Ты знаешь меня лучше всех, братец

Чимин проснулся, когда рация на его столе снова зашипела. Он вылез из-под одеяла, вдыхая прохладный воздух. Сегодня было холодно. Пусть и лето, но на улице уже давно шел дождь. Он начался еще вчера в полдень, и до сих пор стучит по подоконнику. Когда Пак зашел в комнату Чона, тот впервые пытался дотянуться до маски сам. Его рука была протянула к столу, но он даже не мог сам перевернуться, так как воздуха категорически не хватало. Мин тут же подбежал к шатену, хватая маску и натягивая тому на нос. Чимин напряженно ждал, пока Чонгук сможет спокойно дышать сам. Дрожащей рукой младший стянул прибор, бросая куда-то на край кровати. А Пак стоял рядом, ожидая услышать привычное «Проваливай», но вместо этого слышит совсем другое. - Останься. Чимин дергается в сторону, порываясь уйти. Ноги сами пытаются направить его в нужную сторону, ведь он слишком часто это делал. Чон тянет к нему свою руку, всё ещё дрожащую после приступа, а блондин колеблется. Долго молчит, думает. Гук откидывает край своего одеяла. Тоже молча. И ждет. Неизвестность пугает. Мин этого боится. Он не знает чего ожидать, поэтому жутко нервничает. Душит собственные сомнения и решается пойти на поводу сердца. Ведь Чонгук сейчас слабый, впервые просит остаться, и так доверчиво протягивает руку. Чимин хочет верить. Он осторожно укладывается рядом и только потом замечает, как сильно продрог. В комнате прохладно. А пальцы на ногах уже замерзли. Блондин чувствует копошение под боком и замирает. Отчего-то эта идея уже не кажется хорошей. Он уже серьезно настроен выбраться и уйти к себе, даже слегка откидывает одеяло, вот только Чонгук обхватывает его предплечья теплыми пальцами, тянет на себя и заключает в объятия. Утыкается носом куда-то в шею и сбивчиво дышит. Гук теплый. Чимин напряжен, словно натянутая струнка, готовая вот-вот лопнуть. Внутри все холодеет, и снова страшно. Парень зажмуривается до звездочек перед глазами. И, кажется, Чон это чувствует. Поэтому сильнее сжимает руками, прижимая к себе, и едва ощутимо касается светлой кожи губами. Пак вздрагивает. По телу бегут мурашки, теряются на кончиках пальцев, а место поцелуя продолжает покалывать. Приятно. Шатен дарит россыпь поцелуев, пока Чимин, наконец, не расслабляется. - Я не сделаю ничего, что бы тебе не понравилось. – Тихо шепчет младший, и Мину хочется верить. Может потому, что раньше не мог. Чонгук засыпает быстро. Пак понимает это по тихому, размеренному дыханию. И засыпает следом. Спокойно и легко. А утром рассматривает спящее лицо брата – тот кажется совсем ребенком, с детской обидой внутри – и уходит до того, как Гук проснется. Боится, что с утра его настроение может измениться.

***

Чонгук изменился. Сильно изменился. И Чимин никак не может понять причину таких перемен. Он ломает голову над этим несколько дней, но так и не находит ответа. Пак не глупый, просто он его не видит. А Чон разглядел, и теперь ужасно винит себя за те семь лет. Месяц подошел к концу. Родители еще не вернулись, а каникулы начинают заканчиваться. Впереди последний месяц лета и опять учеба. Чимин всё ещё не дал ответа на приглашение. Упорно молчит и пытается доказать самому себе, что жизнь всё равно не изменится. Но прекрасно понимает, что изменится. Брат продолжает эту непонятную игру, и, кажется, Мин начинает привыкать к новому Чонгуку. Тот стал чаще улыбаться, пусть его улыбка всегда какая-то грустная, но от этого не менее солнечная. Сегодня с тела Чимина исчез последний синяк, а новых больше не появлялось. И обоим вдруг стало легче дышать. Мин ждал Хосока за столиком у окна в небольшом кафе. Им нужно было многое обсудить. А ещё Чон хотел чем-то похвастаться. Кажется, он начал с кем-то встречаться. И блондин никогда не видел друга таким счастливым. Хосок пришел с опозданием в полчаса, но с улыбкой до ушей. Он долго молчал, улыбался и разглядывал лицо младшего. - Чего? – Возмущенно протянул Пак, когда ему надоело быть мраморной статуэткой. - Ты выглядишь иначе. – Чон задумчиво сузил глаза. – Он успокоился? - Что? – Чимин удивленно распахивает глаза, встречается взглядом с Хосоком и, почему-то, стыдится. – Откуда ты узнал? - Чимин-а, я же не слепой. Мы дружим с тобой с самой школы. Думаешь, я бы не заметил? – Парень скептично поднимает бровь, помешивая ложечкой сахар в кофе. - Да, наверное, ты прав. – Блондин тушуется, прекрасно понимая, что Чон прав. – Он больше… Ничего не делает. Я не знаю, что случилось, но… Всё изменилось. - Знаешь, мне немного обидно, что ты молчал об этом так долго. Я думал, мы доверяем друг другу. - Я доверяю тебе! Просто… Это было тяжело. – Чимин опускает голову, рассматривая сложенные на коленях руки. - Хэй, я всё понимаю. – Хосок спешит успокоить младшего. Ободряюще хлопает по плечу и широко улыбается. Неловко. – Вообще-то, мы собрались мою личную жизнь обсудить. Разве не так? О, мне многое надо рассказать. – Пак тихо смеётся и поднимает глаза на Чона. Они говорят еще очень долго, перескакивая с темы на тему и снова возвращаясь к началу. Словно школьники, которые сбежали с уроков, чтобы потрепаться. Они давно не встречались вот так, не говорили открыто и беззаботно. Чимин соскучился по тем временам, а сейчас снова смог улыбаться как раньше. Искренне и широко. Парни разошлись только тогда, когда на улице уже стемнело. Хосок обещал еще позвонить и рассказать во всех подробностях, как пройдет его свидание. Чимин был немного озадачен, когда узнал, что у старшего появился парень. Чон не скрывал, что он гей, но они никогда не говорили на эту тему. Было немного неловко, но Пак был рад видеть своего друга таким счастливым. Тот не прекращал смеяться и постоянно трепал младшего по волосам. Чимин не был уверен, но иногда ему казалось, будто кто-то прожигал его спину слишком напряженным взглядом. Блондин оглядывался, пытался рассмотреть среди других посетителей неизвестного наблюдателя, но так никого не нашел. Возможно, это просто нервы. Пак вернулся в квартиру с приподнятым настроением. На удивление, кругом было тихо. Обычно Гук любил смотреть телевизор по вечерам, а сейчас его не было видно. Чимин решил проверить комнату брата, и заодно поинтересоваться, не голоден ли тот. Он был уверен, что младший не ел целый день. За дверью было тихо, и Мин был уверен, что Чонгук уже давно спит, хоть время ещё не позднее. Но когда из комнаты послышался напряженный вздох, блондин аккуратно постучал по двери и заглянул внутрь. Чон развалился в кресле, что-то просматривая в телефоне. Он даже не поднял глаза на вошедшего брата, и Пак снова насторожился. - Гуки? Может, ты голоден? – Как можно спокойнее поинтересовался юноша, всё же не решаясь пройти дальше. Казалось, сделай он это сейчас, обратного пути уже не будет. - Нет, все нормально. – Буркнул младший и ещё больше уткнулся в свой мобильник. - Всё в порядке? – Чимин так и не понял, кто потянул его за язык, но ему казалось, что это необходимо сделать. - Всё просто прекрасно, Чимин! – Чон вскинул на брата раздраженный взгляд, и от его глаз не скрылось, как тот вздрогнул, попятился и выскочил из комнаты, бросив на прощание: - Ладно, прости. Гук обреченно взвыл, кидая телефон на кровать и закрывая лицо руками. Он снова напугал Чимина. Тот только смог привыкнуть, возможно, довериться. А теперь это доверие стремительно рушится, словно карточный домик. Ночью Пак поднимается по привычке, словно в его голове настроенные часы. Осматривается. Рация на тумбочке молчит, и Чимин отчего-то хмурится. Он тихо ступает по прохладному полу и заглядывает в комнату брата. Тот беспокойно ерзает по кровати, но, кажется, спит. На его лице маска. Мин удивленно охает и прикрывает рот ладошкой. Он слабо улыбается и прикрывает за собой дверь, возвращаясь в свою постель. Блондин сидит в комнате до утра. Не выходит и не разговаривает. Чонгук не хочет идти к нему. Он никогда не умел извиняться, и, оказывается, это очень сложно. Переступить собственную гордость и признать, что был не прав. Чон признает, только сказать об этом не может. А Чимин не экстрасенс, чтобы знать об этом. Поэтому выходит только в обед, уставший и явно не выспавшийся. Младший сидит на диване, без особого энтузиазма щелкая каналы на телевизоре. Пак замирает на пороге комнаты, а затем тихо интересуется: - Голоден? Чон поднимает на брата расстроенный взгляд и кивает. Пак выглядит слишком измученно. - Давай помогу. – Шатен поднимается с дивана, откладывая надоевший пульт. - Нет! – Как-то слишком резко ответил Мин. В глазах промелькнул страх, и Пак поспешил добавить. – Не стоит, я справлюсь сам. – И быстро скрылся на кухне. Гук обиженно поджал губы, но понял, что заслужил. Они снова ели в тишине. Чимин всё время смотрел в свою тарелку, а Чон не хотел вмешиваться. Телефон в кармане старшего громко зазвонил, от чего тот смешно подпрыгнул, а Гук попытался спрятать глупую улыбку. Пак выудил мобильник, всматриваясь в яркий экран, а затем ответил на вызов, тут же поднимаясь со стула. - Хосок-а! – И сразу убежал в комнату, оставив младшего в гордом одиночестве. И лишь через несколько минут осознал, что произошло, когда входная дверь громко хлопнула, погружая квартиру в тишину.