ИНХАМАНУМ. Книга Черная

      Я презрительно и негодующе зашипел, чувствуя, как из черных плетей образуются еще смутные, неясные и размытые силуэты. - Этот мальчишка уже уничтожил троих Высших. И ты только что присутствовал на погребении Третьего. Трое великих сиитшетов пали! Они были настолько слабы и глупы? Они прожили такую же длинную жизнь, как и Сенэкс, имели колоссальный опыт и силу, но почему-то сейчас мертвы. Почему же? – Громко спросил я. - Или мальчишка действительно имеет способность свергнуть их всех, а вы всего лишь не можете принять перемены? - Все взгляды мгновенно упали на меня, и стражей нисколько не смутило мое изменение. Они не обращали внимания ни на черных призраков, ни на мелкие молнии, что вспыхивали вокруг, издавая пронзительный треск. Они смотрели и слушали. – Признаю, что ваша верность клятве поражает и внушает уважение. Вы свято соблюдаете свои обязанности и принципы, так как то записано в законах и кодексах. Верность подлинная, достойная, и это прекрасно. Но пришло время для уничтожения застоявшегося, прогнившего насквозь мира. Высшие вместе с главами сиитшетов забыли о том, кто они есть! Они упали в бездны пресыщения и похоти! Не этому ли доказательство приближенная Сенэкса леди Лилуим? Они забыли о том, какими должны быть. Растеряли во времени то единственное, что делало их выше и давало право руководить! Дар их не возвышает боле, они растратили его на пустое прожигание лет! Не вам ли об этом известно лучше всех? Вы – скрытые в их тенях, всегда и неотступно рядом. Вы пересекли многие миры и планеты вселенной по всем секторам. Где-нибудь осталось то, что заставило вас пойти на эту службу и добиться высших званий? Нет! Сиитшеты уничтожили сами себя благодаря вашему величайшему Сенэксу. - Слишком громкие слова для ребенка. – Презрительно прорычал один из солдат.       Этот голос послышался из-за спины. Молчавший до этого страж с внушительной пушкой в руках сдвинулся на шаг ближе. Оружие он держал все также опущенным в пол, но наготове, ожидая момента, когда придется применить всю оглушительную мощь на деле. Его голос был очень низким и сухим, и это выдавало в нем гораздо больший возраст, чем у остальных стражей. И держался воин иначе, более спокойно и даже равнодушно. Конечно, его срок ничто в сравнении с летами жизней Высших, но свое он уже испил, а потому смотрел на жизнь сдержанно, не выдвигая своих теорий, и несколько снисходительно. - Они, безусловно, красивы и даже верны. Я видел, мы все видели и все знаем. И Вам, юноша, вполне может хватить сил и ума, чтобы свергнуть владыку с его насиженного под ласковым солнцем трона. До этого момента Вы не совершили ни одной ошибки, хотя и действовали по принципам темного ордена, а потому недостаточно тщательно скрывали свои следы. Не знаю, кто выиграет в поединке за власть, но даже если и Вы… - Он выдержал многозначительную паузу. - Целый мир – это очень много. Особенно для горячей и юной крови, которая опьяняет своей лихорадочностью. Вам хочется этого боя, войны и сражений, и это вполне естественно, но после победы потребуется иное. Вы сможете управлять объединенной империей в полном хаосе, когда десятки или даже сотни претендентов будут пытаться свергнуть Вас? - Поэтому я и прошу сложить оружие. – Тихо произнес Лу, оборачиваясь к своему товарищу. – Сомневаться в твоей мудрости никто не будет, мы все знаем, что твои рассуждения всегда достойны, но, друг мой, вспомним историю. Сиитшеты взяли под контроль вселенную уже в преклонном возрасте, позже продлили, но не суть. Они очень долго бились с Аросы. Наверное, даже слишком долго. Весь пыл, который они вкладывали в желание изменить мир, иссяк. Это физиология, если хотите, но с возрастом меняются взгляды и потребности. Им уже нужен был покой, им было не до перемен. Они уже тогда устали, во время войны с Аросы, а потому ввели несколько изменений, вроде каст, чтобы стабилизировать общество, и успокоились. Им необходима была тишина, только цели-то они все равно не достигли, хотя и окружили себя всеми этими масками, ритуалами и тому подобным. Если вдуматься, то от пустышек они мало чем отличались, хотя заслуги у них огромные, за что им низкий поклон и вечная слава. Но, Нероад, что делать с миром? Он же рушится. Он разваливается под ногами, чавкая грязью и отбросами. И вот он! – Командор указал на меня. - Наш новый лидер, который желает перемен и еще достаточно молод, чтобы успеть сохранить в себе порывы для изменения устоев и догм. Он способен это сделать, а мы в силах ему помочь. Нужно ли большее?       Лу обвел руками всех присутствующих и растянул свою фирменную улыбку.       У меня это представление вызывало отвращение и полнейшее неприятие. Мне было мерзко видеть, как командор уговаривает своих подчиненных склониться, хотя про братские отношения стражей Сенэкса знали все. Слишком много дозволений и свободы. Для меня это казалось неприемлемым.       Мне не нужны были стражи, это вечное их присутствие, шаги за спиной, пристальные взгляды. Они все видели и все слышали, от них невозможно было скрыться и что-то утаить. Они наводили шум и нарушали хрупкий покой, сумрак и одиночество, которые единственные помогали сосредоточиться, отыскать верное решение и воплотить его. Я искал власти, чтобы создать свой мир, оставив из прошлого только самое необходимое, но я не желал возводить вокруг себя стены из людских тел. Их мысли, страхи и сомнения всегда бы стали взывать к черноте, распаляя в ней голод, который мне и без того со сложностью приходилось контролировать и сдерживать.       Я понимал рвение Лу, но принять кого-то, кроме его самого под свое покровительство был не готов. Признаться, я и не думал о таком близком сотрудничестве с прошлым в лице охраны Высшего, хотя и выслушивал мечтания Ратхич о скоплениях вокруг меня раболепных слуг. Это раздражало в большей степени. Мне это мешало. - Нет, Лу. Мне не нравится эта идея. Ученик может и не победить учителя. – Отрезал Нероад. - Мы поможем. – Страж пожал плечами. - Нет. Мы, конечно, способны. Высший не выстоит против нас, объединенных с силой юноши, но это будет означать, что будущий правитель будет полностью зависим от нас. А он на это не пойдет. Никогда. По глазам вижу. - Нероад. – Окликнул я. - Ты прав. Я не пойду на это. Я не для того создавал войну, чтобы отдать первенство горстке слуг. Никогда!       Лу усмехнулся, прищурился и закивал головой, понимая, что ничем хорошим этот разговор не окончится. Сражение все равно будет, вопрос оставался за тем, кто присоединится к нему и ко мне, а кто останется верен клятве и попытается убить изменников.       Хорш же взревел, но в его рыке невозможно было разобрать и самого малозначимого слова. Молниеносно крутанув свое оружие, он ринулся ко мне, намереваясь разрезать громадой меча надвое. Я успел различить только яркий блик от скудного света на его клинке, выставил вперед отточенное, осколочное лезвие, чтобы закрыться от смертоносного выпада, но в следующий миг с оглушительным звоном, страж разбил мой меч. Он мелкими осколками разлетелся по сторонам, усеивая пол раскаленным градом. И стремящийся за этим удар оказался бы смертельным. Лу не успел бы прикрыть меня.       В воздухе сверкнул ослепительный росчерк меча, направленный на мою шею, я же присел, уходя от выверенного движения, выбросил вперед руку и раскрытой ладонью прижал к груди воина. Тот оглушительно заорал. Этот вой был вызван нестерпимой болью, которая взорвалась во всем теле мужчины, сводя судорогой мышцы, ломая кости и разрывая вены. Я чувствовал, как плоть расщеплялась, а чернота впитывала ее дикую энергию в себя с такой легкостью, будто возвращала некогда отданное ее. Из глаз, носа и рта Хорша хлынула кровь, а в следующую секунду он пал на спину, и при ударе о пол рассыпался массивной горсткой черного порошка, по которому еще пробегали змеящиеся потоки молний. Броня же просто потрескалась и распалась частями.       Атор грязно выругался, а Нероад шумно выдохнул позади. Лу молчал, как и остальные, но помедлив секунду, скрестил руки на груди и обвел всех пристальным взглядом, который выражал уверенность и повелевал смириться.       Я глухо и гневно произнес: - На колени.       Стражи, помедлив, покорно склонились предо мной и опустили головы. Все, кроме Нероада и посмотревшего на него Атора. Лу грозно обернулся, с его лица исчезла вечная игривая ухмылка, что сделало его уродство по истине устрашающим и злым. - Вот как, Нероад. Я все понял, можешь бежать к Сенэксу. Мой же выбор сделан. - Не нужно, командор. Я не стану этого делать. Ты же прекрасно знаешь, что Сенэкса я недолюбливаю. Он также разрушил мои мечты, как и твои. Но и перед этим юношей я не склонюсь. Он доказал свою силу и право, но… я ему не верю. Он не знает сам себя, а это страшнее, чем многое. Тем более, Лу, ты понимаешь, на что это все похоже? - Более чем. Поэтому я и делаю этот выбор. – Твердо заявил мужчина. - Нельзя. Все обернется не так, как нужно. Я уверен. - Довольно! – Пресек я дальнейший спор. – Я достаточно терпел это неуважение и насмешку с вашей стороны. Приняв мою сторону, исполняй нормы. Твоей силы мало, чтобы я снизошел до позволения подобных вольностей. Я был ребенком, когда пришел во дворец Сенэкса несколько лет назад, но это время безвозвратно ушло. Я больше не допущу отсутствия законов. На колени или смерть.       Пространство вновь раскололи ядовитые молнии, через шипящую завесу Атор быстрым шагом проскользнул к неповиновавшемуся стражу, на ходу убирая оружие. Я готов был уничтожить их всех, несмотря на выгоды и плюсы в том, что большая часть гвардии присоединилась бы ко мне. Лу несомненно привел бы остальных к смирению и признанию. Но из-за распущенных дисциплин Сенэкса простые слуги забыли, кто они есть. Это необходимо было исправить, изменить и очистить. Мир – сеть взаимодействующих нитей, которые спутаны и переплетены между собой, но имеют четкие границы. Он взаимодействует, как система со строго установленными правилами и вариантами действий. Только жестоким контролем можно было и есть добиться стабильности и вернуть все к первородной красоте. - Не нужно гневаться, о, Инхаманум. Мы, стражи, допускаем себе некоторые отступления, так как видим жизнь властителей. Простую и понятную, живую, где не нужно быть символом и непоколебимой стеной. Я допускал это. Раньше. – Объявил Нероад. – Командор Лу это искоренит, как Вы и желаете. А теперь позвольте мне и моему сыну уйти с миром. Мы не… остаемся с Сенэксом, мы просто уходим. Новая власть и ее защита не для нас. Прошу помиловать.       Он пал на колени, потащив за собой растерянного сына. Лу пристально смотрел на меня. Стражи также не двигались, ожидая моего решения. Я же смерил взглядом недостойных.       Бежать с поля боя, уводя за собой отпрысков – низко. Это слабость. Избрав путь меча, уже невозможно свернуть на мирную землю. Я не мог позволить распространяться гнили таким дерзким образом и одновременно хотел проверить верность моих новых рабов. - Милость в том, чтобы отпустить ослабевших врагов? Дать им шанс нанести удар повторно? Нет. Такой слабости от меня вы не получите. Лу, стража. Убить их.       Нероад подскочил мгновенно и ошарашенно уставился на меня. Атор уже выхватил свои острейшие клинки, а Лу мгновенно прикрыл меня собой, заслоняя от разъяренных воинов, и пробасил: - Стража, в атаку! За Повелителя!       Послышался звук доставаемого оружия и топот. Воины повиновались приказу своего предводителя, они приняли и признали меня своим владыкой, а потому были готовы равнодушно расправиться со своими не кровными братьями. Приказ, он не обсуждается. Властитель всегда прав, любая его прихоть исполняется без возникновения сомнений и лишнего осмысления.       Лу прошептал: - За мной, я выведу Вас отсюда. Стражи справятся сами.       Он ловко отразил выпад Атора и отбросил его назад, в тот момент уже подоспели остальные мои слуги. Под прикрытием стража я вышел через высокий проход на ленту моста, что вела к выходу. Позади слышались крики и грохот боя, взвился чей-то громкий, преисполненный болью и мукой крик и резко оборвался, но я не замедлил своих шагов. На ходу стряхнул с себя пепел и стер с руки кровавые капли.       Оставались какие-то малые часы до решающего сражения, до дуэли. В то время Сенэкс не мог бросить мне вызов, потому как мое появление вместе с его первым стражем громогласно означало раскол в свите Высшего и падение репутации. Это поставило под сомнение мощь сиитшета, и он побоялся общественного решения. Многие уже должны были отказать ему в поддержке даром, в том числе и главный жрец, а без нее шансы учителя катастрофически уменьшались. Жрец также мог запретить своим подчиненным вмешиваться в противостояние, чтобы возвести шансы соперников в полную чистоту и признать силу одного. Таковы были традиции си’иатов, и верховный жрец им следовал безоговорочно и безропотно, не отдавая приоритетов кому-либо. А осмелиться выступать против предводителя культа Сиитшет мог далеко не каждый, пусть и под знаменем Сенэкса.       Впереди обозначился темным провалом выход из гробницы, с такого ракурса было хорошо видно, что к нему вел не только длинный мост над бездной, но и две полосы выступов по стенам. Они проявлялись узкими, неогороженными уступами и имели несколько скрытых ходов. По тропе, что выходила с левой стороны, гордо и победоносно шествовал Первый Высший и жрец. Они о чем-то беседовали в полголоса, не слишком внимательно смотря по сторонам. В паре шагов от них двигались расслаблено и спокойно пара стражей с гербами на плащах – еще одни воины владыки и подчиненные Лу. - Лу, остальная гвардия последует за тобой? – Тихо задал я вопрос. - Большая часть. Конечно, будут единицы, что не смогут смириться с изменой. Их отвратит не само предательство Сенэкса, а факт нарушения клятвы. Но их… - Страж помедлил секунду, подбирая слово, которое в наибольшей степени предугадает мой приказ. -… уничтожат. - Никого не оставлять в живых из тех, кто не склонится. Мне не нужны воодушевленные заслугами Высших солдаты. Никаких прошлых порядков. Не жалеть и не сострадать. - Вас понял, Повелитель. Все будет исполнено в лучшем виде.       Далекие фигуры скрылись, представ перед собравшимися на церемонию сиитшетами. Послышались переливчатые голоса, сливающиеся в монотонные, тягучие песнопения. Несколько песен пересекались друг с другом, дополняли и взаимодействовали между собой. Мелькнули огненные отсветы, послышался общий прощальный выкрик.       А затем все стихли.       Выпрямившись и гордо подняв голову, я выступил из храма в ярко-золотые мерцания костров и свечей и спустился до пандуса у площади. Лу не отставал, шел за мной, держа увесистую ладонь на рукоятке меча – символ повиновения властителю и легкая угроза, обращенная в желание защищать и исполнять волю хозяина. Страж ухмылялся, ему наконец-то довелось окунуться в атмосферу азарта и дерзости, которой так не хватало. Огонь рвения в водоворот опасных, накаляющих нервы событий захватил его, наделил способностью действовать так, как нужным считал он. Так родился выбор, который сыграл мне на руку, предоставив дополнительные силы и ресурсы на победу.       Еще шаг и мир должен был рухнуть.       Сенэкс медленно, будто боясь увидеть призрака, обернулся одновременно со жрецом. Глаза культиста цепко осмотрели меня, он нахмурился и задумался, затем отвернулся в сторону, скользя невидящим взглядом по толпе перед храмом.       Повисла звенящая тишина.       Затихли абсолютно все, даже прекратили звучать гимны, только свист разрезающегося об обелиски и арки ветра нарушал ночное безмолвие. Высшей затрясся, но не от страха и паники, а от гнева и ярости. Я чувствовал его оглушительную, буквально опаляющую кожу ненависть, что вырывалась из него потоком дара. Его тускло-рыжие глаза вспыхнули желтым огнем, взгляд метался со стража на меня и обратно, а руки сжались в кулаки, проткнув сухую кожу ногтями. Тяжелые, багровые капли брызнули на светлый камень и растеклись неровными кляксами. Воины за его спиной напряглись, но находись в недоумении, а потому бездействовали. Их командор предал своего господина, и им следовало повторить его выбор или умереть. Предводитель стражей сиитшетов исконно вел за собой всю гвардию в самые жаркие бои и на невообразимые действа, исполняя приказы. Стражей часто называли одним целым, потому как они держались друг за друга, почти взаимодополняли. Раскол их мог уничтожить.       Самообладание Высшего же поражало, он тяжело дышал, но так и не проронил ни единого слова. Только медленно, через силу расслабил руку и велел продолжать ритуал. Жрецы больше не пели. Они вынесли из-за арок, приготовленные заранее флаги, и подняли три знамени Вестрартоса. Древки в обрамлении тканей казались совершенно черными на фоне яркого света костров и огней, очень увесистыми. Они вмиг потеряли свою ценность, стали казаться какой-то насмешкой, совершенно ненужной декорацией, которую впору уже было выкинуть и забыть.       События разворачивались с неудержимой скоростью, отдаляя в прошлое произошедшее пару дней назад сразу на десятилетия. Высший Вестрартос был мертв, его забыли уже при исполнении ритуала погребения. И его гербам в последний раз позволили ощутить прикосновения ветра, который неожиданно лениво и брезгливо всколыхнул тяжелую, бархатную ткань. Культисты взмахнули пиками и бросили их на каменные плиты. Тяжелые древки жалобно заскрипели и застонали. Сверху упали капли масла темно-красного оттенка, как символ испитой крови, а секундой позже – горящие угли.       Послышался тихий, еще сдавленный треск и шипение, заструились слабые, беловатые кисти дыма. И пламя взмыло к небесам жгучими плетями и кружащейся россыпью искр. Оно с равнодушным аппетитом пожирало некогда священные символы. Еще до начала церемонии их навсегда искоренили из жизни, оставив лишь в сводках и исторических записях, как упоминание о том, что такое действительно было и, что Владыка Вестрартос когда-то существовал.        Это все являлось последним действием традиционного прощания сиитшетов. Пришло время покидать пустынные каменные острова, но можно было проявить незаслуженную щедрость и задержаться, чтобы посмотреть на то, как ткани и древки превратятся в темную труху, в пепел. Позже, когда небо уже бы окрасилось рассветной пеленой, это все жрецы убрали бы, стерли и смыли, чтобы чернильное пятно не обезображивало роскошного архитектурного убранства Долины Вечности. И многие си’иаты не дожидались, не тратили свое бесценное время, уходили.        Но в толпе вдруг один за другим стали взмывать ввысь, к затянутому защитным полем небу, осколочные клинки, мерцающие багровыми, рыжими, желтыми, зеленоватыми и фиолетовыми цветами. Лу встревожился и засуетился, оглядывая местность и ища пути наиболее безопасного отступления. Он тихо, но быстро зашептал, предлагая мне покинуть остров немедленно, и что лучше было бы, если бы я воспользовался его кораблем.       Приняв предложение воина, я бы нарушил законы сиитшетов, тем самым сровняв себя с обычными алчущими и жаждущими власти существами. С теми же Высшими, что выбрали покой и смирение, вместо вечного пути движения вперед. Недопустимо, я видел гнев толпы и ярость владыки, но за всем этим стоял страх. Неподконтрольный, выплескивающийся волнами и наростами страх, который вспучивался и лопался невидимыми волдырями, потопляя безвольные души ослепленных чужой ошибкой рабов.       Отказ был принят смиренно, но страж не отступал. Жестами он что-то передал своим подчиненным, что замерли близ Сенэкса. Ответа не было, а мечи все больше и больше расходились множественными иглами вверх по всей площади и по длящимся от нее аллеям. Тот момент был наилучшим для того, чтобы владыка смог показать свою силу и доказать свое законное право владеть хрупким миром и не допустить возгордившихся на свое место.       Высшего захлестывал гнев, но решиться он так и не смог.       Дуэль не была объявлена, хотя жрец ждал этого и даже тихо просил повелителя рискнуть. Нет, и еще одно поражение. Культисты удалились с места похорон Вестрартоса. Их свечи быстро угасали, растворяя темные силуэты в холодном сумраке, но сиитшеты ждали реакции Сенэкса. И он заговорил. Громко, почти срываясь на крик. Его слова были полны ненависти и яда, они отражали состояние си’иата и его непонимание. Он еще ощущал себя великим, непобедимым. И еще символом, в который верят, который почитают.       Правитель, жрец, герой – выточенные из живой и теплой плоти знаки. Они направляющие потоки бесправных масс, которые своим громким именем указывали путь и мелкие шажки в правильном направлении. И для этих знаков порой звонкое и высокое слово оказывалось важнее мощи в руке, поднятой с вознесенным над врагом оружием. Но не в той ситуации, когда против выступал другой символ.       Слова исчезали в пустоте. - Не поддавайтесь на провокации преступившего закон! Он слаб и глуп, если осмелился покуситься на вековые устои нашего мира! Неужели какой-то глупец способен разрушить все, что было создано с такими усилиями? Мы сильнее! Мы отстоим наш мир! Наша вера не будет подорвана! Враг не сломит нас! Он будет повержен, а спокойствие восстановлено! Я верну былую мощь нашей Империи! Я остался один, но во мне еще жив прежний дар! И во имя павших Высших я верну покой и мир в нашу вселенную! Сектора будут объединены, и совместными усилиями мы…       Мечи затухали.       Си’иаты опускали их, разворачивались и уходили прочь, уводя за собой свои свиты и стражу. Площадь редела на глазах, заливаясь ночной темнотой и привычным холодом. Приверженцы темного ордена бежали. Слова Сенэкса не внушали воодушевления, их не слышали, не верили им.       Что значат слова бога, братьев которого убили с такой легкостью, а они не смогли никак себя защитить и обезопасить? Верить в них хотели, но уже не могли, нельзя было закрыть глаза и отмахнуться от того, что прежние времена ушли, а мир все яснее замирал на весах, готовых в любую секунду склониться в сторону и обрушить гармонию в полнейший хаос. Желание забиться по углам сводило с ума, и люди не могли ему больше препятствовать. Не было единства, они не могли соединить свои силы. И громкие, пафосные слова правителя были как обжигающие искры, они разжигали все сильнее убивающую панику, превращались не в боевой клич, а в подпись в предсмертной записке или росписью в заключение о гибели.       Сенекс все еще кричал вслед, разрывая воплями ночную тишину, которая едва заметно редела. Он призывал восстать и действовать, обрушиться всей мощью, но бился в пустых попытках о стены глухоты и сходил от этого с ума, так как не мог поверить, что снова упал в ту кишащую недоверием и слабостью пустоту, из которой он когда-то выбрался. Под эти крики двое рабов, что вычерчивали символы на полу близ входа в гробницу, зашли внутрь и замерли в шаге от лестницы. Они смотрели наружу и молчали. Опьянение от настоев и отваров постепенно сходило с них, а понимание убийственной кошмарности происходящего нависало многотонной тяжестью.       Огромные двери гробницы с тусклым, но оглушающим грохотом опустились и запечатали храм вместе с обреченными на голодную смерть слугами. - Повелитель, сейчас самое время уйти. Я проведу вас на свой корабль, так будет безопаснее. – Спешил командор Лу. – Мы доберемся до усадьбы иным путем, нас так не выследят. - Я уже говорил, что нет. Не нужно. Твоя задача, Лу, перевести как можно большую часть гвардии на мою сторону, а неверных уничтожить. Не стоит терять время на излишнюю предосторожность. Ступай. До дворца я доберусь сам. Ратхич ожидает меня. - Как пожелаете. Но Сенэкс уже не остановится. – Предостережение хрипло сорвалось с губ воина и повисло мертвой тяжестью. - Я понимаю. Только у учителя не осталось преимуществ. Ни один его слуга не справится со мной. - С Вами нет, но как же Ваш подчиненный? - Именно. Он всего лишь… почти раб.       Лу легко поклонился, прижав правую ладонь к груди в области сердца, и направился выполнять мой приказ, но я расслышал его тихую реплику, которая позже дала о себе знать и во многом изменила мои действия.       «В одиночку всех не победить. И даже не выжить».       Урок был понят поздно, а некогда своевольное предсказание киборга воплотилось в полной мере.       Не дожидаясь финала обреченной речи учителя, я отправился к своему кораблю.