Ты знаешь меня лучше всех, братец

Чон добрался до дома Хосока только через час. Ему пришлось использовать все свои связи, чтобы разузнать, где живет старший. Это оказалось проще, чем думалось изначально, но Чонгуку пришлось побегать. В итоге на Чона он наткнулся только тогда, когда добрался до его квартиры. Он долго стучал в его дверь, пока на пороге не появился растрепанный Хосок. - Чонгук? – Парень не успел спросить что-либо ещё, как его тут же затолкали в квартиру, оттесняя куда-то к гостиной. - Ожидал увидеть кого-то другого? – Тут же вспылил Гук, стоило ему вспомнить, как Пак обнимался с Хосоком недалеко от кафе. Как тот трепал его по волосам и всегда норовился лишний раз прикоснуться. – Чимина? - Эй, мелкий! Лучше тебе убраться отсюда. – Хоуп нахмурил брови, сжимая руки в кулаки. - Что такое? Не хочешь, чтобы Чимин увидел меня здесь? - Да в чем твоя проблема? При чём здесь Минни? – Гук раздраженно рассмеялся. Хрипло и гортанно. - Минни? Конечно! Я видел, как ты на него смотришь. Мечтаешь затащить в свою постель? – младший оттолкнул рыжеволосого к стене, на что тот сдавленно зашипел, придерживаясь рукой за голову. - Разберись сначала в себе, паршивец! Из-за тебя Чимин сам не свой. Думаешь, я не знаю, что происходит? Я дружу с ним с самой школы. Он всегда улыбался, любил обниматься и часто смеялся. Но после того как ты появился в его жизни он замкнулся в себе. Перестал доверять людям. Он перестал доверять мне. Шатен нахмурился, чуть отступая назад. Ему было непривычно, что кто-то знает Пака лучше него. Он знал все его слабые места. Знал куда надавить, чтобы побольней. Но никогда не догадывался об этой его другой стороне. - Он много говорил о тебе в последнее время. Говорил, что изменился. Что творится в твоей голове, Чонгук? - Я знаю, что поступил неправильно. Ужасно. Мне правда жаль и… - Ты не передо мной должен сейчас извиняться. Мне ты ничего не сделал, но я всё равно хочу утопить тебя в какой-нибудь реке. – Хосок тяжело выдохнул, ероша волосы. – Ты дорог ему, несмотря на то, каким засранцем был раньше. Он… Возможно, ты нравишься ему. Мы никогда не говорили об этом. Гук давится воздухом. Его уши краснеют, а в груди расползается приятный жар, в который хочется укутаться, словно в одеяло. - Хосок-а? – Слышится негромкий голос и на пороге комнаты появляется его обладатель. Незнакомец выглядит нелепо в широкой футболке. Он потирает заспанные глаза и удивленно рассматривает гостя. - Тэ, возвращайся в постель, пока температура снова не поднялась. – Слишком нежно говорит Чон старший, а затем переводит взгляд на шатена, скептически поднимая бровь. - Это кто? – юноша кивает на Чонгука, осматривая того с ног до головы. – Он не разулся. - Это Чонгук. И он уже уходит. Верно? – Звучало, как утверждение, но для приличия было сказано в форме вопроса. Младший медлит, и как-то неуверенно кивает, не до конца понимая, что происходит. Хосок обходит его, идет в коридор и открывает входную дверь. - Тебе пора. – А затем подходит к Тэхёну, кладя руки на его плечи. – Малыш, как ты себя чувствуешь? Чонгук больше ничего не слышит, спешит покинуть квартиру старшего, и замирает на площадке, когда тот его окликает. - Ты ревнуешь, верно? Не ври хотя бы себе. И не заставляй Чимина больше плакать. Я не прощу тебя за это.

***

Чимин стоит у своего письменного стола, разбирая кучу листов с нужной информацией. К концу учебного года нужно предоставить крупный проект, а Пак не хочет откладывать все в долгий ящик и уже начинает готовиться заранее. В голове ничего не укладывается. Блондин пытается сконцентрироваться на информации, но та упорно не желает задерживаться в светлой голове. Чимин переживает. Чонгук выскочил из квартиры слишком быстро, ничего не сказав, и теперь где-то пропадает уже как полтора часа. Мин переживает за брата, и совсем немного за себя. Что-то ведь послужило такой резкой перемене настроения, и старший надеется, что не стал этой самой причиной. Ему всё ещё немного страшно. Входная дверь снова хлопает, и Чимин замирает, прислушиваясь к шагам в коридоре. Чонгук возникает на пороге комнаты слишком неожиданно. Он растрепанный, запыхавшийся. И Паку сложно разобрать, злится тот или нет. Когда Чон стремительно приближается к брату, сердце блондина пропускает удар, замирает, и начинает колотиться о грудную клетку, пуская по пальцам дрожь. - Гуки? Он больше ничего не успевает спросить. Младший толкает Чимина к столу, и тот больно ударяется бедром о столешницу. Чон быстрым движением сметает все вещи, лежащие на деревянной поверхности, раскидывая по комнате листы, тетради и канцелярские принадлежности. Он подхватывает Пака под бедра, усаживая на стол, – едва не кидает, отчего тот сдавлено пищит, – и, раздвинув его ноги, пристраивается между ними. - Чонгук… - Чимину немного страшно, но он не успевает возразить. Шатен затыкает нежным поцелуем. Обнимает руками за талию, гладит по спине. Чувствует, как вздрагивает брат в его объятиях, когда он обводит языком его губы. Упорно ждет, пока тот приоткроет рот, и где-то на краю сознания боится быть отвергнутым. Чимин не торопится. Сжимает пальчиками футболку Чона на его плечах, пытаясь унять дрожь в руках, жмурится и не может понять, реальность это сейчас, или всё же сон. Чонгук неожиданно нежный. Такой, каким Пак его никогда не видел. Он настойчиво льнет ближе, но не вынуждает. И Мин сдается, потому что признать очевидное для него намного проще, чем для Чона. Размыкает губы, позволяя горячему языку скользнуть дальше. Вздрагивает от необычных ощущений и прогибается в спине, когда младший прижимается сильнее, надавливает на затылок и не позволяет отстраниться. Чонгук скользит по нёбу, деснам, сплетается языками, а Чимин давится стоном и, кажется, начинает задыхаться. Шатен отстраняется быстро, когда у Пака звездочки перед глазами и дыхание сбивчивое. Он надеется передохнуть, но Чон припадает губами к бледной шее, ведя мокрую дорожку до самых плеч. И Мин откидывает голову назад, прикрывая глаза от наслаждения. Младший не может сдержаться и прикусывает кожу, выбивая из брата такой долгожданный сдавленный стон. Тот неосознанно скрещивает ноги за спиной Гука, притягивая ближе, и слышит гортанное рычание куда-то в ключицы, когда возбуждение младшего упирается в бедро. Чонгук скользит руками под майку брата, касаясь холодными пальцами разгоряченной кожи. Чимин сбивчиво дышит, прикрывает глаза и невесомо скользит влажным языком по пересохшим губам. Чону нравится, что старший не сопротивляется, сам прижимается сильнее и подставляется под поцелуи. А Чонгуку мало. Он ведет дорожку алеющих пятен по шее, кусает за ключицы, целует за ухом. И в восторге от того, как плавится в его руках Чимин. Как закидывает руки на шею, как зарывается пальцами в темные волосы. Чон двигается. Подхватывает Пака под коленями, стягивает со стола, заставляя обвить ногами талию, только бы не упасть. И снова припадает к губам, и замечает, как жадно отвечает на его ласки старший. Направляется к кровати, осторожно укладывает на неё Чимина и нависает сверху, всё также не желая отрываться от брата. Снова скользит руками под футболкой, а затем разрывает поцелуй лишь на мгновенье, чтобы стянуть ту с тела Пака. Чимин краснеет, ослабляет хватку и пытается прикрыться, ощущая себя слишком открытым. Чон сжимает запястья старшего, заводит руки над головой и шепчет хриплым от возбуждения голосом прямо на ухо: - Не смей. – И Мин не сопротивляется. Чувствует, как скручивается узел внизу живота и приятно тянет. Он тихо стонет, когда младший ведет рукой по бедру, крепко сжимая кожу и оставляя синие отметины. Не те, от которых ходить больно, а от которых нега приятная по телу и вздохи судорожные, потому что воздуха уже не хватает. Чимину кажется, что Гук слишком одет, а ему хочется ощущать жар его тела. Он слегка отталкивает от себя брата, улавливая некое разочарование в его взгляде, а затем ловко тянет края его майки вверх, после откидывая её куда-то на пол. Чонгук ухмыляется, ведет дорожку поцелуев по плечам, груди, спускается на подкаченный живот, оставляя там очередное алеющее пятно. И замирает, лишь слегка поддев резинку штанов пальцами. Он выжидает, хотя сам не знает чего. Что могут оттолкнуть, или просто не позволить. - Гуки… - Шепчет брюнет, прикрывая красное от смущения лицо руками. Чон поднимает на него взгляд, и отчего-то становится похожим на собаку, выпрашивающую кость. – Не останавливайся.