого так и не произошло, хотя сигары у него еще остались. Видно, учитель закурит вечером или чуть позже. Конечно, перед Подснежник же не хочется выставлять себя плохим. Клим подумал, что ему стоит смириться с этой женщиной и найти общий язык, как тогда ночью. И перестать злиться на Смерда, потому что эта злоба делает ему же лишь хуже. И вообще ему казалось, что он совсем испоганил себя, и теперь думает хорошо только о Чиро. Даже себя он за что-то недолюбливал, и его это жутко раздражало. Стоит снова провести с Пушком душевную беседу за чашечкой чая и коробочкой мух… Но думать плохо о Чиро Клим никак не мог. Ему и правда казалось, что он просто какое-то чудо, а не человек. Мареш никогда не злился, не кричал и ни к кому не пропитывался темными чувствами. Даже одно его лицо говорило о том, что Чиро очень хороший человек, правда, картавый, но это лишь умиляло Кэссиди и заставляло улыбаться, когда парень, недовольный сам собой, пытался выговорить слово «рыба» или «ферма». У Чиро было любимое слово — отвратительно, и оно из его уст звучало очень забавно, поэтому уже все на деревне успели его передразнить, и только из-за этого Мареш мог злиться, причем сильно. Он протягивал эту самую первую «р» и картавил с очень серьезным и недовольным лицом. «Клим, это так отвр-гх-гхатительно!» — и Кэссиди не мог сдерживать улыбку, на что парень обижался и говорил: «Пр-ггх-гхедатель». После завтрака Клим оделся и покинул избу, оставив Подснежник и Смерда наедине. Мужчина всегда долго ел, и сейчас он лишь дожевывал свой завтрак, пока девушка терпеливо его ждала, сложив руки на столе. — В общем, Подснежник, — колдун убрал за всеми посуду и вновь подсел к ней, — я слышал, как Клим ночью орал. Что ты с ним натворила, чертовка? Она молча смотрела на него и хлопала глазами, не зная, как все это объяснить. — Ладно, раз ты до сих пор не хочешь говорить, то я буду задавать вопросы, а ты — кивать или мотать головой, сойдет? — кивок. — Тебе не спалось? Кивок — Тебе хотелось побесить Клима? Мотание головой. — Тебе было холодно? Кивок. — И ты просто хотела погреться? Кивок. — Потому что боишься меня? Подснежник опешила и отвела взгляд. Она не знала, что ощущала к этому человеку: то ли боялась, то ли была всем сердцем благодарна. С Климом было все понятно — девушка видела в нем безобидного друга, который всего-то может накричать и сбросить на пол. А вот Смерд… кто он? Он выше Клима, выше Подснежник, молчаливый и скрытный. А еще у него на шее висел очень красивый блестящий кулончик. Он так заманчиво поблескивал, что девушка просто подошла к мужчине и взяла его в руки, начав рассматривать. Похож на хрусталик, прозрачный. Вторая милая штучка так же болталась у Смерда на шее — в виде зеленого четырехлистного клевера. — Ты что делаешь? — спросил Смерд, отрывая ее руку от своих оберегов. — Так неприлично делать, Подснежник. «Если ты еще раз меня укусишь, я усыплю тебя». Его голос в этот момент прозвучал точно так же, и Подснежник отпрыгнула от него и испуганно посмотрела на мужчину, который устрашающе свел черные брови к переносице. Девушка поняла, что влипла, и спряталась в комнате, подперев дверь собой, чтобы он сразу не смог ее открыть. Она завернулась в одеяло, будто превратившись в кокон. — Подснежник, — позвал Смерд, опуская дверную ручку вниз, — я не собираюсь ничего с тобой делать. Но она ему не верила, ожидая от этого человека чего угодно. Да, теперь он достанет шприцы, улыбнется и убьет ее. — Подснежник. Низкий спокойный голос звучит ласково и не страшно. Не безумно. Не грубо. Сладко и тихо. Подснежник поддалась ему и переместилась на кровать, спрятавшись под одеялом, надеясь, что ее никто не найдет, но Смерд, прошедший к ней, открыл ее лицо и мило улыбнулся. — Ты все же боишься меня? Девушка несмело кивнула. Ей не хотелось ему врать. — Знаешь, меня все боятся, — хмыкнул тот. — Даже Клим. И Пушок тоже. Да даже сам я себя боюсь. Но ты, пожалуйста, не бойся меня. Тебя я точно не трону. Клима тоже, но меня забавляют его крики, знаешь. Подснежник поняла, что он ей нравится. Нравится потому, что не причиняет ей боль и разговаривает не наигранно нежно, а искренне. Она это чувствовала. К тому же, он был теплым. Девушка прижалась к нему и уткнулась носом в его широкое плечо. Да, Смерд был намного теплее Клима. Его большие руки принялись перебирать ее волосы, заставляя успокаиваться и понимать: все хорошо. — Ты что, правда ничего не помнишь? Скажи хоть что-нибудь. Она замотала головой, хотя отлично помнила Хорикейна. — Понятно, — вздохнул Смерд, рассматривая уставшее лицо Подснежник. — Все ясно, бедняга. У тебя амнезия, кажется. Я наслышан об этом расстройстве. Девушка кивнула головой и почувствовала прилив светлых чувств к Смерду, а потому, выкинув Хорикейна из головы, укусила того за плечо, забыв про его просьбу. — Перестань, — попросил он вновь, и она его послушалась. — Пойдем я лучше покажу тебе подвал и чердак — ты там точно не была. Смерд и Подснежник вышли из ее комнаты, и мужчина открыл потайную дверь в полу, которую девушка сама побоялась отворить. Он спустился вниз по лестнице и зажег там свет. — Спускайся, — позвал ее колдун. — Тут ничего страшного нет. Девушка в одеяле спрыгнула туда сама, не воспользовавшись лестницей, и увидела, что у мужчины горит палец. Как она поняла, так нужно, и именно это служит освещением. — В общем, это место видели все, — начал Смерд, освещая полки, на которых чего только не было: начиная от шкатулок и заканчивая причудливыми фигурками. — Тут можно найти многое, например, вот это. Он взял в руки гитару, которая уже вся запылилась. У нее полопались струны, но это никак не повлияло на желание девушки сыграть на ней. — Никогда не играл на гитаре, — хмыкнул мужчина и положил ее на место. — А вот собака. Смерд показал Подснежник игрушку в виде милой собачки, у которой отсутствовал один глаз, как и у него самого. Рядом с песиком стоял горшок с каким-то растением, достававшим до потолка. На этой же полке пылилось куча пустых рамок и сумок, которыми Смерд наверняка не пользуется. Имелась и разная утварь, при виде которой мужчина широко раскрыл глаз и даже помотал головой, чтобы убедиться, что ему это не привиделось. — Святой дракон, а я искал что-нибудь нормальное… — покачал головой он и взял несколько тарелок в руки. — А сигар тут нет?.. М-м… Нет. Подснежник обо что-то споткнулась и смогла с помощью огонька Смерда разглядеть, что это был стул. Сломанный. Без ножек. Поскольку девушка споткнулась, она подняла пыль, а потому Смерд и Подснежник, закашляв, поспешили отсюда вылезти. Мужчина в целости и сохранности доставил тарелки и помог подняться девушке. Они помахали руками перед лицом, чтобы разогнать облака пыли, и отчего-то засмеялись, будто только что увидели что-то очень забавное. — Знаешь, на чердаке тоже ничего интересного нет, только мои вещи, — сказал Смерд. — Но есть там одна особенность… Если интересно, пойдем. Только там тоже очень много пыли, осторожно. Подснежник кивнула головой, что означало: «Я хочу увидеть это место, несмотря на то, что оно такое же пыльное». Смерд, тяжело дыша, забрался по лестнице, ведущей наверх, и открыл люк, пробравшись на чердак. Девушка последовала его примеру и без труда забралась к нему, увидев и правда посеревшее от слоев пыли место. В углах дремали пауки, а сам чердак, немного низковатый для них обоих, особенно для Смерда, освещало несчастное круглое окно, ведущее во двор. Подснежник подошла к нему и выглянула на улицу — все так же лежит снег, еще виднеются следы убежавшего Клима. Отсюда, правда, открывался несколько другой вид, чем на нижнем этаже: Подснежник была на уровне веток деревьев, и видела, как одна из них, кривая и тонкая, проходила прямо перед окном. Хотелось дотронуться до нее и снять холодный снег, подержать его в руках, но девушка боялась вновь замерзнуть, поэтому отказалась от этой идеи. — Это место немного особенное, — к ней подсел мужчина, согнувшийся чуть ли не пополам из-за низкого потолка. — Из-за этого окна. Она посмотрела на него с нескрываемым любопытством, вцепившись в его руку, всем видом прося, чтобы он показал ей, что же может это окошко. — Это умею делать только я, — с легкой улыбкой на лице произнес Смерд, не отрывая взгляда от Подснежник. Тут она поняла, что что-то за окном меняется… Она ахнула от удивления: за окном теперь красовался не лесной зимний пейзаж, а оживленный город, по которому ходили люди, разговаривали и даже танцевали. Вдоль дороги, вымощенной камнем, расположились торговые лавки и жилые дома, всякие пабы. А еще в городе было лето. Но как такое возможно?! — Это зачарованное окно, — пояснил мужчина. — Такое уж попалось. Я иногда сюда прихожу, щелкаю пальцами и любуюсь местом, куда хотел бы попасть. Правда, ты должен помнить это место. А можно и свое придумать. Подснежник глядела в окно и поражалась этому колдуну. Он был таким необыкновенным и полным загадок, тайн. Вот она не знала, что с помощью магии можно сделать такое… Интересно, что еще может этот Смерд? Они сидели рядышком еще долго, переключая различные пейзажи за окном, и любовались ими вместе. Подснежник нравилось абсолютно все, и она не переставала удивляться. Вот они оказались в Комерте, вот в пустыне, в деревне, где сейчас находился Клим, у берега моря, где заходило солнце, навевая романтическое настроение. Девушка любовалась оранжевым закатом, водой, где отражалось светило, и даже как-то немного огорчилась, что никогда не сможет увидеть это вживую. — Когда потеплеет, мы съездим в Комерт, — сказал мужчина. — Его ты обязательно должна увидеть. Подснежник кивнула головой и прильнула к нему, ощущая какое-то спокойствие и облегчение. Смерд обнял ее за плечо и тут же опомнился, попытавшись оттолкнуть ее. — Я дам тебе еще один совет, Подснежник: не привязывайся к людям, только хуже будет. Смерд внезапно развернулся и поспешил к выходу. Подснежник последовала за ним, не понимая, в чем дело. Пейзаж за окном снова вернулся на место, и девушку это почему-то расстроило. Мужчина уединился в своей комнате, и Подснежник без труда его нашла. Он сидел на кровати и о чем-то думал, смотря в пол. Наверное, у него заболела голова. Девушка подошла к нему и положила свою голову на плечо, уставившись на него всеми четырьмя глазами. Что с ним случилось? Неужели печальные воспоминания? Она снова напросилась к нему в объятия, положив его руку на себя, и попыталась подбодрить. Смерд слегка улыбнулся и не стал сопротивляться, потрепав ее по макушке. — Лезешь обниматься, — заметил он. — Тебе холодно? Девушка помотала головой. — А что тогда? Она жестами показала, что хочет поддержать погрустневшего Смерда, и тот рассмеялся. — Понятно. Спасибо тебе, а то от Клима ничего не дождешься. Может, потому что я грубый… Иногда я сам не замечаю, что творю. И высказаться некому. Я же такой суровый. Подснежник кивнула, и мужчина нахмурился. — Вы серьезно? — не понял он. — Я? Суровый? Да я со всеми мил как никогда! А тут еще и Клим ноет, и Пушок визжит!.. Что за жизнь?! Я очень, очень милый, не видно по мне?! Из его рта пахло дымом, нахмуренные брови сделали его еще более суровым, а взгляд желтого глаза резко из нежного превратился в разозленный и негодующий. Подснежник сглотнула и покачала головой — нет, не видно. Смерд отмахнулся и что-то проворчал себе под нос. Девушка похлопала его по плечу и обняла, что означало: «Может, ты и суровый, но я все равно благодарна тебе за имя и новую жизнь». Он обнял ее в ответ и вспомнил, что так же общался с Климом, когда только его взял, — осторожно и как можно ласковее. У него и правда не очень получалось быть таким. Или получалось, но только рядом с Подснежник, — он сам заметил это. Даже с мелким Кэссиди тот вел себя более… грубо. А уж теперь совсем. Ну ничего, все когда-нибудь увидят и прочувствуют настоящий характер Смерда — грубый, бесчувственный и отвр-гх-гхатительный. Но если Клима ему хотелось подколоть, то Подснежник — ни за что и никогда. То ли из-за того, что она новенькая в их семье, то ли из-за того, что она девушка. То ли из-за того, что она была чертовски милой, хотя и не говорила совсем. Лишь кусалась и обнималась. И в одеяло заворачивалась, конечно. Но что-то было влекущее в этих глазах с черной склерой, но голубыми, почти синими, зрачками. Что-то загадочное и таинственное. Что-то, заставившее Смерда взять ее к себе. Его рука вновь невзначай дотронулась ее волос, и Подснежник встрепенулась. Ей до жути нравилось, когда он гладил ее по волосам, хотя они жили вместе всего лишь месяца два, но у Смерда уже вошло в привычку гладить девушку по голове, когда тот ею умилялся или хотел похвалить. И вообще этот мужчина нравился ей больше Клима, хотя Кэссиди по возрасту ей больше подходил (она не помнила свой возраст, но чувствовала себя его ровесницей). А сколько Смерду? Тридцать? Возможно, но это все равно не имело бы никакого отношения к ее благодарности. Пусть он был бы стариком — она все равно бы кусала его и говорила про себя по тысяче раз «спасибо». Этот мужчина переставал ее пугать, и доверие к нему все росло, но полностью она на него полагаться все же не могла. Может, он и казался добрым, но Подснежник ощущала, что этот человек способен и на плохое. И, наверное, она этого и боялась. Ей не хотелось, чтобы Смерд становился злым. И ей не хотелось, чтобы ее выгоняли. — А месяц назад ты еще кусалась, когда к тебе притрагивались, — произнес Смерд, и Подснежник вспомнила, как прокусила руку Климу до крови. — Успокоилась сейчас, устроилась у нас, да? Короткий кивок. Ей стало немного стыдно за резкие движения и укусы, но она наделась, что ее простили. Все-таки Подснежник до сих пор боялась людей, ведь они могут оказаться похожими на Хорикейна. Если подумать, то это был единственный человек, которого девушка знала, и конечно, она думала, что и все остальные такие же. Но эти колдуны с безделушками на шеях, с котлом, стоящим рядышком с круглым столом, с собственными комнатами… Они были другими, в корень отличавшимися от профессора. Точно, люди могут быть разными, и не каждый будет кидаться на нее с инструментами и шприцами. — Мы с Климом добрые, новеньких не бьем, — усмехнулся мужчина. — А если кто тебя и обидит, вызывай нас — мы побьем гада. И, возможно, убьем, если захочешь, конечно. Подснежник улыбнулась и представила, как сама дает отпор тому, кто ее обидел. Хотя навряд ли она вообще выйдет из этой избы, но дать по щам могла. Клим тому доказательство. А еще когда Пушок что-то ляпнул про нее нехорошее, девушка его чуть не сожрала, кинув того в стену. Сейчас Подснежник и правда стала спокойнее, и ей нравилось то, что и на нее никто не кидается, никто не обижает, и все ее любят. Она почувствовала легкую усталость. Пока глаза не стали закрываться, девушка оглядела комнату Смерда — такая же по размерам, как у Кэссиди, только в ней находилось больше вещей, на подоконнике и полу лежали стопками книги, из шкафа вываливалась скомканная одежда. Тут к ним присоединилось какое-то существо, и оно улеглось на колени к мужчине, и он принялся ее гладить. — Это Шишка, ты же знаешь ее, — пояснил он. — Вы просто не очень хорошо ладите, но можете и подружиться. Она инлокур. Ты, наверное, не знаешь, кто это. Это те существа, которые меняются в зависимости от того, что они съедят. Обычно они становятся какими-то животными, но у них имеются яркие (или не очень) отличия от настоящего животного. Видишь, Шишка сейчас вроде заяц, но у нее короткие ушки. Когда она была белой кошкой, у нее тоже были странные уши. Вот тогда-то я, взглянув на нее, понял, что Шишка — инлокур. Если ты не помнишь названия своей расы, то я напомню: ты — хеби, а точнее, майда. Подснежник кивнула головой, и ее глаза уже закрывались. Всю ночь она нормально не спала, и сейчас, ощущая тяжелую, но мягкую руку Смерда на своих длинных волосах ей хотелось спать все больше. Спокойствие — вот что на нее нахлынуло. Спокойствие, которое она обрела только сейчас, прожив несколько месяцев в напряжении и страхе. — Спи, спи, если хочешь, — прошептал Смерд, умиротворяя ее своим приятным низким голосом. — Можешь даже на мне. Она прижалась к нему и уже, было, задремала, как вдруг входная дверь с грохотом хлопнула, и Подснежник вздрогнула, испугавшись внезапного шума. — Клим! — заорал Смерд, полностью утратив свою милость. — Пес, ты двери мои ломаешь?! Сука, ты сам их чинить будешь! Сюда иди, щенок недоделанный! — С-смерд! — завизжал Кэссиди, увидев разъяренного учителя, выбегающего из своей комнаты. — Постой, ты… Я случайно… Из-извини! — Ты заебал дверями хлопать! — Смерд… Подснежник, услыхав эти крики, вылезла вслед за мужчиной, и Клим тут же улыбнулся — видно, понял, что сейчас ему все сыграло на руку. — Ой, Подсне-ежник! — протянул он, снимая пальто. — Приве-ет! А тут, знаешь, Смерд на меня орет, как ненормальный… Вон даже слюна на моем лице оказалась — фу. Но мужчина даже не замешкался и зарядил ученику подзатыльник, отчего тот взвыл и закусил нижнюю губу. — Все двери переломал, тварюга, — фыркнул Смерд, обращаясь к Подснежник. — Безобразник. Но девушка, заволновавшись за друга, подползла к Кэссиди и дотронулась до него: «Все в порядке?» — Оу, Подснежник… — заулыбался Клим, погладив ее по голове. — Все хорошо, я привык. Просто мой учитель очень злой. Они оба посмотрели на Смерда. Клим — с неудовольствием, а Подснежник — с каким-то разочарованием. Колдун вздохнул и отвел от них глаз. — Все дело в Подснежник, да? — спросил его парень, уже почуявший, что не так с учителем. — Ты только с ней такой ласковый и добрый. Хоть раз бы меня пожалел или поговорил. Я все-таки пес, которому просто не хватает внимания. Кэссиди удалился в свою комнату и осторожно закрыл за собой дверь. Подснежник замялась и ощутила, как стоит в снегу, который принес с собой юноша. Она отошла от выхода и взглянула на мужчину. Страшный. Голос громкий и очень грубый. С ней он так не говорил. Но Клима все равно было жалко. — Такой вот я, — бросил он девушке и достал из мешка, лежащего на полке рядом с жабой, сигару. Он зажег ее пальцем и закурил, выглянув в окно. — Жизнь приучила к такому. Даже не знаю, как мне с этим мальчуганом справиться. Я злой. И совсем не похож на чьего-то отца. Или хотя бы дядю. Девушка подошла к нему и так же выглянула в окно, за которым усиливался снег и начиналась вьюга. Когда Смерд был спокойным, снег падал аккуратно, а сейчас, когда он был зол, даже погода ухудшилась. Неужели колдуны и такое могут? Одного ее присутствия хватило мужчине, чтобы понять, что он отпугивает не всех. Смерд обнял ее и выдохнул изо рта серый дым, подумывая сегодня ночью снова залезть за чердак. Подснежник его укусила, и тот слегка улыбнулся от приятной боли. — Мы помиримся с Климом, — сказал он, — и к весне уже все будем жить дружно, будем вместе ездить в Комерт и гулять по лесу… Смерд мечтательно вздохнул, и Подснежник продолжала смотреть на падающий снег, забыв про темную сторону мужчины. Он все равно был теплым, и ей хотелось быть рядом с ним. И, может быть, и с Климом тоже.