Крики чаек

Где-то высоко над головой, через круглое отверстие-окулус в куполе виднелся кусочек ночного неба с яркими белоснежными звёздами. Свет от них — ровный, чем-то напоминающий лёгкую вуаль — падая на мраморный пол, разгонял темноту вокруг всего лишь на какие-то полтора метра, создавая в центре огромного помещения что-то вроде маленького, но безопасного островка. Очнувшись на твердом полу в его центре, Жемчуг какое-то время просто лежала на спине, бездумно вглядываясь в темноту ночи. После, приняв уже положение сидя, она невольно удивилась пустоте, царящей вокруг, разглядывая черно-белую плитку у себя под ногами, выложенную в шахматном порядке, и скользя взглядом по стенам, почти растворяющимися во тьме. Лишь купол, огромной полусферой возвышавшийся над залом, блистал мраморной чистотой посреди общей угнетающей серости, притягивая к себе взгляд причудливыми тенями от сложных рельефов, украшавших его поверхность. В стороне что-то блеснуло, и Жемчуг, резко поднявшись на ноги, мгновенно приняла боевую стойку, тут же материализуя оружие. Свечение повторилось ещё несколько раз, привлекая к себе внимание, отчего чувство опасности как-то сразу отступило на второй план. Поддавшись любопытству, Жемчуг не спеша зашагала вперед, невольно вздрагивая от громкого эха от любого, даже незначительного шума — пройдя ещё несколько метров, самоцвет остановилась, напряженно вглядываясь в пространство перед собой: там, впереди, едва виднелась большая дверь арочной формы, серебристые ручки которой и мигали, отражая свет от камня Жемчуг. Девушка, почти не задумываясь, легко протянулась к одной из них и так же, не прилагая никаких усилий, потянула створку двери на себя. В коридоре оказалось лишь ненамного светлее благодаря факелам, прикрепленным к стенам, но и это делало огромный проход, казавшийся просто бесконечным как влево, так и вправо, хоть на чуточку, да уютнее. Еще пару минут постояв на пороге, напряженно вслушиваясь в тишину, Жемчуг, наконец убедившись, что никого рядом нет, легко ступила на черную, блестящую, как стекло, плитку и направилась наугад исследовать просто огромное, по внутренним ощущениям, здание. Уже буквально через несколько минут Жемчуг стало невыносимо скучно от вида дверей, что повторялись через равные промежутки по правую руку от неё, и которые, казалось, могли бы повторяться так хоть целую вечность, окончательно теряясь лишь где-то далеко в глубине мрачного коридора. Абсолютная тишина вокруг немного пугала своей неестественностью, но лишь поначалу — спустя какое-то время, Жемчуг уже вовсе не обращала никакого внимания и на это, посчитав про себя, что здание совершенно точно заброшено и встретить кого-то здесь маловероятно. От всех этих мыслей девушка расслабилась окончательно, погрузившись в какую-то задумчивость, идя вдоль стены и слегка касаясь её самыми кончиками пальцев… но, неожиданно задев ими за что-то холодное, Жемчуг непроизвольно дернулась, оборачиваясь и делая шаг назад. Еще бы немного… и она могла бы, глядя невидящим взором куда-то в пол, так и пройти мимо слегка приоткрытой двери, что всем своим видом так и манила заглянуть в следующее помещение. Там, за дверью, оказалась широкая, сияющая белоснежными ступенями лестница, что спиралью уходила куда-то вниз, теряясь в темноте. Положив ладони на черные кованые перила, Жемчуг невольно задержала взгляд на небольших светящихся шарах, что медленно планировали в воздухе, мягким голубоватым светом освещая пространство вокруг себя. Таких «фонариков» было довольно много, отчего казалось, что они буквально повсюду. Жемчуг, легко подпрыгнув, сумела схватить один такой и была весьма удивлена тому, что кроме приятного тепла больше ничего не ощутила: шар словно был соткан из воздуха, форму которого поддерживала лишь какая-то магия. Удивленно пожав плечами, девушка убрала руки от светильника, который, вместо того, чтобы плавно вернуться на свое прежнее место, сделал несколько оборотов вокруг ее головы, а после взлетел вверх, чтобы, задержавшись под потолком, резко нырнуть вниз. Девушка тут же подбежала к краю лестницы, взглядом следя за ним — шар же, пульсируя ослепительно белым светом, внезапно погас, преодолев несколько витков спиральной лестницы. Вслед за ним потухли и все остальные «фонарики», погружая пространство в кромешную тьму — но, не дав Жемчуг толком опомниться, прямо перед ее носом вспыхнул белоснежный шар, что тут же, не торопясь, поплыл вперед, увлекая за собой девушку. Она же, не зная, как поступить иначе, медленно зашагала вниз по мраморным ступеням вслед за ним. Белый «фонарь» вел себя будто нетерпеливый ребенок: то улетая далеко вперед, оставляя Жемчуг в темноте, то наворачивая круги около самой девушки — пару раз самоцвету даже показалось, что она слышит чей-то смех, но, отмахнувшись от этих навязчивых мыслей, она упрямо двигалась дальше, преодолевая пролет за пролетом, в надежде, что вскоре ей все же удастся найти выход из этого крайне мрачного, огромного и совершенно пустого здания, так непохожего ни на одно другое, виденное прежде… Погрузившись в свои размышления, Жемчуг не сразу заметила, что источник света остановился, едва-едва колыхаясь в воздухе — переминаясь с ноги на ногу несколькими ступенями ниже его, она стала напряженно переводить взгляд с непроницаемой тьмы впереди на своего «проводника». Тот, выждав какую-то неприятно томительную паузу, плавно пролетел буквально несколько метров вперед, окончательно зависнув на высоте около трех метров, высвечивая в темноте большую арочную дверь. Бросив взгляд вниз, Жемчуг невольно удивилась тому, что по началу просто бесконечная лестница наконец осталась практически позади, и вот, уже через три ступеньки виднелся не сияющий белизной (да и порядком поднадоевший мрамор), а матовая, непроницаемо черная поверхность пола. Сделав несколько легких, но абсолютно уверенных, а оттого и казавшихся даже какими-то нетерпеливыми, шагов вперед, Жемчуг с силой толкнула обе створки двери от себя — в то же самое мгновение шар сорвался с места и влетел в огромный зал, все больше ускоряясь по направлению к потолку.

***

Внезапно все вокруг осветила яркая алая вспышка: проморгавшись, девушка замерла на месте, не в силах пошевелиться: повсюду в воздухе теперь теперь висело просто огромное количество небольших «фонариков», что будто маленькие алые звездочки сами собой складывались в какие-то фигуры одной лишь силой воображения, при том без всякой на то причины. Поддавшись острому порыву любопытства, девушка смело зашагала вперед, прямо между огромных, устремляющихся к самому потолку зала книжных стеллажей, что в несколько широких рядов уходили куда-то в глубь помещения. Здесь было… уютно? : то тут, то там оказывались разнообразные пуфики, диванчики и кресла бордовых оттенков, что в свете «фонариков» казались какими-то теплыми и даже приятными, отчего отчаянно хотелось провести рукой по их мягкой ткани; на низких столиках около всех этих сидений, на гладких, идеально белых поверхностях, лежали книги — в некоторых виднелись края цветастых закладок, какие-то лежали аккуратными стопками, но были и те, что казались ненароком забытыми, так и оставленными открытыми где-то на середине истории — несколько раз на глаза девушке попадалось и другое: очки с линзами круглой и овальной формы, различные перья. Все вокруг — каждый предмет и каждая мелочь — все ясно говорило о совсем недавней деятельности, а в сочетании с тем фактом, что вокруг не было и намека на пыль, ощущение присутствия кого-то усиливалось, постепенно переходя во что-то похожее на паранойю. Хорошо разве что-то, что абсолютная тишина вокруг, прерываемая лишь шуршанием светильников, четко говорила об обратном. Легко шагая куда-то вперед, в приятном красноватом полумраке, уже через какое-то время Жемчуг будто бы оказалась на почти неуловимой и оттого такой хрупкой границе между сном и явью: полки казались словно слегка размытыми, как и вообще все вокруг; мысли мелькали в голове только где-то на периферии сознания, совершенно не отвлекая от наслаждения тишиной и невероятным спокойствием, царящего буквально в каждой частицы библиотеки. Стоя около одного из столиков, Жемчуг едва не выронила книгу из рук, когда прямо перед ее лицом пролетел белый шар, что сразу же поплыл куда-то вперёд, мерно покачиваясь в воздухе из стороны в сторону. Проследив взглядом за беспечным планированием своего старого знакомого, девушка со вздохом положила предмет обратно на столик, не без сожаления убирая пальцы от приятной бархатной обложки. Повсюду виднелось просто несчетное количество точно таких же печатных томиков, объемных и совсем тонких, разнообразных расцветок, с картинками и без — однако, будучи написанными на неизвестном самоцвету языке, вся заложенная в них мудрость представлялась невероятной загадкой и чем-то настолько таинственным, что сердце в груди начинало буквально трепетать… Отозвавшись неприятным чувством во всем теле, голос разума резко напомнил о том, что пора двигаться дальше — нельзя вот так медлить, забывая о Стивене. О том, что он все ещё может быть в опасности. Глубоко вздохнув, Жемчуг быстрым шагом последовала дальше, вглубь библиотеки. Постепенно, с каждым пройденным метром, вокруг становилось как-то темнее — светильников, что совсем недавно планировали буквально повсюду, куда не бросишь взгляд, оказывалось все меньше и меньше, и если, к примеру, раньше можно было, хоть и не очень ясно, но все-таки видеть очертания высокого потолка, то сейчас алые фонарики маячили лишь где-то впереди. Бездумно наблюдая за их ровным светом, девушка невольно остановилась в недоумении, когда книжные полки остались позади, открывая вид на довольно просторный, особенно после путешествия меж полок, зал.

***

То тут, то там виднелись диванчики и низкие кресла, расположенные вокруг круглых столов. Стайками по пять-шесть штук, над такими своеобразными островками, мягко планировали алые фонарики, освещая небольшие участки вокруг себя. Помимо книг, на глаза девушки теперь попадались и ровные прямоугольники бумаги — в большинстве случаев, к сожалению, они были пусты, но зато остальные оказывались исписанными практически полностью мелким, убористым почерком, что на некотором расстоянии сливался для глаз в единую непрерывную нить. Вновь появившись уже из-за спины, отчего Жемчуг инстинктивно дернулась, белый шар, плавно обогнув девушку, устремился куда-то вперёд, змейкой передвигаясь почти у самого пола меж кресел. Резко взмыв вверх только где-то через метров десять, светильник остановился точно над очередной арочной дверью, как бы обозначивая границы комнаты, стены которой терялись во мраке. Сделав несколько шагов вперёд, Жемчуг засмотрелась на стол, что стоял несколько поодаль от всех остальных: около него, с каким-то особенным царственным величием, помещалось два кожаных кресла (чёрное, блестящее, как будто вода в ручье, и белое, что ярким пятном выделялось на общем фоне). Сам же стол был накрыт ярко-бордовой скатертью — вместо уже ставших привычных глазу книг, на его поверхности, на подносе цвета спелой вишни, расположился белоснежный чайный сервиз. Подойдя к столу чисто из любопытства, Жемчуг заметила на полу несколько упавших листов бумаги. Подобрав их, девушка отложила получившуюся стопку в сторону, про себя отмечая, что одно слово показалось ей несколько похожим на слово «тюрьма». Не придав этому особого значения, хоть и все же удивившись, девушка перевела взгляд на накрытый бархатом стол: уже вблизи ей в глаза сразу бросилась крышка чайника, что лежала на своём месте как-то криво. Уже было потянувшись к ней, чтобы поправить, Жемчуг резким движением обернулась, заметив краем глаза смену освещения позади: абсолютно все светильники, кроме тех, что болтались чётко над головой Жемчуг, погасли, погрузив помещение во мрак. Медленно повернувшись обратно уже на непонятный звон, девушка тут же в испуге отшатнулась, с широко распахнутыми глазами наблюдая за тем, как чайник начинает сам по себе все сильнее и сильнее раскачиваться из стороны в сторону, разливая по скатерти чёрную и вязкую, словно нефть, жидкость. Белый шар над дверью призывно засветился ярким белым сиянием, и Жемчуг, уже более не останавливаясь ни на секунду, буквально вывалилась из огромной библиотеки, вновь попав в едва освещенный тусклыми факелами бесконечный коридор.

***

Светильник едва успел вылететь следом прежде, чем девушка с силой захлопнула за собой дверь. Немного повисев в какой-то задумчивости у неё над головой, шар пролетел еще буквально пару метров, чтобы неожиданно погаснуть, оставив Жемчуг совершенно одну. Та, все ещё тяжело дыша, лишь мотнула головой, тщетно пытаясь прогнать липкое ощущение испуга после увиденного. Ещё сколько-то постояв вот так, прислонившись спиной к резной створке двери и глядя куда-то в темноту уходящего клином потолка, Жемчуг наконец нашла в себе силы двигаться дальше: Под ногами снова блестела в свете факелов чёрная квадратная плитка — мрачно-серые стены вновь уходили в неизвестность бесконечного прохода. Лишь бледно-жёлтый свет факелов выбивался из общей бесцветной картины, сравнимой лишь с унылостью черно-белого кино, что как-то показал самоцвету Стивен. Неожиданно промелькнувшее воспоминание сразу же породило собой целый ворох других, связанных с мальчиком. Переживание за него усугублялось с каждой минутой, постепенно переходя в невыносимую тревогу, отчего сердце в груди больно сжималось и отдавалось гулким сердцебиением в грудной клетке. Сзади раздался непонятный шум, что сразу же стих, стоило лишь Жемчуг начать вслушиваться в него. Мотнув головой, девушка все же решила, что это из-за постоянной тишины у неё начались слуховые галлюцинации: увы, но через какое-то время шорохи повторились — уже чётче, яснее — донося до девушки обрывки чьих-то фраз и будто бы звук тяжелых шагов. И вот сейчас Жемчуг могла поклясться, что ей точно не показалось! — сделав пару легких шагов до противоположной стены, она скрылась за первой попавшейся дверью. На этот раз Жемчуг оказалась в помещении, напоминающем довольно просторный кабинет, казавшийся после огромных просторов залов, виденных прежде, просто крошечным. Около стен здесь стояло несколько больших шкафов, полностью заполненных книгами и различными бумагами. У дальнего стеллажа виднелся большой письменный стол со множеством ящичков: на его матовой поверхности лежало множество писем и прочей макулатуры, очевидно важной, так как многие листки были скреплены в свитки с помощью печатей. Тут же блестела фиолетовыми боками чернильница со вставленным в неё большим, ярко-синим пером. Закончив такой беглый осмотр комнаты, тем самым просто убеждаясь, что здесь никого нет, Жемчуг отвернулась обратно к двери, внимательно вслушиваясь в тишину снаружи. Освещение сзади поменялось с желтовато-белого на алый, заставив девушку обернуться, вновь вглядываясь в обстановку комнаты. С ужасом заметив на полу несколько больших, неизвестно откуда-то появившихся, чёрных луж, которые все медленно растекались по полу, соединяясь в что-то единое. Неожиданно, с громким шумом, чёрная жидкость начала выливаться и из самих шкафов, пачкая книги и проливаясь на пол небольшими водопадами. Жемчуг в испуге попятилась назад, не веря собственным глазам. Едва не упав, когда дверь за спиной резко открылась, девушка как можно быстрее заторопилась, иногда почти срываясь на бег, чтобы только оказаться от странного кабинета как можно дальше. Через какое-то время, когда Жемчуг уже практически успокоилась, то тут, то там, из-под дверей, ведущих, вероятно, в другие кабинеты, стали виднеться очертания воды, в трепещущем свете факелов на поверхности которой прыгали яркие жёлтые блики. С каждым новым пройденным расстоянием, таких луж становилось лишь больше — и вот жидкость уже разливалась почти до середины довольно просторного коридора, отчего девушке приходилось внимательнее смотреть под ноги, чтобы ненароком не подскользнуться. Позади вновь стал доноситься неясный шум, отчего все внутри Жемчуг навострилось до предела. Сзади отчётливо послышались тяжелые, эхом отражающиеся от стен шаги, отчего девушка несознательно обернулась, едва не поскользнувшись. Нога оказалась в одной из луж и, чтобы вытащить её, самоцвету пришлось приложить некоторое усилие, так как жидкость на удивление оказалась очень вязкой, липкой и явно не желающей отпускать свою жертву — но лишь стоило девушке освободить конечность, как жижа, с громким чавкающим звуком, приобрела свой первоначальный вид. После этого, Жемчуг стала еще тщательней обходить все чёрные блестящие островки. Шорохи сзади усилились настолько, что до Жемчуг стали доноситься уже четкие обрывки диалога и, по равномерному переступу ног, уже можно было определить, что шаги принадлежат двум или трём людям, быть может являющимися стражниками. Решив вновь нырнуть в ближайшую дверь, Жемчуг неожиданно обнаружила, что она заперта. Ещё раз напоследок дернув ручку на себя, девушка быстро переметнулась уже к другой — история повторилась так ещё раза три, прежде чем самоцвет все же решила сдаться. Не останавливаясь — напротив, все набирая скорость и уже практически передвигаясь прыжками — девушка мысленно прикидывала, сможет ли она одолеть охрану? Лишь спустя ещё около минуты, Жемчуг смогла наконец собраться с духом и, резко остановившись, она развернулась, материализуя оружие на вытянутой руке, мысленно прикидывая, что преследователи уже должны оказаться совсем близко… Однако, впереди её никто не поджидал — лишь тишина да трепещущий от сквозняка огонь факелов. Удивленно пожав плечами, Жемчуг уже было убрала оружие и начала разворачиваться, чтобы идти дальше, как шум вновь начал нарастать, но уже по-другому: будто звук реки или чего-то вроде. Лужи под ногами резко увеличились, ровной гладью покрыв все свободное пространство пола — оглянувшись в то же мгновение, глазам девушки предстала практически нереальная, но оттого и страшная картина: где-то с другого, самого дальнего конца коридора приближалась огромная толща черной воды, едва заметная вдалеке. Попятившись, девушка все же подскользнулась и упала, испачкав одежду и ладони. В то же мгновение абсолютно все факелы потухли от резкого потока воздуха — взамен им, над головой, зажглись редкие алые огоньки, что придали воцарившемуся полумраку какой-то кровавый оттенок. Чуть ли не задыхаясь, Жемчуг подскочила с липкой поверхности пола и сорвалась с места под нарастающий с каждой секундой звук воды, что будто подгонял самоцвет, раздаваясь не просто эхом по помещению, а в каждой клеточке ее тела. Поздно заметив в тусклом свете стену, девушка больно стукнулась об неё боком. Пробежав ещё немного, держась рукой за ушибленное место, окончательно выбитая из сил девушка наткнулась на дверь-врата, что по своим размерам была гораздо больше всех виденных ранее. С силой дернув массивную ручку на себя, Жемчуг смогла лишь слегка приоткрыть створку. Приложив еще немало усилий, чтобы сделать проход ещё хоть немного шире, самоцвет наконец-то смогла проскользнуть в следующее помещение. Прислонившись спиной к двери, Жемчуг удалось быстро закрыть ее обратно, втайне надеясь, что это хоть немного, да остановит бурный поток — пускай это и выглядело со стороны крайне глупо и даже опрометчиво, но в такой ситуации Жемчуг просто не представляла, как поступить иначе. Тяжело дыша, девушка наконец-таки подняла глаза, вглядываясь в пространство: Помещение оказалось огромным залом квадратной формы. Главная площадка находилась несколько ниже, и, чтобы спуститься к нему, нужно пройти по одной из двух невероятно длинных мраморных лестниц. Где-то внизу также виднелась масштабная по своим размерам парадная дверь. С импровизированного балкона, помимо всего этого, открывался вид на гигантскую люстру, на которой виднелись сотни, если не тысячи не зажженных свечей: несмотря на то, что нигде — ни под потолком, ни где-либо еще — не витало ни одного, уже привычного глазу, фонарика, в зале оказалось довольно светло, благодаря длинным узким окнам, через которые падал молочными, полупрозрачными полосами свет от звёзд. Радостные мысли мгновенно замелькали в голове, одновременно и мешая толком сосредоточиться и придавая сил для дальнейших действий. Звук воды за дверью несколько усилился и, преодолевая сразу с десяток ступеней за прыжок, Жемчуг в какие-то секунды оказалась внизу. Тут же, не останавливаясь, девушка перебежала площадку, выложенную разноцветной плиткой в виде каких-то узоров, оказавшись вплотную к двери, явно ведущей на долгожданную свободу. Рывками дергая ручку на себя изо всей силы, девушка не добилась совершенно ничего — дверь даже не шелохнулась. Уже толкая её от себя, Жемчуг лишь понапрасну теряла и силы и драгоценное время. От бессилия перед ситуацией ударив по двери оружием, самоцвет тут же отпрянула, уворачиваясь от горячих голубоватых искр. Где-то наверху в ту же секунду вода все же сумела пробить себе дорогу: за те пару секунд, что огромный поток, набирая ещё большую скорость, добирался до Жемчуг, девушка успела ещё раз взглянуть по сторонам… но, увы, окна были слишком высоко, а дверь, как самое очевидный путь на выход, как назло не поддавалась — все это вместе было похоже на какую-то… ловушку? Хотя, если подумать, это и была ловушка. Окончательно отчаявшись, Жемчуг развернулась лицом к потоку, что начал двигаться в воображении девушки как-то чересчур медленно: она могла видеть каждый отдельный изгиб его водной глади, то как искрами на ней играет освещение, то, как вся площадь зала метр за метром скрывается под тяжелую, липкую, как смола, толщею жидкости.

***

Удар был резким и очень болезненным, вышибающим напрочь весь воздух из лёгких и мысли из головы. Вязкая субстанция тут же сковала все мышцы, не давая дернуться, застилая глаза сплошной чёрной пеленой. Секунда реального времени растянулась в вечность.

***

Жемчуг понадобилось немало времени, чтобы прийти в себя и, даже приняв сидячее положение, она ещё долго всматривалась в пустую арку ворот с почти отвалившимися от старости створками. Там, за ними, виднелся край небольшого песчаного островка цвета пепла и бескрайняя темная гладь, над которой высоким куполом раскинулось матово-черное небо с бесчувственно-бриллиантовой россыпью звезд. — О, привет, Жемчуг. Добро пожаловать в ад, что ли? Девушка медленно развернулась и увидела сидящего в нескольких метрах от нее Стивена, что с грустной полуулыбкой сейчас смотрел в ее сторону. Тяжело вздохнув, он вновь принял прежнее положение — самоцвет, поразмыслив еще буквально пару секунд, встала с песка, чтобы в итоге приземлиться уже рядом с мальчиком.

***

За этот день произошло столько всего, что сил осталось лишь на молчаливые посиделки на берегу этого странного, вовсе нереального океана.