ИНХАМАНУМ. Книга Черная

***

      Столпы лифтов выглядели как полукруг колонн, выступающих кабинами из проемов в стенах. Территория, на которой они находились, была ограничена символической чертой – сканерами, расставленными неровным строем пик, к которым крепились цепи и энерголенты. Между некоторых столбов виднелось остаточное защитное поле, но в большем случае оно попросту отсутствовало. Мне, почему-то казалось, что вокруг этого ограждения должны были толпиться люди, вроде того, как возле сиитшеткого храма, в оазисе. Но реальность оказалось более темной и отталкивающей одновременно.       Здесь были отщепенцы, многие вооруженные, сидящие прямо на решетках или толпящиеся под навесами, медленно потягивающие из грязных, не раз использованных бутылей выпивку и цепко следящих за единственной дорогой к поднимающимся наверх лифтам. Были здесь и дети, пробирающиеся по теням в одних лохмотьях и смотрящих за тем, как бы кто из взрослых не потерял бдительности. В удачном случае им выпадал шанс на кражу. А дополнением ко всей это грязи и мерзости были разлагающиеся трупы. Разумеется, они не заполняли все пространство. Местное общество все же пыталось следить за тем, чтобы избавляться от возможных источников эпидемий и болезней. Но это получалось не очень хорошо и эффективно.       Проходя между покосившихся зданий, под пристальными взглядами местных обитателей, которые оценивали меня на кандидатуру их жертвы, я видел посеревшие, покрытые плесенью и трупными пятнами тела, которые оттащили от решетчатого пути в сторону, чтобы не попадались под ноги. В свете одной из вывесок, что вопреки всему сияла дружелюбным сиренево-розовым цветом, я различил картину, что могла бы в полной мере отразить положение дел и устройство жизни на Деашдде.       На покореженной дорожной плите лежало, распростерши руки в стороны, тело мальчишки, которому на вид было не больше четырнадцати лет. На нем еще не образовались следы разложения, что свидетельствовало о недавней кончине. Глаза ребенка оказались распахнуты и устремлены вверх, в мутную, полосатую от обилия небоскребов высь. Одежда его не отличалась от любых других обносков, а ноги были босыми. Рядом с ним, опустившись обреченно на колени, стояла пожилая женщина. Ее лицо густо покрывали морщины, а руки сморщились и согнулись, но не смотря на это, сходство мальчика и ее казалось очевидным.       Тоска и скорбь скользили в потухших глазах, но самым неприемлемым, диким и противоестественным было то, что женщина держала слабыми ладонями увесистого вида кинжал. Им она срезала тонкие куски мяса с тела, складывала в грязную тряпицу аккуратными движениями, а один упрямо жевала. К скорбящей приближался какой-то мужчина, согнувшийся и прихрамывающий на одну ногу. Он требовал у нее своей доли. Она делилась.       Я отвернулся и устало продолжил свой путь. Впереди близ одного из лифтов виднелись несколько фигур, чье облачение явно выдавало чуждость извращенному миру Деашдде. Они стояли тихо, почти не шевелясь, но вглядываясь в мельтешащие на дороге силуэты. И когда я приблизился почти к самой границе, все разом и спешно двинулись на встречу. Одновременно с компанией ожидающих чуда отщепенцев, что до этого скрывались в сумраке ближайших зданий. Сразу же послышался хрипящий, пропитанный алкоголем и болезнью выкрик: - А ну стой! Куда собрался? Выхода здесь нет!       Раздались слабые переливы хохота, а вокруг меня уже собирались вооруженные слабыми лучевыми, но в большем числе пулевыми винтовками люди и нелюди. Мало кто из них был выше меня ростом, но в плечах я уступал практически всем. Я не остановился, даже не замедлил шага, пытаясь не думать о том, как чернота пробирается сквозь невидимые, смешные для нее преграды и готовится обрушиться на глупых и самоуверенных обитателей презренного мира. - Эй! Ты че, глухой что ли?! – Снова смех.       Командор тем временем уже вышел на дорогу, за ним следом несколько его стражей, в сравнении с которыми местные главари казались мелкими и беспомощными. А рядом с Лу, уверенно и целеустремленно подняв голову, шел Даор. Его щеку уже не украшал пластырь, потому шрам от моего удара ярко алел на светлой коже. - Разошлась, падаль! – Рявкнул страж и смахнул с плеча оружие, активировав его. Головорезы с недовольством и леностью бросили косые взгляды на появившуюся охрану. - Во-от это событие! – Заголосил писклявым голосом один из отщепенцев. – Парни, да мы избранные! Сама стража сиитшетов снизошла до посещения этой дыры! Ты глянь, глянь-то, и гербы во всю грудь размалеваны! И броня-то как блестит! А оружие-то новенькое, поди со станка сняли для пафоса? Или в войне все ж использовали? - Погоди, Плалус. – Осек его другой. – Больно у этого рожа знакомая. Вот только все равно признать не могу. Ты в боях на второй не участвовал, не? - Да это же сам собственной персоной командор императорской гвардии! Это ж Лу, болваны вы тупоголовые! – Заверещал третий, чем сразу же уменьшил боевой пыл голодающей своры. - Вон пошли. – Равнодушно изрек тем временем страж, проталкиваясь вместе с подчиненными сквозь собравшуюся толпу. Индикатор на его винтовке ярко сиял, выдавая полную готовность к сражению. – Разорались, бесправные. - Наша территория, че командовать-то. – Приглушенно донеслось со стороны, но стая все же рассеивалась, многие просто убегали прочь, плотнее прижимая к себе драгоценное в этих местах оружие. – Мы же не это… - Умолкли. – Лу оказался рядом со мной, сразу же ловко загораживая меня от враждебных глупцов. Раб тут же активировал защитное поле, что накрыло меня и его слегка мерцающим в полумраке куполом. – Вы целы? - Неподчинение карается, Лу, Даор. – Зло прошипел я, продолжая идти к лифтам. – Больше я не буду прощать подобное.       Мой голос явно насторожил стража, он более пристально взглянул на меня, но из-за сильно надвинутого капюшона так и не смог увидеть моего лица, а потому и оценить мое состояние. Я же держался из последних сил. Именно поэтому я и не позвал за собой никого из слуг, предполагая, что могу не сдержать черноту. И при таком повороте событий все вновь бы свелось к повторению того случая, когда моя сила опалила многих, оставив в живых лишь воинов. - Владыка? – Едва слышно прошептал Даор, что неотступно следовал рядом. - Тебя это также касается. - Я смиренно приму наказания, но не пожалею о своем решении. У Вас очень слабый голос, нужно быстрее добраться до корабля. Вам требуется отдых. - Мне требуется безоговорочно подчиняться, глупец. – Злобно прошипел я. - Да, Император.       По отрытой дороге я со своим эскортом беспроблемно добрались до одной из кабин просторного лифта. Его створки закрылись за нами, а энергетическая платформа сомкнулась. Начался подъем. Я сбросил с головы капюшон и с удовольствием вдохнул профильтрованный, очищенный воздух, а затем поймал на себе тревожные, немигающие взгляды слуг. Даор вздрогнул, а затем вопросительно посмотрел на Лу, тот же сдавленно произнес: - Император, да Вы весь порчей покрылись… Что здесь произошло?       Я тяжело выдохнул и стянул с руки перчатку. Моя кожа и правда оказалась сплошь усеянной черными веточками порчи, что слегка подрагивала и извивалась, будто мелкие змеи. Изредка она покрывалась сетью почти незаметных, ветвящихся молний. В оцепенении я дотронулся пальцами до лица и нервно сглотнул. Лу же включил связь по браслету, раб и один из стражей подошли ко мне, будто я в любую секунду мог упасть. - Латарор, целителей ко входу. Да, медотсек подготовьте. - Лу. - Слушаю, Император. - Передай мой приказ на «Рэнтефэк’сшторум». – Я помедлил. – Сразу после того, как мы поднимемся на станцию, как отстранимся на достаточное расстояние от планеты… Орбитальный залп по Деашдде на полную мощность.       Безмолвие встретило мой приказ. - Ты слышал. Залп по Деашдде, чтобы и следа его не осталось. Затем свяжись с армией, разошли команду. Все миры отщепенцев уничтожить. Любыми способами, чтобы ни один из бесправных не выжил. Приказ подпишу потом. Ко мне… - Я перевел дыхание и пошатнулся, борясь с порывами зажать уши руками, чтобы не слышать оглушительного визга ликов, который буквально иссушал меня изнутри, -… прикажи явиться жрецам. - Понял, Император. – Лу строго кивнул. – Держитесь, уже почти поднялись. У нас отдельный челнок, уже ожидают нас. Ничего ждать не придется. Пара этажей осталось. Раздался пронзительный писк, оповещающий, что лифт остановился, поднявшись до последнего яруса. Следом раскрылись двери с глухим и пищащим скрипом.       Путь до моего корабля был мне почти незаметен, он слился в однообразный поток цветных пятен, которые все быстрее и настойчивее заполняла чернота. Я помню знакомые возгласы стражей, неожиданно тревожный шепот Даора, а потом едва ощутимый и резвый гул двигателей.       И все это тонуло, таяло, исчезало в неудержимом водовороте, в бездонной пучине черноты.       А затем разлилась белая вспышка.       Белый заполнил собою все, словно пожрав цвета, звуки и пространство.       Снова чернота.       И следом целый ряд ослепительных белоснежных всполохов.       Тишь.       Чернота замерла и онемела, словно вдохнув пряный запах вина и на секунду замерла в экстазе наслаждения. Следом я разобрал кисловатый аромат крови, которым будто бы был пропитан, просмолен воздух. Скрип, тихие и легкие шаги, затем острый стук чего-то металлического о камень, скрежет и шепот. Шепот и шорох медленно сливались в сдавленное песнопение, которое произносили тихо, стараясь не потревожить мой сон.       Я дернулся, чувствуя, как все тело ноет от изнеможения и перегрузки. Голова была тяжелой, в ней грохотом и воем отдавался пульс, сковывая меня всего болью и слабостью. С трудом я открыл глаза, различив тусклый, желтоватый свет ламп, после чего сразу услышал голос Даора. - Не шевелитесь. Все в порядке.       Я попытался приподняться, но решил повременить, только повернул голову и различил еще туманные, но узнаваемые силуэты одного из залов храмов сиитшетов. Его темные стены нависли надо мной, а на гладких полах лежали несколько истекающих кровью жрецов в зеркальных мантиях. Служители были еще живы, дышали, а на их шеях виднелись прилепленные квадраты целительских приборов, что следили за их состоянием и впрыскивали в кровь поддерживающие вещества и лекарства. - Где я? - На Сакраосе, в храме. Страж Лу тоже здесь, но сейчас отлучился. Пожалуйста, не шевелитесь. Вам нужен отдых. Все хорошо. – Очень коротко и успокаивающе зашептал раб. – Ничего за это время не случилось. - Империя? - Все тихо и мирно. Ничего не произошло. – Даор наполнил водой глубокую чашу и поднес к моим губам. – Выпейте. Это просто вода. Вам необходима жидкость. - Я не приму из рук предателя-ро’оаса и капли пищи. – Зашипел я. – Тем более без присутствия стража. Почему ты здесь один? Где другие рабы? - Они остались во дворце. Только я отправился со стражами на Деашдде. Мы очень спешили, а по опасениям командора сообщать другим лицам о целях и местах нашего пути не стали. - И как командор допустил подобное? – Я вновь откинулся на пурпурные, бархатные ткани ложа и полу прикрыл глаза. Слуга расстроенно вздохнул и поставил сосуд на каменный выступ рядом с постаментом. – По какой причине он вдруг стал доверять тебе? Насколько я помню, его презрение к тебе было намного больше моего. - Мы с Лу побеседовали. Обсудили все… - Неужели? – Голова вновь отозвалась болью, но я все же вложил в голос полный уровень своего подозрения и недовольства. - Лекарство? – Засуетился раб, но заметив мой злобный взгляд, притих и смутился, растерянно прикусил губу. – Понял, не надоедаю. Я тогда позову жрецов, кто-то же должен заботиться о Вас, если Вы не позволяете это своему рабу. - Ты дитя Аросы. Твой поступок никогда не уйдет из памяти. Он заклеймил тебя навечно. Мало того, ты сам дал не один повод сомневаться в своей благоразумности. Даже твое поведение сейчас говорит о многом. Более чем говорит. - Но… - Губы Даора слегка изогнулись в улыбку, будто мое упрямство не огорчала его, а заставляло в чем-то убедиться. – Император, я же верно и покорно служу Вам. Я исполняю все приказы и поручения с почтением и ответственностью. Ни разу я не подвел Вас. Я ни разу не навредил Вам или же кому-то и чему-то во дворце и всей Империи. Да, я был из Аросы, но раньше. Теперь даже имя у меня другое. Новый я мало имеет общего с тем, кто шел под светлым знаменем. Даже Лу поддержал меня. Он признал мое право быть в Вашей свите, служить Вам. Командор поверил мне, а не кому-то еще из приближенных рабов. Мне казалось, что и Вы меня приняли… - Служишь во дворце. Разве я подпускал тебя ближе, давал привилегии в работе? Ты не единственный мой раб. – Никогда бы не предположил, что такое решение командора гвардии, из-за которого он принял и признал слугу, что был весьма странен и своеволен, так меня оскорбит. Я это не сразу понял, потому и слишком резко среагировал на служение подчиненного. И все же, как Лу мог допустить совершенно нового человека настолько близко к своему Властителю? Значит, между стражем и рабом возникла определенная договоренность. Я не имел ничего против взаимной поддержки между слугами, но не в данном случае. – Какая нелепость. - Хорошо, тогда я буду усерднее нести свою службу. - Еще один. – Вырвалось у меня, отчего улыбка на лице раба расползлась сильнее, но от этого рана на его щеке явно проявилась болью. Даор тут же помрачнел и нахмурился. – Допустим. Я позже решу, что с вами обоими делать. Что с Деашдде? - Уничтожен. – Кратко отвечал Даор, всем своим видом демонстрируя смирение. - Беглые? - Нет. Все совершено очень быстро, ни один корабль с отщепенцами не успел покинуть атмосферу. Точнее никто и не пытался. – Раб помедлил. – Только… на планете был один из агентов. Лу исполнил приказ с точностью, сразу после нашего отбытия, и потому узнал про агента Фад’елима слишком поздно. - Он погиб? – Переспросил я. - Разумеется. По последним данным он не успел даже добраться до лифта. Надеюсь, Лу не пострадает за такую оплошность… - Агент был приговорен мной к казни. – После моей фразы в глазах слуги проявилось некое облегчение. – Лу ее исполнил. Остальные планеты бесправных? - Опустошены. Вы провели без сознания двое суток. Командор выполнил поручения, а после от целителей по совету жрецов доставил Вас сюда. Это и, правда, помогло. Вам сразу стало лучше. – Даор снова взял чашку с водой. – Попейте. Вы обезвожены. - Не хочу. Скажи, другие миры ликвидировали в то же время, что меня доставили сюда? - Да, Император. Примерно так. - Ясно.       Я замолчал, смотря в потолок. Тем временем очнувшимся жрецам помогли покинуть залу, но от помощи других культистов я также отказался. Снова остался наедине с рабом, который показывал все свое рвение являться полезным мне, пусть и верно исполняя мое желание – не раздражал и не привлекал внимания к себе.       Неожиданно приятно было осознавать, что я все это время по глупости и человеческому страху противился возникающей и образовывающейся системе защиты от эмоционального влияния на черноту. Противился и всячески отвергал, пока сам по своей же наивности не пострадал от четкой и болезненной связи эмоций и силы. Я подверг опасности себя, но мог обречь на страшную гибель и свою империю. Непростительная ошибка, но я был так рад легкости, что пришла после. Сладкое, фееричное освобождение, которое окунуло меня в мир, наполненный чернотой, моим могуществом и властью. Этому миру совершенно не требовалось мое сострадание и снисхождение. Я мог властвовать так, как хотел. Вселенная стала моим материалом, глиной, из которой я имел полное и законное право делать все, что желал. И совершенно неважно в тот миг, в храме сиитшетов, было то, что я так и не смог разобраться в том, кем являюсь. Я чувствовал, что еще не готов к этому знанию, а потому на время, краткое или же долгое, мог позволить себе забыться и насладиться собственным величием.       Время…       Как же было сложно не думать о том, что, возможно, меня ожидало падение в бесконечную пропасть, где я больше бы себя никогда не узнал. И так хотелось продлить этот миг затишья. Мгновение, которое было так похоже на жизнь Высших, момент, когда Отешра еще не опустилось за горизонт, оставляя давний и уютный дом в одиночестве золотого дня, в необъяснимых и невозможных сумерках.       Инхаманум.       Я все ярче и осознаннее видел за этим именем кого-то еще. Возможно, того, кто в прошлом и подсказал мне столь необычное звучание. Капель и раскаленный свист клинка - наверное, ничто не было и не может полностью отразить все, что я чувствую от странного имени, которому я сам дал перевод. Или же не я? Очередные игры божества? Того, кто превратил меня в вестника? Это он требовал боли, это он жаждал уничтожения, это он лишал меня возможности чувствовать, но только я хотел изменить.       А вестник ли?       Как жаль, что больно ранящая и оскорбляющая меня версия все же являлась отторгающей возможность своей правдивости.       Как до смешного просто влиять на историю.       Не деяние владыки, но бесчестный поступок раба, одного из бесчисленных множеств, перевернул мир, вернул войны, гибель планет, прошлые верования. Кто мог знать, обладал желанием предположить, что такая мелочь в корне изменит все? Раб жалок и слаб, как и все подобные ему, он вещь, недостойная и малейших привилегий. Но никому нельзя запретить мечтать. И в тайне, скрывая ото всех, самые ничтожные, презренные желают управлять судьбами других. А желания имеют свойство иногда сбываться…       Но причастен ли Ру к переменам или его лишь использовали, как и многих… - Все спокойно? – Вновь заговорил я, раб мгновенно оживился. - Да, Император. Затишье. Мир успокаивается, народ уже сам стал жечь знамена Аросы. Лу говорил, что приходят сообщения с мольбами о прощении и снисхождении. Жрецы всех призывают к смирению и поклонению. Все меняется, но странным образом налаживается. - И ты не жалеешь о своем выборе? Ты заплатил немалую цену. Не может быть, что душа твоя не испытывает сомнения и приступов ненависти. - Я не жалею. Я убежден, что поступил единственно верно. – Прошептал Даор, но отвел глаза в сторону. – Мне кажется, что я нашел свое место. Я нужен здесь, а Аросы… им больше нет места. Им пришло время умереть - О, юное дитя ро’оасов с первых шагов мечтал о том, чтобы стать рабом сиитшета. Какая забавная история. После такого заявления возникает лишь одно желание – отправить тебя к целителям. Хотя… многие бы не согласились с таким вариантом решения проблемы. Но кто знает, проблемой ли. Выгода явственна. - Смеетесь. – С тоской высказал раб. - Нет, Даор. Вовсе нет. – Я покачал головой и скривил в едва заметной улыбке свои высохшие губы. – Я просто этого не понимаю. Всю свою жизнь я бежал от несвободы, а ты был окрылен от рождения, но сам заковал себя в цепи. Более того ты продолжаешь вырывать хрупкие перья, с помощью моих рук пытаешься отрезать свои крылья. Это выглядит весьма ненормально, но нельзя не признать, что таким поведением ты соответствуешь некоторым верованиям и канонам сиитшетов. – Усмешка прорезалась на моем лице. – И это безумно льстит и подкупает, но что-то во мне против. Да, философией и нашей религией твой выбор объясним и обоснован, но эти красивые слова недостаточно заполняют пустоту. Я не могу понять, почему ты так жертвуешь. - Да… Несомненно это так и есть. Но разве не Вы пару минут назад сказали, что это выгодно? - Я не руководствуюсь выгодой. Не нужно ровнять меня с эгоцентричными Высшими и тем более с Сенэксом. – Я скосил глаза на сосуд с водой, и, решив, что мои опасения все же являются беспочвенными, приказал. – Подай мне воды. - Да, конечно! – Раб тут же подхватил чашку, аккуратно приподнял мне голову и помог напиться. Слабость так и не покидала меня. – Может быть, попросить, чтобы принесли какой-нибудь еды? Вам вводили препараты, но… - Не стоит. Я слаб, но не беспомощный. Это пройдет. Это не болезнь и недуг. Это всего лишь мой жестокий и жадный дар. - Как пожелаете. – Даор нахмурился и тяжело вздохнул. – Война отняла так много сил у Вас. Вам нужен отдых, а Вы в первый же удачный момент отправились на Деашдде. Вы же тоже человек, не важно с какой силой. Вы живой. Зачем же так жертвуете?..       Я на миг оторопел и удивленно посмотрел на раба. Бывший ро’оас, который пал настолько низко, что даже среди выбранного им общества си’иатов, в касте рабов он казался изгоем, отчаянно тянул руки к неведомому, принижая себя. И, несмотря на такое положение, раб не потерял своего «я», своей сущности. Я очень ясно и отчетливо это понял, услышав его вопрос, которым он ловко и смело сравнил нас обоих. Вопрос звучал почти оскорблением, но для меня же он явился самым весомым событием и решением слуги. Именно это возвысило Даора в моих глазах.       Павший, в чем-то сумасшедший и слабый, он не утратил способности мыслить и видеть мир не чередой исторический событий, полнящихся богатством и славой, а возможностью познания. Раб не разучился удивляться и любопытствовать. Огонь, дарованный всем в миг воплощения, алел и теплился в нем.       Он мог меня понять. - Ради Империи. – Сухо ответил я, все никак не отпуская размышления над тем, кого же я на самом деле привел в свою свиту. Замену Ратхич? - А я жертвую ради Вас. Так чем же Вы хуже Империи? – Очень серьезно спросил он. - Тем, что я всего лишь существо, а не сплетение жизней, времени и культуры. Это несоотносимо. Это больной фанатизм и извращение. - Наверное, но… - Раб задумчиво подвинул изящную чашу на выступающей из камня тумбе, наверняка, видя так ее расположение более гармоничным. – Но я не понимаю одну вещь. Я боялся спросить, может быть, сейчас Вы не будете против? - Развлеки меня. - Император, почему Вы так отрицаете себя? - Отрицаю? Что за глупость. – Я даже возмутился от такого. - Именно. Отрицаете и приуменьшаете свою значимость. Это очень пугает. А учитывая то, что я был лично свидетелем очень масштабных и значимых событий, я сам видел древности, что изображали Вас, то… - В жизни случаются совпадения. - Вы лжете. – Темно-вишневые глаза подчиненного вспыхнули бликами. - А ты не хочешь жить? Поверь, сейчас, как никогда я не способен контролировать свою ярость. Ты своими дерзкими словами подписываешь себе приговор. – Мой голос прозвучал смешением рыка и шипения. - И все же Император не злится. – Даже капли смущения и сомнения не проскользнуло на лице сдержанно улыбающегося слуги. - Неужели?! - Да. Я вижу, а точнее чувствую. Это… я не могу объяснить, но это появилось ровно с той секунды, когда я увидел Вас на Аньрекуле. Мне почему-то хватает и одного взгляда, чтобы оценивать Ваше состояние. Лу тоже это заметил, потому и взял меня со своим отрядом на Деашдде. - Вряд ли я одобрю сговор между своих слуг. Но так и быть, оставим осмысление этого факта на потом. Скажи мне одну вещь, Даор. Пусть были эти странные и пугающие факты, пусть я являюсь неким вестником бога, создателя или просто высшего существа. Почему ты ради такого создания бросил прошлую жизнь, орден, братьев, убил собственного отца и сделал все, лишь бы просто быть подле меня?       Раб задумался, даже потупил взгляд, а после слегка покачал головой и улыбнулся только уголками бледных губ. - Вы другой. Мне приходилось видеть Высших, правда, на экранах, но это не существенно. Я убежден в том, что ни один человек или кто-то еще не сравнится с Вами. Могу сказать, что даже то, что Вы решили, что являетесь вестником, не возвышает Вас на столь высокое положение, какое Вы занимаете. Мне кажется, что и этот титул низок для Вас. Вы пылаете силой, даже то, что сейчас тело ваше объято слабостью, идет не из-за недостатка могущества, а из того, что приходится контролировать громаду возможностей. Может быть, я говорю глупости, но мне так все видится. И мне хочется в это верить. Я прав хотя бы в чем-нибудь? – Даор с мольбой уставился на меня. - Прав. - Вы себя сдерживаете? Пожалуйста, ответьте. Я хочу помочь. Я и слова лишнего нигде не пророню. Если хотите, отрежьте мне язык, посадите на цепь, чтобы обезопасить себя. Я приму все, лишь бы только в нужный момент иметь возможность как-то поддержать и облегчить Вашу ношу. - Мне не нужна помощь. – В порыве ярости я с легкостью поднялся с ложа и почувствовал обнаженными ступнями, насколько холодными были плиты каменного пола. – Ты забываешь о своем месте, раб. - Почему Вы так ненавидите меня… - В голосе слуги прозвучали почти неуловимые нотки гнева и искренней обиды. – Разве мало я доказывал свою полезность? Почему? - Я ненавижу ни тебя, а твою слабость. Она раздражает. Тебе было мало моего удара? Плоть уже срослась? И шрама на память не осталось? Ты вынуждаешь повторить урок. - Я всего лишь хочу быть нужным Вам! – Раб попятился от меня, но потом его глаза вдруг округлились, а лицо моментально побледнело, окрасилось цветом мела. Он едва выговорил. – Император… - И указал рукой куда-то мне под ноги. - Ничтожен…       Договорить я не смог, опустив взгляд вниз и увидев то, как многовековые каменные глыбы под моими босыми ногами становились копией стекла с Орттуса. Я отшатнулся, спиной чувствуя липкость образующихся ликов, неосознанно схватился за край постамента, заменяющего мне до этого ложе. Даже от малейшего касания материя либо вмиг рассыпалась пеплом, либо превращался в мутное стекло, что лишь изредка украшалось зеркальным блеском. - Что происходит…       Ужас, паника и отчаяние разрастались в моей душе. Я не понимал, что мне делать, что разворачивается вокруг и как можно это остановить. Я задыхался, метался и что-то кричал, считая, что прежние подобные случаи были видением и миражом, но никак не реальностью. И бесчисленное множество голосов в один момент вспыхнули хором, визжащим и оглушающим с первых нот.       Я в безумии зажал уши ладонями, закричал, чувствуя, как из носа густыми каплями стекает кровь. Если раб что-то и говорил, то я не слышал. Я не видел ни приближающихся жрецов, ни то, как они пытались помочь. Ни даже то, что когда кто-то подошел ко мне на расстояние шага, то он рассыпался горсткой пепла и черной пыли. Стены, потолок, колонны, пол, статуи и даже золотые чаши, в которых погасло пламя, словно бы обгорали, покрываясь толстым слоем шершавой, облепливающей сажи. Трещины, что разъедали собой все, исторгали из себя знакомый темный песок, которым когда-то заполнилась планета-столица Сенэкса. Где-то звучал несуществующий для меня грохот обваливающихся коридоров и залов. И медленно, но неумолимо то, что не обращалось пылью, перерождалось в копии катакомб Орттуса.       А потом сквозь плотно опущенные веки я различил алую вспышку.       Зарево прокатилось волной и исчезло, оставляя после себя звенящий гул, наполненный хрустальной капелью. Он приносил с собой что-то надвигающееся и неподвластное любой воле, а еще кислый привкус крови. Но стоило мне облизнуть губы, как я услышал ни с чем несравнимый звук рвущейся под натиском тупого кинжала кожи.       Даор, запорошенный черным налетом, шокированный, дрожащий и бледный, стоял посреди рассыпающихся у его ног тел и оседающих на пол зеркальных ряс, в расстегнутой тунике и со столовым ножом в руке. Не произнося ни слова, он, сосредоточенно и не моргая, смотря на меня, вырезал на своей груди символ – герб Императора. Нож едва мог его оцарапать, но раб старался, он рвал свою плоть, выпуская алые капли, которые были до ядовитости яркими на его блеклой коже. И чернота пила его боль. Казалось бы, что такая малость не могла заинтересовать великую мощь, но та, как благодарный зритель вкушала преподносимую ей жертву. Мизерную и скупую, но искреннюю, а потому услаждающую. - Во имя Твое, Император…       Голос не нарушал общую идиллию хаоса, и только по неверным движениям губ я мог угадать то, что шептал слуга. Где-то за его спиной, у входа в залу, так ужасающе близко стоял главный жрец и другие малочисленные приспешники культа, которые рискнули спуститься сюда. Даже пустые глазницы выражали неподдельный страх, желание сбежать, но никто не шевелился. Все они смотрели на незатейливую жертвенность раба, который единственный смог помочь властителю. - Во имя Твое…       Я тяжело втянул в себя пропитанный смертями воздух и выдохнул, осознавая, что чернота наконец-то утихает, но не уходит как прежде. После того случая она больше никогда не вернулась в состояние замершей глади воды. Это было как роспись, мистическое подтверждение приближающегося конца.       Имя мне Инхаманум.       И лишь в миг после обретения абсолютной власти, свержения вечных врагов сиитшетов, отсечения себя прошлого, я, наконец-то, понял, что осознавать его истинный смысл начинал только в этот вырывающийся из реальности момент.