Избушка на опушке

Смерд все так же сидел и ласково разговаривал с Подснежник, пока та ела его печенья, Пушок все так же храпел на полке — Клим не видел в этом ничего необычного. Он, как и все, сидел за круглым столом, осознавая, что вот уже перед глазами пронеслась долгожданная весна и наступило лето. Если говорить о том, как жители избы провели эту весну, то это все можно описать двумя словами — как всегда. День рождения ни Смерд, ни Клим не отмечали — лишь посидели за кружечкой чая вечером и поговорили по душам. Только Чиро свой праздник и отметил. Пригласил он, к слову, только Кэссиди, но с ним за компанию отправились и его учитель со своей женщиной, что юношу жутко выбесило. «Нет, мне можно хоть секунду с ним наедине побыть, без вас?» — возмутился Клим, на что мужчина, выпустивший серый дым изо рта, хмыкнул. «А че? Мы тоже гулять хотим, ну наглец!» В итоге, как бы Клим ни обижался, ни ругался, Смерд с Подснежник пошли с ним. Кэссиди спрятал в кармане аккуратно сложенный стих для Чиро и злобно зыркнул на этих двоих. Смерд, заметив его недовольство, хмыкнул и добавил: «Да не боись, мы просто в деревне походим». Поверив, что это правда, юноша обрадовался и даже заулыбался, от чего мужчине тут же жутко захотелось испортить ему все его веселое настроение. — Сэнда все равно, если увидит нас, загонит к ним домой, — вздохнул Смерд, поправляя оберег в виде четырехлистного клевера на шее. — Так что нам с Подснежник тоже что-нибудь да перепадет, верно? Девушка кивнула и улыбнулась Климу. — Подснежник плохо знает Чиро, — пожал плечами Кэссиди. — Может, еще и набросится на него, покусает. — Не думай о ней так плохо, — колдун обнял хеби за плечо. — Если она пару разочков укусила такого шумного идиота, как ты, это не значит, что она будет кусать всех подряд. — Ну вот… Я снова шумный идиот… а еще кто? — И сразу дуется! — захохотал Смерд. — Ну успокойся ты, индюк надутый. Хоть один бы день без обид провел — не-ет, надо пообижаться, щеки надуть и свой хохолок распустить. Парень демонстративно сложил руки на груди и сдунул челку с глаза. Он, отвернувшись от них, даже слегка улыбнулся, вновь узнавая в этом мужике своего учителя, который всегда готов одарить его подзатыльником и кинуть в его адрес какое-нибудь колкое выражение. Такое часто случалось, и в последнее время Кэссиди это совсем не огорчало, а даже как-то радовало. Слава богу Смерд не совсем смягчился после встречи с Подснежник. Да и с ней он начинает как-то подшучивать. Все же Пушок был прав: эти оба точно влюблены друг в друга. Но как же их подтолкнуть, чтобы они хоть что-нибудь друг другу сказали? А то обнимаются — и все, Клима это даже начало раздражать. Он вышел из избы и отправился вперед них, оставив парочку в доме, пока они пытались собраться духом и выйти на свежий воздух. — Ну черт, Подснежник, че ты там копошишься? — крикнул ей Смерд, и девушка, почему-то ушедшая от него в комнату, вновь выползла наружу и подняла на него глаза. Ее голубые зрачки показались мужчине очень милыми, и он не смог сдержать улыбки, от которой показался Подснежник настолько красивым, что даже зима показалась по сравнению с ним какой-то не такой. — Мы пойдем? Погуляем там в деревне, а потом, если повезет, еще чай попьем. Сэнда меня знает. А вот тебе с этими Марешами надо познакомиться получше. Подснежник кивнула, вспоминая этого милого парня с озера. Ей больше всего понравились его зеленые глаза, которые всегда сияли, будто огоньки. Или как камушки, что вставлены в обереги Смерда. Смерд пригладил волосы Подснежник рукой, и они вместе вышли на природу, где девушка почувствовала прекрасный запах хвои и свежести, который ей так приелся и понравился. Ногам и телу не было холодно, хоть в лесу и веяло прохладой. Под ногами хрустели опавшие веточки, и девушка смотрела на них, вслушиваясь в их треск. Похоже на треск бревен в костре, подумала она. Мужчина тоже захрустел ветками и даже некоторые поднял, рассмотрел и выкинул в сторону — видно, они ему не понравились. Колдун прошел немного вперед и обернулся к Подснежник, вновь приподняв уголки губ. Он протянул ей руку, и девушка, немного помешкав, положила на его большую ладонь свою, и Смерд, сжав ее руку, повел Подснежник дальше, все еще оглядывая давно знакомый ему лес, в котором, казалось, он знал абсолютно все. — Знаешь, рядом с их деревней есть лужайка одна, мне там цветочки посмотреть надо, — сказал Смерд, вспоминая просторный луг, на котором обычно пасли коров, медленно жующих клевер и зеленую траву. — Там колокольчики есть и еще много чего другого, что у нас в лесу, представляешь, не растет. Да уж, и такое бывает. Я, правда, не знаю, как их унесу с собой — видимо, в руках. Или мы можем сплести венок из одуванчиков — их там тоже полно. Они такие желтые-желтые. И пушистые. Я раньше плел маме такие. Да и Клим у нас в этом мастер. Чиро-то вообще профессионал — он все умеет. Подснежник слушала его и кивала, представляя себе венок из желтых-желтых и пушистых одуванчиков. Она примерила его на себе и, если честно, ей очень захотелось, чтобы Смерд ей сплел хотя бы один. Или просто показал эту лужайку. Девушка будет рада всему. Она расплылась в счастливой улыбке, обнажив острые клыки и прижавшись к мужчине. — Святой дракон, время проносится так быстро, Подснежник, я не успеваю следить за этим мальчиком Климом и за тобой, — произнес Смерд, откинув свои белые волосы назад. — Я за собой толком не слежу, а тут вы еще. Я будто сбился со счета времени. Вот сколько ты у нас уже? Около года. Вон зимой год стукнет. А ты так ничего не сказала, даже мне. Она пожала плечами и про себя подумала: «Все же мне было бы так хорошо, если бы я поговорила с тобой». Подснежник отвела глаза и увидела, что они уже шагают по длинной-длинной, будто бесконечной, дороге, а вдоль нее тянется зеленое поле, на котором и правда разгуливали коровы. — О, вон там и Моника или как ее там, — Смерд указал на черно-белую коровку, наклонившуюся за клевером. — Это корова Сэнды. Смерд прошел мимо коров, и они, немного пройдя вперед, оказались на лугу уже без коров, которые могли бы их потревожить. Вперемешку с нежно-зеленой травой, покачивающейся на легких порывах ветерка, росли желтые цветы. Подснежник подошла к одному из них и внимательно изучила: он подходил по описанию Смерда, значит, это был одуванчик. Она, недолго думая, сорвала его и попыталась понюхать его аромат (так как Подснежник знала, что все цветы пахнут, девушка ведь с колдунами живет, это же почти что настоящие флористы), но ничего не почувствовала и послышала сзади себя короткий смешок. — Не советую так делать, — предупредил мужчина, и Подснежник, убрав цветок от лица, удивленно посмотрела на него. Смерд рассмеялся и, выставив перед ней ладони, наполнившиеся откуда-то взявшейся водой, сказал: — Умойся, у тебя нос желтый. Девушка последовала его совету и умылась, уделив особое внимание носу, который по словам мужчины был желтым. Неужели от одуванчика? — Эти одуванчики, когда ты зарываешься в них носом, окрашивают тебя в желтый, — пояснил колдун. — Так что лучше не рисковать. Смерд поднял глаз наверх и зажмурился из-за солнца. Он тут же принялся оглядывать полянку в поисках нужных ему цветов. Мужчина прошелся и вправо, и влево, и прямо, и даже к коровам отходил (с одной из них поговорил). Колдун вроде присмотрел себе какой-то цветок, но в итоге так и не сорвал, возвратившись к одиноко сидящей среди огромного количества одуванчиков Подснежник. — Какая прелесть, — снова умилился Смерд. — Цветочек сидит среди цветочков. И меня не волнует, что это сорняки. Мужчина уселся рядом с ней и сорвал под руку попавшиеся одуванчики. Он попросил Подснежник нарвать ему их как можно больше, и девушка тут же принялась за дело. Отойдя от Смерда, она взглянула на него издалека и все равно заметила, с какой осторожностью и умелостью он плетет венок (возможно, для нее). Его глаз был сосредоточен только на нем, и колдун переплетал стебли одуванчиков между собой, стараясь сделать все правильно и точно, чтобы не переделывать. «Смерд и правда ленивый, — подумала Подснежник, — потому что не хочет что-то переделывать, как налажает». Она нарвала целый букет одуванчиков, некоторые даже выпадали из ее рук, и понесла к мужчине, вывалив всю эту кучу перед ним. Смерд кивнул, даже не подняв взгляд, и лишь потянулся за очередными сорняками. — Этого пока будет достаточно, — не отвлекаясь от работы, сказал он. — Спасибо. Подснежник уставилась на его руки и продолжила наблюдать за этими быстрыми, уже отточенными временем и опытом движениями. У мужчины уже что-то получалось, и девушке уже было невтерпеж примерить его на себе. Наверное, он ей пойдет, она станет такой красивой, красивее первого снега или этого луга. Девушка украдкой взглянула на мужчину, который продолжал свой венок, и улыбнулась. — Может, стоит Климу такой сплести, — хмыкнул Смерд. — Будет у нас красивенький мальчонка. С веночком. Из одуванчиков. Или, вон, Чиро можно подарить. Не знаю. Возможно, мне стоит открыть свой бизнес по производству веночков. Хотя большее предпочтение я все же отдаю зельям, понимаешь? «Понимаю, — подумала Подснежник. — Это, наверное, как у меня: на свете существует множество разного печенья, но из тысячи я выберу твое». Он поднял на нее взгляд и улыбнулся. — Ты у нас такая красивая. Потерялась в людском мире, а в свой родной вернуться не можешь, бедненькая. Мы бы тебе помогли, но нам будет тяжело расстаться с тобой. Она обняла его и уткнулась в его широкое плечо, не желая больше отходить от него ни на шаг. Да, ее терзала боль по поводу того, что совсем ничего про себя не помнит, но как же ей хотелось остаться с ним. Подснежник его помнила, точно помнила блеск его янтарных глаз, хвойный запах белых волос и большой нос, как у Клима, только красивее. Она точно помнила, каким он становится опасным на вид, когда сводит толстые черные брови к переносице, помнила, каким он может быть ласковым с ней. Она помнила, что такое ценить кого-то?.. — Я почти закончил, — сообщил Смерд через некоторое время, пока Подснежник успела подремать у него на плече. — Самое печальное в венках — это то, что они рано или поздно вянут и их приходится выбрасывать. Девушка кивнула, соглашаясь с его грустными словами. Она взглянула на венок и обрадовалась: он и правда оказался почти готовым. Подснежник вновь уселась наблюдать за процессом, и уже через десять минут Смерд отряхнул себя и взглянул на свою работу. — Закончил, — заключил тот. — Иди ко мне. Она послушно подвинулась к нему, и у нее на голове тут же появился красивый ярко-желтый венок. Ее сердце застучало сильней от восторга и радости и от оправданного ожидания. Девушка посмотрела на улыбающегося Смерда и позволила ему поправить венок. Он сделал свое дело и оставил ладони на щеках Подснежник. Мужчина долго глядел на нее, и ей казалось, что что-то таинственное и непонятное, но такое любимое, таилось в его одном-единственном глазу. Смотря в него, она видела целый луг одуванчиков, она видела безграничную любовь и тепло, она видела то, чего ни у кого больше не видела. Смерд одарил ее лоб ласковым поцелуем и обнял ее, прижав к себе. — Ты наша красавица, — протянул он, заставив Подснежник засмущаться еще сильней. Она вновь почувствовала свой любимый запах и поняла, что и правда любит Смерда. Любила не как Клима, не как брата, не как друга, а как… Смерда. И ничего она с этим поделать не могла. Мужчина долго глядел на нее, будто она случайно примагнитила его взгляд к себе и не заметила, а затем потоптался на месте, думая, что им лучше сделать. Он еще раз оглядел поле и облегченно вздохнул — наверное, ему не хотелось отсюда уходить. Его волосы, как и травинки с листьями деревьев, трепал ветерок, и колдун глядел куда-то вдаль, где соединялись небо и земля. Подснежник посмотрела туда же и удивилась: казалось, что это поле бесконечно. Если бы она прошлась вперед, оно бы не закончилось, а продолжило удлиняться и уходить все дальше и дальше, заставляя бежать за ним все быстрее. — Это место такое красивое, — произнес Смерд. — Особенно когда солнце заходит. Девушка кивнула, и венок из одуванчиков сполз ей на глаза. Она его поправила и продолжила смотреть на горизонт. — Одуванчики, к слову, тоже полезные, — вдруг сказал мужчина. — Из них еще вино иногда делают, но я не пробовал. И не хочется как-то особо. Она добродушно улыбнулась, и в голове у нее промелькнула мысль, что сама была бы не прочь попробовать такое вино. Жаль, Смерд его не сделает. Они стояли рядышком друг с другом и молчали, хотя могли сказать друг другу многое. Смерд что-то тихо бормотал себе под нос, и Подснежник вслушивалась в его голос, ставший для нее таким привычным. Да и вообще она заметила, что мужчина любил напевать разные песни, насвистывать их, и девушка с уверенностью могла сказать, что это — его привычка. Такая же привычка, как и курение, как еженедельный перебор травы, когда Подснежник подсаживалась к нему и наблюдала за тем, как он рассортировывает перемешанные в корзинке растения. Помимо этого, привычек у него было предостаточно, причем почти все — вредные. Например, он любил обзывать и избивать Клима, иногда Смерд закидывал ноги в обуви на стол, спал до двух часов дня (девушка не видела в этом ничего плохого, но Кэссиди говорил, что это вредит здоровью)и часто ругался (некоторые слова Подснежник прибрала себе и теперь в мыслях иногда выражается точно так же). Но ей все это приелось, и все эти привычки стали обычными и неотъемлемыми частичками самого Смерда в целом. Без них Подснежник его и не видела. А что Смерд чувствовал, стоя рядом с ней? Привязанность. И объяснить он это никому не мог. Даже самому себе. Почему она? Почему случайная девчонка, которую он случайно спас? У нее четыре глаза с черной склерой и голубыми зрачками, желтые полоски на коже, мощные ноги, непохожие на человеческие, длинный массивный хвост, который вечно таскался за ней… Что же в этой хеби он такого нашел? Возможно, он ценил ее молчание, ценил то, что она привыкла к нему и жалась к теплому телу холодными вечерами. Может, она просто красивая. Но услышать ее голос Смерд желал больше всего. «Что ты мне скажешь?» — думал мужчина, закрывая глаз. Испытывать такое ему никогда не приходилось, но как только оно пришло, все сразу стало понятно. Наверное, ему просто не следовало подавать виду, насколько Смерду она нравится, но, смотря в эти милые глаза, мужчина просто не мог сказать ей хотя бы одно ласковое слово. Да, в жизни колдун повидал множество женщин с красивыми фигурами, с расчетливой речью и безграничным умом, но, пожалуй, Смерд останется только с Подснежник. Этот взгляд, это поведение и холодные руки… Это все — Подснежник. Пусть она кусает Клима, пусть роняет его баночки с полок, пусть сносит книги из книжного шкафа, пусть падает с печки по ночам, будя всех своим шумом. Смерд все рано будет ее… Скажи это. Давай. Ты способен на это чувство. …любить. Смерд вздыхает и смеется, от чего Подснежник с удивлением поворачивается к нему. «Что ты мне скажешь, милая, когда заговоришь?» — Ой, прости, — сквозь хохот выдавил он из себя. — Я просто вспомнил тако-о-ой смешной анек-анекдот… Ха-ха-ха… Этим анекдотом были мои собственные слова, представляешь! Он не прекращал смеяться, словно сумасшедший, и у девушки губы сами по себе растянулись в скромной улыбке. Скромной потому, что не знала она, стоит ли ей смеяться или поинтересоваться, все ли с ним хорошо. — Как думаешь, что сейчас делает наш дорогой Клим? — спросил он, неожиданно вспомнив о своем ученике. — Флиртует со своим этим картавым, а? Она кивнула, потому что так и думала. Ей вообще нравилось, как Клим и Чиро смотрелись вместе, но Подснежник так и хотелось им все испортить из-за за Кэссиди и отомстить за свой бедный хвост и множество неприятных слов. Будет знать, как ей дерзить, нахал! — Что ж, пойдем уже в деревню, — предложил Смерд. — Может, там нас накормят. Они вместе двинулись в сторону деревни, где в одном из деревянных домов сидели Клим, Чиро и тетя Сэнда. Компания мирно разговаривала о жизни и повседневном быте, и Мареш сидел, слегка улыбаясь, рядом с Кэссиди, который допивал свой уже остывший чай. С этими двумя время проносилось незаметно, как с Подснежник и Смердом, когда те так же заваривали чай. Юноша молча кивал головой, выслушивая истории тети Сэнды, которая недавно ездила в Комерт, и даже как-то волновался. Сегодня у Чиро был день рождения, и он вручил ему стих, который постеснялся прочитать, то друг настоял на своем, и Климу пришлось прочитать его на публике, состоящей из Чиро и его мамы. Чиро исполнялось шестнадцать лет, и он был не очень этому рад — собственное лицо его полностью выдавало. Парень сидел тихо, хотя мог бы улыбаться и смеяться, принимая тосты, и смотрел то на скатерть, то на яблочный пирог, то на Клима, то на вечно радостную маму. Иногда его губы расплывались в грустноватой улыбке, и это никому не нравилось. «Он всегда такой в свои дни рождения», — шепнула как-то Кэссиди на ухо тетя Сэнда, и Клим пожал плечами. Все такие задумчивые в свои дни рождения, что даже страшно становится. Задумаются до смерти еще, загонят себя в депрессию. Что еще они могут сделать с собой? — Спасибо вам большое, — поблагодарил их Чиро, съев свою любимую шоколадную конфету. — Это так приятно. — Сыночек, мы же твои родные люди, — Мареш и Клим покраснели после «мы же твои родные люди». — Мы всегда рады провести с тобой время, милый. Парень широко улыбнулся и поцеловал мать в щеку. Она ответила ему такой же лучезарной улыбкой и покосилась на Клима. — Кстати, Клим, а где же Смерд? — удивилась Сэнда. — Я думала, он тоже придет. Я хотела передать ему творог, а то у нас еще остался. — А… Смерд… — растерялся тот. — Он дома. Просто подумал, что вы его не ждете, ну и не пошел… — Как жалко! — всплеснула руками женщина. — Я бы с радостью с ним пообщалась. Он интересный мужчина. Клим еле сдержал смешок и кашлянул в кулак. «очень интересный», — рассмеялся он про себя, вспоминая, что все интересы ограничиваются лишь травами и Подснежник. — Они, может, гуляют сейчас где-то, — подумал Клим, выглянув в окно. — Просто эти двое иногда хвостом за мной следуют. — Они? — удивилась Сэнда. — Кто второй? — М-м… У Смерда гражданская жена появилась, — мигом вспомнил Кэссиди. — Вот они теперь всегда вместе. — Гражданская жена? — не переставала дивиться разнообразию жизни жителей избы. — Неужели ты говоришь про Подснежник? — присоединился к разговору притихший Чиро. — Что, правда, что ли? — Ага! — Но она же не говорит, как Подснежник ему смогла сказать хоть что-то? — У них там своя романтика, — хмыкнул парень. — Мне не понять. — Почему ее так странно зовут? —выгнула бровь Сэнда. — Она из другого королевства? — Нет, мам, она хеби. — Кто-кто? — Думаю, если вы ее увидите, то все поймете, — Клим взял из миски конфету. — Она хорошая, только немного странная. Мы с ней подружились, и всем Подснежник давно приелась. — Как мило, — женщина всплеснула руками. — Я давно думала, что Смерду в его-то возрасте давно пора найти хорошенькую девушку. А то у вас там одни мужчины в доме, и никто не готовит, не убирает… — Ну, Подснежник это тоже не умеет… Сэнда замолчала и подняла удивленный взгляд на Клима. — Вы многого о ней не знаете… Она просто… Ну, там долгая история. — Я тоже о ней ничего не знаю, — вздохнул Мареш. — Но она милая. У нее четыре глаза и хвост есть. Ты должна с ней познакомиться, мам. — Обязательно. Клим закусил губу и навязал на указательный палец длинную челку. Он действительно заволновался, придут ли Подснежник со Смердом или нет. С одной стороны ему хотелось побыть с тетей Сэндой наедине, но с другой — они хотели с ними увидеться. Да и эти гости долго себя не заставили ждать. В окне, рядом с которым стоял стол, появилась знакомая рожа, уставившаяся на Чиро, Клима и тетю Сэнду. Рядом со Смердом стояла Подснежник с пышным венком из одуванчиков на голове. Увидев их, женщина рассмеялась и открыла окно. — Здравствуйте, Смерд! — поприветствовала их она, взглянув на Подснежник. Слегка ошеломленная ее видом, Сэнда неуверенно произнесла: — И привет… — Подснежник, — подсказал Смерд. — Здравствуй, Сэнда. Мы тут мимо проходили. — Как мило. Может, пройдете к нам? Мужчина зыркнул на помрачневшего Клима, на Чиро и кивнул. — Если позволите. — Конечно. Проходите, дверь не закрыта. Смерд зашел в дом, зашумев в дверью, и вместе с Подснежник прошел к ним на кухню. Девушка спряталась за ним и с неподдельным интересом наблюдала за незнакомцами. — Подснежник, ты помнишь Чиро, — ласково напомнил мужчина. — А это его мать, тетя Сэнда. — Это ваша гражданская жена, верно? — она протянула ей руку, чтобы пожать, и девушка, уже знакомая с этим ритуалом, пожала ее руку своей правой. — В смысле? — усмехнулся Смерд, злобно посмотрев на ученика. — Ну практически да. — Какая милая… хеби, да?.. — Да, она майда. Сэнда промолчала, потому что и так не разбиралась в этом. — Присаживайтесь, прошу. — О, малой, с днём рождения, — колдун хлопнул Чиро по спине, и тот даже заскулил от боли. — С-спасибо. — Всегда пожалуйста. Ну что, скоро совсем мужиком станешь, а? Хотя вы с Климом… Навряд ли. Так, ладно… М-м… Пока Смерд отлучился поговорить с Сэндой, Подснежник, смотря на них, подсела к Чиро, с недоверием подняв глаза. — Привет, — кивнул Мареш. — Как ты? Девушка не ответила и стащила со стола конфету. — Нормально она, — сказал Клим. — Живем весело. — Я так рад. Подснежник, бери еще, если хочешь, — он подал ей миску, и она набрала полные руки сладостей, набив ими рот. — Поздравь Чиро, — подсказал Кэссиди, — у него сегодня день рождения. Девушка кивнула, и Чиро улыбнулся. — Ты такая хорошенькая. — Не всегда, — с губ Клима сорвался нервный смешок. — Но в основном мы с ней дружно живем, да? — Понятно. Чиро поправил ее венок и повернулся к другу. — Жаль, что ты молчишь, — вздохнул он. — И как ты, к слову, согласилась выйти к нам? Тут же много людей, а как я знаю, хеби скрываются. Нет, ты выходила и раньше, но… Подснежник ничего не ответила и принялась рассматривать Сэнду, находя в ней и Чиро общие черты. Ее вдруг посетила мысль, что ей тоже хотелось бы увидеть свою маму. Но как же жаль, что она ее совсем не помнит. Чиро, пока Сэнда и Смерд обсуждали готовку и своих детей («—Клим такой непоседа, ты бы знала!»), заварил девушке чай и принялся стучать костяшками пальцев по столу и разглядывать Подснежник в который раз. Причем рассматривать он начал настолько пристально, что она даже засмущалась и захотела укусить его, что, в принципе, и сделала. Мареш не издал ни звука, хотя по его покрасневшему и искривишемуся от боли лицу было все понятно. Он попытался отобрать свою руку назад, и Подснежник, нахмурив брови, все же пощадила его, жадно глотнув чаю. Это произошло настолько быстро, что даже Клим не успел ничего сказать. Как только девушка переключилась на кружку чая, Кэссиди схватился за его руку и поднял на нкго испуганный взгляд. — Да это мелочи по сравнению с тобой, — Чиро кивнул на перебинтованные руки Клима. — Я отойду. — Чиро, все точно в порядке?.. — Точно, не волнуйся. Мареш незаметно прошмыгнул в свою комнату, где у него хранилось абсолютно все, и Кэссиди, оставшийся с девушкой, со злости ткнул ее в руку, и это ее настолько разозлило, что она была готова его еще раз укусить, прокусить бинт и сделать ему больно, потому что этот длинный тонкий палец очень больно щипался и царапался! Подснежник зашипела, предупреждая: «Еще раз тронешь — сожру». Клим же в свою очередь тоже молча смотрел на нее: «Ой как страшно, я тебя так боюсь» (на самом деле он ее и правда немного боялся). Кэссиди что-то с несчастным видом пробубнил себе под нос, и к ним наконец-то вернулись старшие. Смерд сел за табуретку рядом с Подснежник, и она продолжила шипеть, глядя на рядом сидящего черноволосого юношу, который, казалось, будто тоже шипел на нее, слодив руки на груди. — А где же Чиро? — удивилась Сэнда, не увидев именинника за столом. — Он отошел, — мигом ответил Кэссиди. — Просто кое-что случилось… — Ш-ш-ш… — это означало: «Нечего было этому мальчишке на меня пялиться». — Ах, понятно, — кивнула женщина, подумав, что у ее сына снова кровь пошла из носа, совсем не заметив, как его укусили. — Кстати, Подснежник, ты… М-м… Не боишься нас? — Не боится — стесняется, — Смерд приподнял уголки губ. — Просто ей не так часто приходится выходить в свет на люди. — Ты — хеби, да, милая? — Сэнда продолжала засыпать ее вопросами, как и Чиро, и Подснежник, уже привыкшая к расспросам, кивнула головой. — Что-то ты какая-то обеспокоенная, — подметил Смерд. — Неужто стесняешься? — Ха! — воскликнул Клим. — Ты только сейчас это заметил? Ай! Подснежник задела его мощным хвостом, и у Кэссиди мигом заболели ноги, по которым она ударила. — Противная… — Ш-ш-ш. — Все-все, успокойтесь, — приказал Смерд, грозно взглянув на обоих. — Мы же в гостях, а вы себя так ужасно ведете. — Наконец-то ты взялся за ее воспитание… — Обнаглел! — Она тоже! Все за столом смолкли, и тете Сэнде тоже стало неловко из-за их ссоры, поэтому она решила сидеть тихо и ничего не говорить. Над ними нависла мертвая тишина, которую нарушил Чиро, внезапно для всех ворвавшийся на кухню. — Я приш… Что у вас так тихо? Все взглянули на него, и Клим расплылся в счастливой улыбке. — Все нормально, — сказал он. — Садись, мы как раз тут тебя ждем. — Сколько тебе исполнилось, щенок? — спросил Смерд, когда парень уселся между Климом и Чиро. — Шестнадцать, — бросил он. — Ух ты, в какой класс уже ходишь? — Я бросил школу… Год назад. — Понятно. Чиро положил в рот конфету и вспомнил, что сегодня ему надо будет еще сходить к дочке соседки и объяснить ей элементарное умножение. — Я как бы местный репетитор, — добавил Мареш. — Я объясняю темы и все такое. В школу иногда хожу, чтобы учителей навестить, хотя они особой роли в моей жизни и не сыграли. — А матери помогаешь хоть? — Естественно. — Молодец, а то понаплодились ученые тут. Чиро блекло улыбнулся. — Смерд, к слову, — осторожно начала Сэнда, — и сколько вы с Подснежник… живете? — Э-э… — запнулся тот. — Сколько? Да вон год почти. Все молчит. Только шипит, как видишь. — Заметила. Подснежник прожевала еще две конфеты и вновь зыркнула на Мареша, который продолжал глядеть на нее. — Чиро, лучше не надо, — предупредил Клим, одернув его за плечо. — Она очень больно кусается. — Знаю, — бросил он. — Но просто я совсем не знаю ее расу, и для меня видеть представителя майд прямо перед собой… Девушка, услышав его слова, недовольно нахмурилась​ брови и дотронулась хвостом до его ноги, чтобы не болтал такого, что будит в ней воспоминания о Хорикейне. Да, это был отвратительный человек, но как же хорошо, что его в ее жизни больше нет. — Она только со Смердом добрая? — поинтересовался Чиро, повернувшись к Климу. — Ко мне тоже… изредка. — Ясно. Что могло на нее повлиять?.. Прошлое, наверное. Вы что-нибудь об этом знаете? — Ш-ш. — Нет, она же не говорит. Чиро перевел взгляд на Подснежник, а потом — на Смерда. — Но ее нашел Смерд, да? — Ага. — Весело у вас. — Весело еще было, когда Смерд притащил с собой Шишку, которая инлокур, — по коже Кэссиди пробежались мурашки. — Они такие прожорливые и… неугомонные. — Я знаю, — важно кивнул парень. — Ужасно держать такую тварь дома. — Согласен. Ее надо кормить не чем попало, а исключительно тем, после чего она не станет волком или драконом. — А Смерд, как думаешь, способен завести дракона? — шепотом спросил Чиро с задорным огоньком в глазах. — Да мне кажется, что может, — мигом ответил Клим. — Этому мужику все подвластно, ей-богу. — О чем говорим? — прервал их беседу Смерд. — Вон, Клим, как ты Чиро развеселил — у него даже глаза засияли. Тот засмущался, и все ему заулыбались — все, кроме Подснежник, недовольно допившей свой чай. — Недовольная какая стала, — заметил мужчина. — А ну не дуйся. «Я не дуюсь», — мысленно огрызнулась она и тут же поняла, как сильно хочет уйти в свою комнату в избе. Подснежник вообще хотела бы побыть наедине со Смердом еще, без этих двух дружков и этой женщины. Но даже если они придут домой, Клим будет с ними. Что ж, может, выпросить у него чтение вслух? Или пусть ей стих напишет, а то совсем разленился. Они сидели и разговаривали еще около часа, говорили тосты Чиро (даже сам Смерд пожелал ему счастья!), а когда трапеза подходила к концу, тетя Сэнда предложила выйти всем прогуляться. Вся компания покинула домик, и они прошлись до дороги с лужайкой, где Смерд недавно был с Подснежник. Женщина, взглянув на одуванчики и венок девушки, заулыбалась еще шире. — Как мило, — произнесла она, и Подснежник показалось, что эта Сэнда довольно милая. — Ох, уже солнце садится. Все подняли глаза и увидели ласково-пурпурный закат, украсивший все небо. Еще и воздух похолодал. Ветерок теперь дул прохладный, и Подснежник стало немного зябко из-за этого. — Я, наверное, пойду, — сказала Сэнда. — Спасибо вам. Чиро, ты со мной пойдешь? — Я провожу их, — подмигнул он. — Жди меня. — Хорошо, милый. Они распрощались с тетей Сэндой и прошли на лужайку, чтобы Чиро смог посмотреть на коров. С ним пошли Подснежник (в частности из-за своего любопытства) и Клим. Смерд остался у желтой части луга, покрытой одуванчиками. Кэссиди сначала боялся подходить к животным и как-то пытался держаться поближе Чиро, но тот шел слишком уверенно и уже через пару секунд гладил Монику по голове. Девушка с веночком из одуванчиков на голове пристально наблюдала за этими двоими. Клим будто ненарочно касался Мареша, тот улыбался, и они вместе смеялись. Казалось, вот-вот — и они обнимутся. Подснежник хмыкнула и обернулась посмотреть на мужчину. Тот опять сидел на траве рядом с корзинкой с едой, которую подарила Сэнда, и снова что-то делал. Она узнала эти движения рук — он плел венки. — Надо будет ее обратно завести, — сказал Мареш Кэссиди. — Наверное, мама на меня надеялась, вот и ушла. А так бы Монику с собой забрала. — Угу. У меня так же было с Сюзанной. Это лошадь моей сестры. Но Илона предпочитала все же сама за ней ухаживать. И лошадь свою любила больше меня. — Да ладно тебе! Тебя больше. — Казалось, что нет! — Ну я думаю, тебя и сейчас многие любят. — Ну… — он отвел взгляд. — Не знаю. — А я знаю. Они смущенно взглянули друг на друга, и между ними втиснулась Подснежник, удивленно посмотревшая на них. — Господи, Подснежник! — захохотал Клим. — Втиснулась! Он похлопал ее по плечу, и она хотела было зашипеть и укусить его, но сама расплылась в улыбке, обнажив клыки. Чиро тоже захихикал и протянул ей раненую руку. — Давай больше не кусаться? Подснежник сверлила его недоверчивым взглядом, но, подумав, все равно пожала его руку и пригрозила хвостом: «Будешь раздражать — ударю, имей в виду». — Черт, сегодня был такой прекрасный день, — произнес довольный Чиро, чьи светлые волосы трепал ветерок, от чего он казался еще более счастливым. — Спасибо всем. — Мы всегда рады обрадовать тебя, — напомнил Клим. — Правда. — Спасибо. Правда. Мареш поцеловал его в щеку и на ухо сказал: — Я уже выучил твой стих наизусть. — Приятно. — Оп, с днем рождения! Чиро дернулся и резко обернулся. Смерд надел на его светлую голову венок, а потом наградил такой же красотой и своего ученика, похлопав обоих по спинам. — Это немного не по-мужски, но от души, — Смерд повернулся к Марешу. — Не расстраивай его поэтическую душу, по рукам? — Не буду, — и они пожали друг другу руки. — Мы пошли, а то еще идти, а уже темнеет, — мужчина потрепал его макушку. — пока, малой. — До свидания, Смерд. Пока, Клим. Пока, Подснежник. — Пока-пока! Они втроем ушли, и Чиро остался с Моникой смотреть им вслед и скромно улыбаться.

***

Может, они нигде и не работали, но время все равно пролетало быстро и незаметно. Этим летом все жители избы много гуляли, даже в город пару раз выезжали. Подснежник в Комерте была лишь раз, сумев пересилить свой страх перед людьми — любопытство взяло верх. После того, как неделю назад Клим отдельно съездил в город, он решил поехать еще раз со своей дружной компании. Смерд, чтобы не вызывать подозрения у окружающих, постарался как-нибудь замаскировать Подснежник, и в свет она вышла обычной девушкой с двумя голубыми глазами и даже без хвоста. Они также взяли с собой корзинку, которую вручили Кэссиди, и вышли из леса, где еще около получаса шагали по дороге, пока им не встретился добрый мужик, согласившийся их подвезти. Их «карета» жутко скрипела, а проезжая по камням, тряслась. Это их компанию раздражало, но жаловаться никто не смел, ведь этот мужик по доброте душевной согласился их довезти до Комерта. Так еще и бесплатно. На Подснежник этот мужчина иногда косо глядел и разглядывал, а она, замечая его подозрительные взгляды, отводила взгляд. Девушка жалась к Смерду и показывала свой на время обычный язык то мужчине, то Климу, пока мужчина, служивший ее защитой после клыков, не сделал ей замечание. «Нельзя так себя вести, тем более с тем, кто бесплатно согласился нас подвезти». Клим сидел слева от Смерда, как раз с той стороны, где у него еще остался глаз, поэтому учитель пристально за ним наблюдал, чтобы не творил всякую чепуху. В итоге Кэссиди, засмущавшись, чуть не свалился на дорогу, неловко улыбнувшись мужчине. «Не смотри на меня так», — попросил юноша, но колдун продолжил глядеть на него ему же назло. Так, чтобы пораздражать. Когда они вышли на торговую площадь, Смерд узнал в этом городе уже приевшийся ему Комерт, веселый и пестрый. Вокруг ходили люди разных сословий: виднелись и обычные крестьяне в потертых джинсовых костюмах, и городские в аккуратных одеждах. По дорогах ходили отряды, охраняющие город. Их доспехи блестели на солнце, а лица были искажены гримасой недовольства, от чего Клим тут же проникся к ним не очень приятными чувствами. — Эти лица такие страшные, — фыркнул парень, получив подзатыльник от учителя. — Прямо как ты, — усмехнулся Смерд, поворачиваясь к Подснежник. — Вот, Подснежник, наш город. Тебе нравится? Девушка спряталась за ним и покачала головой. — Да, никто же не видел хеби вживую, — задумчиво произнес Смерд. — Ровно как и драконов в виде людей. Правда, ты у нас сейчас как человек, но все же… — Чего? — удивился Клим, оторвав взгляд от прилавка со сладостями. — Драконы в обличье людей? — Ага, такое бывает, только никто об этом не знает, — вздохнул мужчина, погладив Подснежник по голове. — Был у меня один знакомый дракон, мы с ним разошлись. Так уж получилось. Ему тяжело пришлось в обществе. Скрывался постоянно, но вскоре его раскрыли и убили. После этого слухи про драконов и пошли… — А как же так получилось? Как вообще они могут превращаться в людей? — Хах, ты заинтересовался в этом только сейчас, — хмыкнул колдун. — Ну ладно, я расскажу тебе сейчас. Если соберусь. Смерд откашлялся и, купив три пирожка, отдал один Климу, второй — Подснежник, а третий оставил себе. — Драконы — сами по себе странные и загадочные существа, — начал он. — Разумные могут превращаться в людей, тупые — не могут. Есть также полукровки — это те, кто рождены от союза разумного дракона и человека. Да, такие есть. И они, возможно, сейчас ходят рядом с нами. Как и настоящие драконы. Если говорить о хеби, то они тоже, наверное, здесь живут, но их очень мало. Клим дожевал пирожок и с удивлением в узких черных глазах посмотрел на учителя. — Как много всего можно в городе увидеть… — Смотри, видишь эту женщину? — Смерд кивнул на высокую девушки с длинными черными волосами и шрамом на лице. — Она полукровка. По ней сразу видно. У нас, колдунов, глаз на таких наметан. — Она, наверное, из королевской армии, — подумал Кэссиди, посмотрев на нее. — Это тоже по ней видно. Даже полукровки могут чего-то добиться среди людей… — Здравствуйте, Армура Риччи, главнокомандующий королевской армии. У вас проблемы? — грозно спросила женщина. — Смотрите на меня так. У вас точно все нормально? Документы у вас при себе? — Ох, извиняемся, мы ничего не хотели вам сделать, — ответил за всех Смерд. — Мы просто впервые здесь, и мы потерялись. Не подскажете, как пройти на центральную площадь? — Идите прямо, а потом сверните налево, — отпарировала она. — Вопросы кончились, до свидания, спасибо, — мужчина взял Клима и Подснежник под руки и потащил за собой. — Ты видел ее брови и глаза? — шепнул колдун ученику на ухо. — Да… Она полукровка? — Ага. Смерд вывел их на центральную площадь и послал Клима за медом, дав тому несколько монет. Сам он с Подснежник продолжил изучать прилавки со всякими приправами и оберегами, шкатулочками и сувенирами. Мужчина расспрашивал о цене, о свойствах и все же купил себе подвеску с сушеным васильком внутри. Колдун захотел присмотреть девушке одежду и остановился около лавки с шарфами и пледами, что располагался рядышком с одеждой. — Выбери себе что-нибудь, а то в одной черной футболке несчастной ходишь, — Смерд кивнул на одежду, и Подснежник, скромно начав рассматривать красивые узоры на шарфиках, взяла один из них. — О, хороший выбор, девушка, — кивнул продавец. — Ручная работа, шелк. — Нравится? — улыбнулся мужчина, обняв ее за плечи. — Можем взять. И свитер себе присмотри. Подснежник последовала его совету и уже через десять минут отправились к фонтану, где договорились встретиться и с Климом. Когда они уселись на лавочку у фонтана, Смерд устало вздохнул и закинул ногу на ногу. Брызги воды попадали на них и тут же испарялись, ведь были небольшими. Рядом с мужчиной и девушкой соседствовали еще какие-то люди, которые пялились на Подснежник, но ее даже больше не смущали эти взгляды, поэтому она продолжала не обращать на них никакого внимания. Клим бродил где-то рядом, и Смерду казалось, что тот просто заблудился и сейчас пытается найти этот злополучный фонтан с лавочками рядом. Тот самый фонтан, что рядом с королевским дворцом, такой большой и красивый. И шумный. Колдун наслаждался журчанием воды и думал, кто сейчас вместо него отчитывает его ученика за глупость и невнимательность. Смерд начал оглядываться и выискивать взглядом ученика, который не дай Святой дракон сейчас тратил последние деньги из их общего бюджета. Если он истратит все, то его учитель самостоятельно заставит Клима готовить зелья и собирать травы, чтобы Кэссиди сам поехал в Комерт зарабатывать потраченное. Хотя они, может, в следующий раз в Комерте окажутся нескоро — ну что им, жителям избы, находящейся аж в лесу, делать в городе? Конечно, мало чего, особенно когда все они — без денег. Смерд провел рукой​ по волосам Подснежник, чтобы успокоить себя, и обнял ее за плечо (это уже вошло у него в привычку). Она подвинулась к мужчине, чтобы быть в безопасности, и продолжила рассматривать окрестности, такие незнакомые ей. Вокруг стояли лавочки с товарами, вдалеке виднелись красивые каменные дома с разноцветными крышами. Королевский замок огражден высоким забором, а над ним возвышается сам дворец с разнообразными вычурными башнями и окнами. Девушка подумала, что интересно было бы там побывать, но короли, наверное, как Смерд — в свой дом (комнату) никого просто так не впускают. Мимо них проехала лошадь с изящной каретой, и Подснежник, вглядевшись в нее, заметила какую-то светловолосую женщину, которую во дворец впустили сразу же. До девушки донеслись слова охраны: — Неужели Люмина Иоеску наконец-то вернулась? — Да, — ответил кучер. — Путь был нелегким, из земель короля Адама. — Странно, что вы еще остались живы, — усмехнулся охранник, и ворота закрылись. Подснежник сглотнула и повернулась к Смерду, будто желая спросить, кто это был и почему ее впустили. — Это, наверное, какая-то важная шишка, как та тетка, которая к нам подошла, — отмахнулся он. — Или какой-нибудь родственник. Ты, наверное, этим заинтересовалась, милая. Она кивнула и положила голову на его плечо. И где этот Клим бродит?! Даже у фонтана им стало жарко, а Подснежник так много еще хотелось посмотреть и изучить!.. Например, Смерд сказал, что они смогут пообедать в какой-нибудь забегаловке, и одна идея о том, что все вместе будут сидеть за другим столом в другом месте и есть другую еду, будоражила ее. И есть уже давным-давно хотелось. Вскоре наконец показался Клим, громко плюхнувшийся рядом с девушкой. Он отдышался и, опустив ладонь в фонтан, умыл вспотевшее лицо. — Я задержался, извините, — выдохнул Кэссиди. — Я потерялся. — Как и ожидалось, — рассмеялся мужчина. — Ладно, пойдемте поедим, что ли, ребят. Смерд поднял всех, и они втроем направились к забегаловке, которая по сравнению с остальными выглядела несколько беднее, но это совсем не значило, что еда там могла быть невкусной. Место они заняли в самом уголке, и к ним тут же подошел официант. Смерд, не задумываясь, заказал себе мясо и кружку пива, Клим — что-то травяное, а когда очередь дошла до Подснежник, она замолчала. — А что будете вы, мадам? Девушка не знала, что ответить, поэтому молчала, но тут Смерд ответил за нее: — То же, что и я, только без пива. — Ну хоть Подснежник не спаиваешь, — фыркнул Клим. — Молчать, щенок. Официант поспешно удалился, не желая слушать их разборки, и Смерд выглянул в окно, стараясь игнорировать своего нерадивого ученика. Мимо забегаловки регулярно проходила городская охрана: то две молодые девчонки (одна из них напомнила девушку из детства Клима — подходила под описание точь-в-точь), то двое парней, то старики. Эти рожи Смерду, правда, были неприятны, потому что именно они в его время пытались его арестовать и казнить. Да и сами лица были страшными. Только у той девушки с рыжеватыми волосами оно было миловидным и совсем не отталкивающим. Пообедав, они отправились к Комертскому университету, где учился отец Чиро. Рядом с ним располагалось много высоких домов, а рядом с ними копошились толпы людей, куда-то вечно спешащих. Вообще, рядом с этим университетом часто устраивали какие-то ярмарки и что-то подобное, и сегодняшний день был не исключением. Громкая музыка веселила окружающих, и они все улыбались друг другу, и угрюмое лицо Смерда все портило, ведь даже Подснежник с Климом расплылись в счастливых улыбках. — Просто Смерд не умеет веселиться, — сказал Кэссиди. — Совсем. — Заткнулся, — приказал тот. — Просто не вижу смысла в этом. — Девочка, у тебя такие волосы красивые… Подснежник резко обернулась и увидела перед собой маленькую девочку. Она рассматривала ее локоны и гладила их, но девушка резко забрала свое себе и нахмурилась. — Можно я сделаю тебе косичку? — Девочка, не думаю, что ей понравится, — вздохнул Клим, вспоминая случай с расческой. — Может, попробуешь? — приподнял уголки губ мужчина. — Я-то не умею косички заплетать, а тут тебе так красиво волосы соберут. — Я не больно заплетаю, — добавила девчонка. Подснежник с неуверенностью посмотрела на мужчину и попыталась улыбнуться девочке, присев на лавочку. — Спасибо! — обрадовалась она и принялась заплетать ей волосы в толстую косу. Смерд глядел на нее и улыбался, а Клим улыбался, смотря на учителя. Видеть влюбленного Смерда было самым милым, что когда-либо существовало. Он улыбался и умилялся Подснежник, называл ее «милой» и делал все, чтобы она тоже, как и они, улыбалась. «Клим, любовь и привязанность приносят только боль», — вспомнил Кэссиди и еле сдержал смешок, чуть не соскользнувший с его губ. Когда девочка закончила, она попросила Подснежник повернуться к ней. Девушка обернулась, и юный парикмахер захлопала в ладошки от радости. — Вы такая красивая! Ваша жена, дядя с белыми волосами, такая красивая! Клим все же рассмеялся, а Смерд, грубо скинув его руку с плеча, улыбнулся хеби, заметив, что с этой косой она и правда стала жутко красивой. Наверное, даже чарующе красивой… Безумно красивой. — Тебе идет, — сказал он, потрогав белую косу. — Походишь так несколько дней? Все равно расчесываться не любишь. Подснежник кивнула и жестом поблагодарила девочку за такой подарок. — Приходите еще! — Обязательно. Они побродили вокруг университета и даже поучаствовали в викторине, в которой позорно проиграли от того, что ничего не знали. Но Клим со Смердом все равно похихикали над собой и пошли дальше. Рядом с университетом находилась королевская школа для подготовки магов. Увидев ее, Смерд нахмурил брови и уже хотел было свернуть, но из-за Клима и Подснежник последовал за ними дальше. Такое же белое здание с огромными окнами вызывало не восхищение, а отвращение. Именно здесь дети и подростки определяли свою специальность, именно здесь многих выбирали важные шишки в ученики, именно эти люди, которые учились в подобных школах, убили его мать. — Смерд, неужели ты и правда ненавидишь магов? — спросил Клим. — Мне кажется, их специализации довольно интересны. — Мог бы тогда сразу к ним и валить, несчастный, — огрызнулся он. — Они же лучше таких колдунов, как мы, которые сидят в избе и считают свои оставшиеся денечки до смерти. — Ну тогда ты бы мог грабить и убивать! Веселее бы жилось! — Было весело сначала, но потом это куда-то ушло. Кэссиди смолк, и Смерд подошел к забору школы, дотронулся до него и усмехнулся, когда на него покосился охранник. — Здравия желаю, зачем вы трогаете забор? — обратился мужик к нему. — Нравится он мне, — фыркнул мужчина. — Если вы не хотите нажить себе проблем, то проваливайте. — Как пожелаете. — Коодунам не место в обществе, — прошипел охранник, когда мужчина отвернулся. — Еще спасибо скажешь, что я тебя отпустил. — Че? — выгнул бровь Смерд. — Колдун? Вот балин! Клим, представляешь, только волосы в белый покрасишь — и на тебе! Я колдун! Ха-ха! Мужчина, вы совсем тю-тю кидать предъявы на каждого! Вы еще скажите, что у меня проблемы со внутренним миром! — Господи, мужчина, уходите! — Все, баста! Ужасная охрана нынче, ужас… — Смерд, ты чего?! — Видишь, он даже магию во мне не смог разглядеть. Придурок. А ты говоришь — специализации хорошие. Их, вон, не обучишь магию видеть в других — они ничего и не увидят. А колдуны, как я, — скроют, и хорошо все. — Я плохо разбираюсь в этом, — буркнул Кэссиди. — Да не ясно, что ли, что они обучают людей одной, конкретной специализации? — взревел Смерд. — Один будет учиться лечить, второй — драться, третий — будет видеть магию и выслеживать врага. Это все в королевских школах. А в сельских для хиленьких магов все плохо. Да, такие есть, только там конкретно ни на кого внимания не обращают. Мол, есть ты и есть. Умеешь в воздух кружку поднимать — молодец. Поэтому многие дети со слабой магией учатся в обычных школах. В «особых» им делать нечего. И ничего им и не дадут. В обычных их лишь простейшим заклинаниям такие же хилые учители научат. Это если они еще есть. — Я помню, как у нас одну девочку в школу при короле забрали, — сказал Клим. — У нее было много магии внутри. А на меня так странно посмотрели — и бросили. — Ну конечно, магам не хочется никого развивать, — покачал головой мужчина. — Потому слабеньких и оставляют. — Да уж. — И не говори. Подснежник внимательно их слушала и шла рядом, рассматривая город. Втроем их компания шла по каменной дорожке и без конца болтала, пока силы у них не кончились. Даже Клим устал ныть и что-то бурчать под нос. Домой они направились, когда уже начало темнеть. Дорога домой обещала быть длинной. Ноги не хотели идти, и Смерд, до сих пор полный сил, будто тащил этих двоих за собой. Девушка уже засыпала, как и Кэссиди, регулярно протирающий глаза. К счастью, им снова встретилась по пути повозка, согласившаяся довезти их до деревни. Они вновь уселись, и тут же на оба плеча мужчины легли две головы: справа — Подснежник, слева — Клима. Смерд устало вздохнул и притянул обоих к себе за плечи, приготовившись уже и самому уснуть. Глаз закрывался, клонило в сон. В общем, усталость давала о себе знать, и лишь корзинка с покупками не давала спать — еще и свалится по дороге. Телега остановилась, и Смерд разбудил Клима, который рефлекторно схватился за корзинку. Он спрыгнул с телеги и поблагодарил мужчину с его женой. Смерд поддержал его и взял на руки Подснежник, которую никак не хотелось будить. Она что-то поворчала и вновь замолчала. Колдун прижал ее к себе, и через минуту они уже пробирались сквозь темные высокие деревья к избушке. Дома Смерд уложил Подснежник в кровать и присел рядом с ней. Клим удалился в свою комнату и, видно, уже завалился спать. Свечка в руках мужчины уже догорала, поэтому создавала мало света, из-за чего он не мог отчетливо видеть безумно милое спящее лицо девушки. Колдун коснулся ее волос руками и убрал их со лба, в который он ее и поцеловал, любуясь на ночь этой красотой. Ее хвост, который вернулся после того, как Смерд снял заклинание, еле заметно шевелился и шуршал одеялом, сама девушка ворочалась и никак не могла улечься. Смерду хотелось лечь рядом с ней, но он так и не решился на это, побоявшись ее какой-либо реакции. — «Мне не нужна любовь, бе-бе-бе», — в дверях появился Клим с распущенными волосами и уставшим, но улыбающимся лицом. — Что, влюбился все-таки? Смерд ничего не ответил и лишь вздохнул, покинув комнату Подснежник. — Не твое дело, щенок. — Значит, влюбился, — улыбнулся Клим. — Как же я рад, что мой учитель наконец-то смог почувствовать хоть что-то, кроме ненависти ко мне. — Спокойной ночи, — отрезал мужчина и назло ученику потушил свечу, чтобы тому было тяжелее добраться до своей кровати. — Спокойной, — буркнул тот в ответ и с грохотом ввалился в свою комнату.

***

Прошел целый год после принятия Подснежник в их скромную семью. За этот год много чего поменялось, а многое — осталось прежним. Например, Смерд до сих пор пек свои фирменные печенья, кричал на Клима, который пытался приготовить какое-нибудь зелье. Пушок храпел на полке и следил за происходящим, а Шишка все меняла и меняла свой облик. Сейчас она была пушистым белым зверьком, любящим подремать в их корзинке на печи. Кэссиди до сих пор любил Чиро и сейчас, сидя у окна, за которым вновь выпал снег, думал о нем, склонившись над листком бумаги. Первый снег его вдохновлял, и строки будто сами себя писали, и ему это нравилось. Нужно будет встать, надеть пальто — и выйти на улицу, похрустеть снегом, поваляться в нем и отдохнуть от всего, что сейчас его окружало. Вспоминая Чиро, сердце у Клима сжималось так же сильно, как и раньше. Одна мысль о нем заставляла его улыбаться или грустить от все той же «дружбы». На данный момент он скучал по Марешу потому, что у того появилось множество проблем, и Кэссиди просто горел желанием помочь ему со всем справиться. Например, у Чиро заболела мать, которой с каждым днем все сложнее было вставать с кровати и работать, а также они потихоньку начали влезать в долги. «У нас мало денег, а с нас все требуют и требуют, — жаловался парень, вздыхая. — Если все так и будет продолжаться, у нас с мамой изымут и ферму, и дом. И мы, наверное, будет скитаться где-нибудь в Комерте. Если и оттуда нас с ней не выгонят». Клим не знал, как мог бы им помочь, поэтому осенью бегал к Марешам и переносил корм, собирал сено вместе с Чиро, пока тетя Сэнда, кашляя, старалась хоть что-то вместе с ними сделать. Парень всегда косился на мать каждый раз, когда та начинала кашлять, и сводил брови к переносице — волновался. Кэссиди мог понять его переживания и каждый раз хлопал его по плечу в надежде успокоить его. Но у юноши совсем не получалось. «Пойми, Клим, я не могу просто перестать думать об этом, — вздыхал Чиро. — Я просто хочу, чтобы она поправилась. Я вскоре поеду в город. Не хочешь съездить со мной?» Клим каждый раз молчал и просто кивал головой. Они возвращались всегда поздно, и когда те приезжали, Кэссиди как всегда хотелось поцеловать Чиро на прощание, но, следуя своим правилам, он всего лишь обнимал его, еще долго не желая отпускать Мареша куда-то. Нет уж, пусть он остается с ним. Только с ним он мечтал встречать закаты, только с ним он мечтал быть всегда. Но кто же знает, когда ему удастся разрушить эту стену между ними? Конечно, никто. И Клим сам не знал, когда все это прекратится. «Сегодня очередной обычный день, — писал Клим в своем дневнике в кожаной обложке. — Ничего не происходит». Как обычно и случалось, Кэссиди ошибался. После завтрака Смерд куда-то смылся, оставив Подснежник и Клима наедине друг с другом. Парню было к этому не привыкать, и он тут же схватился за книгу, которую недавно начал читать. Девушка пристроилась рядом с ним и уставилась в книгу, ожидая, пока парень начнет читать. Они вместе почитали, потом разошлись. Затем снова встретились, чтобы поговорить о чем-нибудь, потому что в избе стало слишком скучно. Снова попрятались в своих комнатах. Смерд так и не приходил. Его большие следы на крылечке еще не замело, и Клим заметил, что учитель пошел по излюбленному им маршруту — вглубь леса. Там этот мужик, наверное, вновь собирает свои цветочки, из которых что-нибудь сварит, или просто наслаждается зимней природой. Да, зима в их лесу всегда была красивой, и любоваться «снежным королевством» было лишь одним удовольствием. Кэссиди, к слову, посвящал этому стихи, но они затерялись где-то в глубинах его выдвижного ящика в столе. О том, что Климу с Подснежник удалось наладить отношения, никто спорить и не собирался. Они каждый день проводили время вместе, болтали и читали книги, даже делали какие-то поделки, поднимали стаканы в воздух, ругались и доставали Смерда. Кэссиди чувствовал, что она — его друг, как бы порой он на нее ни злился. Да-да, девчонка бывает противной и злой, способной больно укусить за и так больную руку, но она ведь всегда выслушивала его, хлопала по спине и вела себя, как настоящий друг. Ну разве это не дружба — сидеть вместе на одном подоконнике, поджав под себя длинные ноги или мощный хвост, и пить горячий чай, заваренный Смердом, стоящим рядом с ними? Безусловно, эти моменты для Клима были самыми дорогими и запоминающимися хотя бы потому, что Смерд в них не орал как сумасшедший, от чего его слюни попадали на лицо. Сейчас же вся изба была в сборе. Заслышав шум в гостиной-кухне, Клим отложил перо и выглянул из комнаты. За круглым шатающимся столом собрались все: и Смерд, и Подснежник, И Пушок, и Шишка. Кэссиди решил выйти к ним, и к счастью, стула на него хватило. — Уже год прошел! — воскликнул Смерд. — Вы все такие взрослые уже. — Особенно ты, старик, — усмехнулся Пушок. — Уже скоро тридцать пять, да, дружок? — А тебе-то сколько, жаба? — фыркнул тот. — Девяносто семь? — Вообще-то мне около семидесяти, — обиженно пробубнила лягушка и слопала пару мух. — А вот мне же будет целых двадцать лет! — опомнился Клим. — Черт, двадцать… — Маленький еще, — отмахнулся учитель. — До меня расти и расти. Двадцать лет — самая лучшая пора. — Ага. Особенно с тобой. — Видишь, согласился! — Было бы интересно узнать, сколько тебе, Подснежник, — обратился к девушке, жующей печенья, Клим. — Но ты до сих пор не помнишь, да? Она кивнула, решив сохранить в тайне свое недавно всплывшее в памяти воспоминание. Оказалось, что когда она жила в старой семье, ей был двадцать один год. — Что мы тут возраста обсуждаем? — удивился Смерд. — Давайте о чем-нибудь другом! Например… Даже и не знаю, чего бы вам такого интересного рассказать. — Можем просто помолчать, — улыбнулся Клим. — Попьем чай, обменяемся взглядами… — Ага, лучший разговор, — закатил глаз мужчина. — Надо бы нам всем на улицу выйти, снеговика, что ль, слепить. Клим, у нас ведро еще осталось? — А ты в подвале посмотри. — Дерзит он мне тут. Смотри мне, а то скоро за такие словечки по пять часов на улице торчать будешь. — Ладно, молчу. Они рассмеялись, хотя Кэссиди было совсем не до смеха. Он снова посмотрел в окно и увидел, как с их ветхой крыши избы упал снег. — Что ж, знаете, я и правда не могу поверить в то, что мы живем вместе уже столько времени, — продолжил разговор Смерд. — Это так прекрасно, что никто из нас еще не умер. — Ты, наверное, первый в очереди, — хмыкнул Клим и тут же мысленно ударил себя по губам. — За этот промежуток времени много чего изменилось, — задумчиво произнес колдун. — Например, к нам присоединилась наша милая Подснежник, верно, милая? Она кивнула и смутилась, когда все взгляды обратились именно на нее. — Мы рады, что ты живешь с нами вот уже почти год, — мужчина приподнял уголки губ, и девушка узнала в нем своего любимого человека. — Оставайся с нами навсегда, а? Подснежник уверенно кивнула. Конечно, она останется с ними, куда ей еще деваться? Обратно к Хорикейну возвращаться? Ну уж нет, этого она не сделает ни за что и никогда. — Может, не все тебя сначала приняли, — Смерд покосился на ученика, — но сейчас все наладилось. И это хорошо, потому что ты рядом. Может, ты и шипишь, и кусаешься, но мы все любим тебя. — Особенно Смерд, — шепотом добавил Кэссиди и подмигнул подруге. — Хочется выпить за тебя, но нет ничего такого у нас, — пожал плечами мужчина, — к сожалению. А я ведь так люблю спиртное… — Тебе нельзя пить, — отрезал Кэссиди. — Тебя жутко выносит после первой же кружки. — Кто бы говорил. Клим поежился, вспомнив, как он сам выпил, а потом бесился еще долгое время, творя всякий бред, о котором и не помнил на следующий день вовсе. — Что ж, давайте растопим печь! — предложил Смерд, и Шишка спрыгнула с его колен. Мужчина достал дрова, и все жители по традиции собрались вокруг него. Он закинул бревна в печь, засунул туда руку и зажег огонь, в котором осталась его ладонь. Но вытащил колдун ее невредимой, без единой царапины или ожога. Смерд лишь вытер ее о штаны и пригласил всех погреться у свежего огонька. Он принес им всем плед и, усевшись посередине, накрыл им всех, в том числе и себя. Клим, взявший Пушка на руки, пристроился справа от него, а Подснежник, гладящая сопящую Шишку, — слева. Все разом затихли, вслушиваясь в треск бревен и тиканье часов с кукушкой, которая должна была выскочить через пять минут. — Я люблю эту печь, — сорвалось с языка Клима. — Не знаю почему. Просто люблю. — Я тоже, — поддержал его Смерд. — Я еще помню, как свалился с нее. — Помню-помню… — Черт, я вообще люблю эту гостиную-кухню… — Ага, я тоже. Тут так уютненько. Смерд и Клим вновь замолкли, но на этот раз от удивления. Их головы резко повернулись к Подснежник, спокойно хрустящую печеньями. — Подснежник?! — Чего? — Ты говоришь! — обрадовался Клим, сбросив с себя плед. — Говоришь! Да ты же не немая! — А ты че, думал, я ни слова не могу сказать? — усмехнулась она. — Глупый. Божечки, да ты всегда таким был. — Подснежник! — снова повторил он, не веря своим ушам. — Говоришь…. Это значит, что теперь и ты сможешь обзывать меня. — Точно, дурак. — Я так и знал, змея. Девушка хмыкнула и перевела взгляд на Смерда. — Ты хотел услышать меня. — Теперь я услышал. Подснежник расплылась в улыбке, будто и не дерзила только что Климу, и Смерд последовал ее примеру. Они рассмеялись, и Кэссиди почувствовал себя третьим лишним, но все равно решил не вмешиваться в их разговор. — Какой приятный. — Что? — Голос. Твой голос. — Спасибо, — ответила она. — Я и сама забыла, как он звучит. — Наверное, это ужасно. — Еще как. — Скажи еще что-нибудь. — Что мне сказать? — Что-нибудь. — Ха-ха, я говорю: Клим дурак и идиот! — Правду матку рубишь, милая. — Эй! — возмутился Клим, но его продолжали игнорировать. — А мне что-нибудь скажешь? — с легкой улыбкой на лице спросил Смерд. — Не знаю, — покачала головой она. — Правда не знаю. — Ну ладно. У нас ведь с тобой еще так много времени, чтобы поговорить. — И правда. — Так, я понимаю, что между вами всякие искры летают, но я тоже тут, и я тоже рад, что Подснежник говорит! — вновь рассердился Клим. — Давайте еще игнорировать меня специально будем! — А где Клим? — захихикала Подснежник. — Я его сегодня не видел, — свел толстые брови к переносице Смерд. — Где же он? Кэссиди демонстративно фыркнул и сложил руки на груди, но учитель лишь потрепал его по макушке, весело рассмеявшись. — Не сердись, щенок. — А я буду. — Не сердись, идиот. — Да вы достали! — Ну не злите вы его! — вмешался Пушок. — Вон, щас пар из ушей пойдет. — Ой, Пушок! — обрадовалась Подснежник. — Привет! — Дева Квария, красавица наша, — протянул тот, — я так рад, что ты заговорила. Наконец-то мы слышим твой сладкий голосочек. — Сразу столько комплиментов на меня свалилось, — засмущалась та. — Вот что значит находится в кругу мужчин. — А каких мужчин! — О да! Прекрасных мужчин! — согласилась она. — Давайте в честь того, что Подснежник заговорила, слепим снеговика, что ли, — одержимый своей любовью к снеговикам, в который раз предложил одно и то же Смерд. — Милая, будешь подсказывать нам, что и как сделать, сойдет? — Ух ты, я руководитель! Давайте! Я в комнату. Подснежник забралась на подоконник в своей комнате и кивнула мужчинам, чтобы те собирались. Они надели свои пальто, шапки, варежки и вышли на улицу, где на голову Кэссиди из-за заклинания Смерда свалился снег. Парень стряхнул его с головы и что-то пробурчал под нос. Подснежник и правда подсказывала им, стуча для начала по стеклу, а потом говоря. Что ей не очень нравится. Так, Клим и Смерд слепили довольно неплохого снеговика с более очаровательной улыбкой, чем прошлогодний. Шарфик и шапка остались теми же, что и метла. Они вдвоем полюбовались своим творением, и когда девушка кивнула, зашли домой с раскрасневшимися носами и щеками. — Замерзли-то! — покачала головой Подснежник. — Я бы столько на морозе не выдержала. — Ну, ты — это ты, а мы закаленные, — гордо выпрямил спину Клим. — Не впервой столько гулять. — Конечно, когда мамка злая, не только горох познаешь, — усмехнулся Смерд. — Милая, повесь пальто, пожалуйста. Девушка приняла его тяжелую куртку и повесила на крючок, как он и попросил. Она подумала, что он сейчас чмокнет ее в щеку, и Подснежник уже почувствовала на щеке его холодный поцелуй, но ничего такого мужчина так и не сделал. — Спасибо. Так, я достану наши запасы — надо пообедать в честь такой знаменательной даты хорошенько, — объявил колдун. — А потом давайте в слова поиграем. — Зачем в слова? — удивился Клим. — Ты до сих пор играешь в это? — А что? Будет нас четверо: я, ты, Пушок и Подснежник. Все же играют? — Да, — в один голос ответили все вышеперечисленные, и Смерд кивнул. — Вот и хорошо. Обед, кстати, вышел очень хорошим. Наевшись грибов, салатов и даже вареньем, жители избы принялись играть в слова. Климу постоянно не везло, и слова попадались на букву «а». Он нервно вспоминал все умные словечки, которые иногда произносил Чиро, но ничего так и не пришло в голову, потому парень вскоре проиграл. Пушок также вылетел, и в игре остались лишь Смерд с Подснежник (как она еще не проиграла — никто не знал). — Молекула. — Арифметика. — Аллергия. — Яблоко. — Омоним. — Месяц. — Ценник. — Ковер. — Рыба. Подснежник запнулась. — А… Ам… А… — Ну же. — Подснежник больше не знает слов, Смерд, ты выиграл! — вошел в роль судьи Клим. — Все, Подснежник. — Тихо, — отпарировал тот. — Я хочу услышать, что она скажет. — А… Апельсин. — Уже было, — улыбнулся Смерд. — Извини, милая, но повторяться нельзя. Я победил. — Ну и ладно! — обиделась на всей девушка, закинув ногу на ногу. — И выигрывай! — Ой-ой, кто обиделся. Подснежник показала Смерду змеиный язык и отвернулась, громко хмыкнув. — У-у… — протянул Клим. — Все плохо. Мы ее обидели. — В следующий раз она точно выиграет, — заключил мужчина и дотронулся до ее длинных белых волос. Она содрогнулась, но не повернулась к нему, что означало: «Я не намерена говорить с тобой». Девушка уползла в свою комнату и просидела там до самого вечера, пока Клим, Пушок и Смерд что-то бурно обсуждали. Они радовались тому, что услышали голос Подснежник, и она, подслушивая их беседу, сама поневоле расплывалась в улыбке, осознавая, что кому-то нужна. Больше всего та была рада тому, что была нужна Смерду. «Милая» — как же это звучало сладко и нежно каждый раз, когда он произносил это слово вслух. Милая. Она милая. Она его милая. «Что бы ты сказала мне, если бы заговорила?» — спросил как-то Смерд, и Подснежник именно сейчас поняла, что ей хочется ему сказать. Она поняла, что рвалось у нее изнутри уже давно. Но это не стоит говорить при Климе. Или пушке. Нужно наедине. Она и не заметила, как в какой-то один момент уснула, а глаза открыла, когда за окном уже стемнело, а в гостиной-кухне все было убрано. Из соседней комнаты доносился храп Клима, а вот сопение Смерда девушка не слышала. Подснежник тихо отворила дверь и высунулась из комнаты, увидев, что в свои покои заходит мужчина с самодельной свечой в руках. — Милая, чего не спишь? — спросил он, заметив ее. — Иди. — Я не хочу спать, — отмахнулась она. — Уже наспалась — хватит. — Режим собьешь, — устало вздохнул Смерд. — Но спать же я не хочу. — Я тоже. Он будто завис на том месте, где сейчас стоял. Свеча в подсвечнике горела и будто гипнотизировала Подснежник, заставляя любоваться своим маленьким огоньком. — Ночь сегодня буде холодной, — предупредил мужчина. — Я чувствую. Тебе нужно еще одно одеяло? — Я бы не отказалась, — кивнула головой девушка. — А то мне под этим стало холодновато. — Хорошо, сейчас достану тебе. Смерд оставил подсвечник на столе и зашел в свою комнату, вынув из шкафа толстое одеяло, вручив его Подснежник. — Спи спокойно, милая. — Спокойной ночи. Девушка направилась к своей комнате и, дойдя до двери, услышала, как скрипит пол под Смердом. Она поняла, что он уходит в свою комнату, поэтому тихо позвала его: — Смерд… — Чего такое? — он повернулся к ней, ожидая ответа. — Знаешь, — Подснежник сжала одеяло в руках, — мне очень давно кажется, что я люблю тебя. Смерд замолчал, и между ними воцарилась полнейшая тишина, которую даже филин за окном не мог нарушить. Они молча смотрели друг на друга, пока мужчина не прервал это тягучее молчание: — Тогда мне кажется, что я тоже влюблен в тебя, милая. Подснежник улыбнулась, и Смерд тоже. Сердца обоих колотились быстро, и колдун, не долго думая, подозвал девушку к себе. — Иди ко мне. Подснежник послушно переместилась к нему, прижавшись к его теплому телу. — Моя хорошая, — произнес он, проведя рукой по ее волосам. — Все еще не хочешь спать? — Неа. — Тогда, может, просто полежишь со мной? — Ладно, — согласилась она. — С тобой — да. Смерд расплылся в счастливой улыбке и поцеловал ее в лоб. И в щеку. И в макушку. В губы, видно, постеснялся, но Подснежник было достаточно и этого скромного проявления любви. В кровати Смерду немного мешал хвост Подснежник, но в целом ему нравилось лежать рядом с ней. Она обняла его со спины и продолжила смирно лежать, рассматривая его белый затылок. Он ощущал на себе взгляд всех ее четырех глаз и решил повернуться, чтобы взглянуть в них еще раз. — Теплый, — сказала она, прижимаясь к нему. Мужчина поправил ее волосы и подоткнул одеяло. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Он улыбнулся и закрыл глаз, ощущая на себе ее горячее дыхание.