Снежный капкан
22 октября 2017 г., 16:55
То, что начиналось как незначительное ухудшение погоды, в итоге оказалось гораздо более ужасным событием, страшнее даже, чем недавняя Битва Огней — противостояние Мертвого света Пеннивайза и исцеляющего Сияния Матурина, окончившаяся победой последнего. Но если об этой битве зачарованный Дерри так никогда и не узнал, то приключившуюся следом погодную аномалию люди, вопреки стараниям Оно, запомнили надолго. Итак, погода стремительно портилась, словно кто-то ленивым движением руки выключил солнце и завел на всю катушку гигантский вентилятор: в воздух взвились столбы пыли, ветвистые деревья раскачивались, как цирковые акробаты, стуча в окна домов, а провода бешено скакали, выбивая фонтаны белых искр. С каждой минутой родившаяся на пустом месте буря усиливалась, угрожая похоронить чужака вместе с дряхлым автомобилем под обломками.
Матурин, помянув собратьев Хранителей, с пробуксовкой тронулся с места и выехал на главную улицу, стараясь как можно быстрее и, главное, незаметнее, покинуть взбудораженный его появлением Дерри. Несомненно, Черепаха знал, чувствовал нутром, что ослабшего Пеннивайза можно было преспокойно вышвырнуть в родной мир и через местный портал, заботливо спрятанный хитрым клоуном где-то под городом, но Хранитель не был на сто процентов уверен в том, что сможет надежно замуровать лазейку и преградить врагу обратный путь. Чего греха таить, Матурин не был уверен даже в том, что сможет быстро открыть врата, запечатанные властью существа из Пустоты.
В сложившихся обстоятельствах оставалось действовать по первому плану, тем более, время пребывания «вне панциря» истекало, о чем красноречиво сигналили болтавшиеся над головой песочные часы, наполненные перламутровым веществом — перемолотым в пыль жемчугом. Связанный Пеннивайз трясся в подпрыгивающем на кочках фургоне, а его разум подозрительно долго пребывал вне физической оболочки, возможно, ментальный удар в этот раз вышел, что надо. Вспоминать их прошлую встречу, как впоследствии выяснилось, создавшую для населения Дерри столько проблем, Матурин ужасно не любил, ведь именно вызвавшийся решить проблему с уничтожением миров Черепаха упустил Оно, позволив ему скрыться, обосноваться в новом измерении и заново начать разрушительную игру.
Теперь Матурин вступил в свой последний бой: выиграет он или проиграет, исход будет одинаков при любом раскладе. Обдумывая это, Хранитель настроился сокрушить защитные чары — ураган отрезвил его ум, показав, как сильно обезумевший Дерри любит кровожадного Пеннивайза — и восстановить искаженный в пользу зла баланс. В это время начался дождь, сильный и хлесткий, тяжелые капли барабанили по крыше фургона, пытаясь пробить её насквозь. Дворники со скрипом пытались очистить лобовое стекло от смешанной с пылью воды, как вдруг дождь обратился в липкий снег. Белая пелена мгновенно смешала очертания неба, домов и улиц в один бесконечный вихрь, блокируя даже сигналы светофоров и дальний свет фар: сверху донеслись раскаты злорадного грома, и по земле пробежала дрожь. Подобно исполинскому оборотню, Дерри обратился в воронку хаоса, как в гигантской мясорубке перемешивая содержимое собственных внутренностей.
Лишенный обзора Матурин с трудом развернул машину на скользкой дороге и его тут же вынесло на встречную полосу. Пытаясь избежать аварии, он едва уворачивался от встречных автомобилей под оглушительный вой клаксонов и отборную ругань встревоженных людей, которых погодные капризы также застали врасплох. Какие еще сюрпризы преподнесет притворявшийся спящим Пеннивайз? Черепаха наивно предполагал, что самое сложное осталось позади, но он не успел оценить масштаб влияния, которому Оно за сотни лет подвергло многострадальный Дерри. Черт возьми, у Матурина просто не было на это времени! И пока на заснеженной улице шла жестокая борьба за свободную полосу, снегопад вперемешку с дождем и шквалистым ветром оттеснял неприметный фургон на обочину, стремясь перевернуть его, смять в зеленую гармошку, разметать окровавленные осколки по перекрестку и выпустить своего повелителя на свободу.
«Ты у меня еще попляшешь, Пенни», — Черепаха сжал зубы и вывернул руль, в последний момент увиливая от несущегося на него грузовика. Фургон по инерции вынесло к тротуару, и все бы ничего: осталось проскочить тот безлюдный уголок, и можно успешно выехать на уходящую под холм широкую улицу, освещенную включенными посреди дня фонарями, и завершить маневр поворотом налево: там еще смутно виднелось темно-зеленое пятно — утопающий в снегу Дерри-парк. «В парке можно отлично переждать приступ твоего бешенства, Белоснежка. А на месте разберемся, как тебя утихомирить», — рассудил Хранитель, удивляясь откуда-то взявшимся радостным звонким голосам: так звучали в пространстве восторженные импульсы, настолько чистые и искренние, что их могли породить только маленькие дети. Но почему? Все оказалось до смешного просто: пока взрослые нервничали, обоснованно опасаясь за свое имущество и здоровье, предвкушая возможный вечер без электричества или грядущие дорожные пробки, их дети, впервые в этом году увидевшие пушистые снежные хлопья, гурьбой выбежали на улицы, побросав прочие игры, пока родители не опомнились или пока не закончилась большая перемена.
— Зима пришла! Ура-а-а-а! — вопила детвора, подбрасывая в воздух липкие комки, падая в сугробы и изображая снежных ангелов, сломя голову бегая под открытым небом и по-собачьи высовывая языки в попытках поймать кружащиеся в воздухе огромные снежинки.
Разумеется, назавтра четверть из них благополучно слегла с простудой и под укоризненные вздохи старших глотала горькие лекарства, морщась и зажмуривая слезящиеся глаза, но сегодня погодная аномалия, сама того не желая, подарила им прекрасную снежную сказку, маленький глоток волшебства среди угасающих осенних дней, и Пеннивайз ничего не мог с этим поделать. Всплеск всеобщей радости создал резонанс и породил удивительной мощи энергетически позитивный вихрь, как по взмаху волшебной палочки усмирив потустороннее колдовство. Тряхнув городок напоследок, ветер сдался и утих, и теперь пушистый снег опускался на овеянный зимним сиянием Дерри, как в добрых рождественских фильмах для всей семьи. Повсюду, как грибы после дождя, вырастали снеговики с яркими морковными носами и черными угольными пуговицами; снежная артиллерия из особо засидевшейся за партой ребятни немедленно объявила войну скуке, даже старшеклассники не остались в стороне: подарить однокласснице снежок за воротник посчитал своим долгом каждый уважающий себя хулиган.
— Отлично, маленькие обитатели Дерри, так держать! — Черепаха до слез обрадовался произошедшей в настроении города перемене, чего нельзя было сказать о связанном клоуне. — А люди не так просты, как кажутся на первый взгляд, — отметил Хранитель, заводя забрызганный по самую крышу грязью фургон под кроны высоких деревьев, высаженных по периметру притихшего Дерри-парка.
Из-за перемены погоды пришлось взять вынужденный тайм-аут: дороги по-прежнему оставались опасно скользкими, а из-за принесенной снегопадом влажности ощутимо похолодало, и горячее дыхание Хранителя превращалось в облачка пара, густого, как сигаретный дым. Измотанная нелегкой поездкой черепаха ползала по салону, громко цокая когтями и от пробудившегося голода кусая впавшего в спячку Пеннивайза за складки шелкового циркового костюма. Во сне враг миров выглядел безобиднее слепого котенка, и лишь Матурин понимал, насколько велика сила иллюзии, угодной разуму чудовища.
Протерев вручную лобовое стекло, Черепаха вернулся в кабину, растирая окоченевшие покрасневшие руки — существовать в человеком теле довольно чувствительно — и стал ждать, когда снегопад закончится и из-за туч выглянет солнце. Время текло вяло, как жидкая карамель, уронив голову на руль, Хранитель наблюдал, как мимо парка снуют редкие прохожие, зябко кутаясь в легкую одежду, проезжают полицейские машины и машины дорожных служб: у кого-кого, а у них сегодня дел по горло, хоть ночуй на работе. Но коварный снегопад не отступал, без устали осыпая улицы и дома белым крошевом, будто решив задержаться в Дерри до следующей весны. И за час томительного ожидания унылая картина осталась прежней. Водитель несколько раз перегонял фургон с места на место, присматриваясь к парку и окружающим улицам, из-за обилия талой воды напоминающим венецианские каналы.
— Ну, и что будем делать? — Матурин обратился к спящей на его коленях черепахе, — отправимся в путь или будем искать ночлег? Или оставим Пеннивайза людям, как думаешь, вдруг они справятся с ним и без нашей помощи? — последнее предложение, конечно же, было шуточным.
Сонная рептилия без лишних слов втянула голову в панцирь и отказалась участвовать в принятии судьбоносного решения. Что же, её можно было понять. За время ожидания снег плотным слоем облепил стекла фургона, погрузив салон в полумрак и отрезав Матурина от внешнего мира, оставив один на один с заклятым врагом, и, самое жуткое, искушая завершить их извечный поединок здесь и сейчас. Борьба наложила печать усталости на Хранителя, спасение миров Оси дорого обходилось привыкшей к размеренному существованию Черепахе. И вот момент триумфа добра настал, не приукрашенный торжественными речами и гимнами, но чрезвычайно важный. Сейчас можно все, во имя Добра дозволена любая жертва. Небольшое усилие, глубокое проникновение острых когтей и Дерри будет, наконец, спасен.... «Убей Оно, время пришло! Сколько еще миров должно погибнуть от его рук, прежде чем ты решишься, жалкий ты трус?» — снег падал и падал, и таял на промокших ветвях, а по крыше барабанила капель, размывая чужой неведомый голос, приказывающий Хранителю исполнить его долг. Замерший Черепаха словно слышал свой разум со стороны, неизведанной и темной стороны, которую он внезапно открыл минуту назад, запертый волей врага в заснеженном Дерри. «Нет», — с придыханием ответил Матурин, сопротивляясь заманчивому миражу: «Я изгоню Оно обратно в Мертвые огни. И тогда Пустота рассудит нас», — мужчина закрыл глаза, выстукивая ногтями на панцире присмиревшей черепахи невнятную мелодию.
— Так вот зачем ты явился ко мне... — прошелестел тихий насмешливый голосок. — Добро пожаловать в Дерри! — и салон заполнился булькающим смехом, льющимся со всех сторон.
— Замолчи, — беззлобно приказал Матурин, оборачиваясь и проводя ладонью над связанным клоуном. — Спи...
Умиротворяющая сила Хранителя немедленно подействовала и, наигранно всхлипнув, Пеннивайз затих, оставив противнику напоследок кровавую улыбку, нарисованную на грязном стекле. Один глаз круглой рожицы кокетливо подмигивал, второй же пускал длинную красную слезу. «Милая картинка, милая», — Черепаха смазал художества рукой и отвернулся, с трудом подавляя разгоревшееся желание в отместку разукрасить кровью белесую мордашку Пенни — подобно чуме, ядовитая паучья злость была невероятно заразна. «Не играй со мной. Я не выпущу тебя за пределы твоего кукольного тельца. Ты сам выбрал себе оболочку, так что теперь сиди в ней вечно», — пообещал мужчина, поворачивая ключ зажигания и включая скрипящие дворники. Если Пеннивайз начал пробуждаться, быстро восстанавливая силы, иного выбора, кроме как поскорее покинуть питающий его Дерри, не оставалось.
«Как жестоко с твоей стороны! Ты похитил меня, не дав выпить утренний кофе», — губы Пеннивайза не шевелились и глаза оставались закрыты, но его голос, ослабленный и злорадный, премерзко звенел в голове. «Всё впереди», — многозначительно улыбнулся Матурин, наперекор снегопаду отправляясь в путь. Скованный непогодой город смирился и замер, продрогшие люди попрятались в дома, а автолюбители поспешили припарковать авто и пересесть на общественный транспорт, а то и пройти сотню метров пешком: лучше высушить обувь, чем возиться с разбитой машиной и погрязшими в бюрократии страховыми компаниями. Облепленное низкими облаками небо давило сверху многотонным прессом, обволакивая окрестности снежным саваном, но за видимой человеческому глазу природой таилась иная бездна. Паучиха из Макровселенной плела исполинский кокон с поражающей быстротой, кокон, в который играючи влез целый Дерри. И когда последние нити паутины вплетутся в новую картину мироздания, спасения из снежного капкана не будет никому. С каждой секундой Пеннивайз возвращал утраченный по глупости контроль, и если Черепаха сейчас поддастся гневу, зловредный клоун получит власть и над ним.
Пребывание вне панциря очень опасно, но по-другому выполнить воистину ювелирную работу, извлечь вгрызшееся в материальное измерение существо из крохотного человеческого мирка, не разорвав Землю своими когтями, Матурин не мог, и Пеннивайз прекрасно об этом знал. «И вот каким ты стал, значит. Я с ног сбился, разыскивая тебя по всем галактикам, а ты спрятался здесь и устроил цирк одного клоуна», — рассуждал Черепаха, ожидая на перекрестке разрешающего сигнала светофора: интуитивно выстраивать верную последовательность действий, следуя чуждым ему человеческим правилам, и одновременно сдерживать силовыми тисками ерзающего за спиной врага было исключительно сложно, да еще и время в песочных часах неумолимо сдвигало чашу весов в пользу Оно. «Ха-ха-ха, глупец миллионы лет вынюхивал раненную паучиху, а она — пуфф! — исчезла без следа. Какая доса-а-а-да!» — веселился Пеннивайз, в качестве разминки играя юными голосами жертв, когда-то звучавшими на улицах Дерри. «И все же след бегущего остается даже в Пустоте», — спустя пару минут отозвался Черепаха: «Понравилось тебе бегать, Пенни?». «Жители Дерри были в восторге от моих представлений. Зачем ты все портишь?» — изменившийся голос по-прежнему источал искреннюю злость; интересно, мог ли Пеннивайз одновременно сдержанно беседовать с Хранителем и обдумывать хитрый план побега? «Я и не думаю о таком: куда мне бежать?» — тут же отвечало словоохотливое Оно на так и не заданный вопрос, и прежде чем отвлекшийся на разговор Матурин восстановил контроль над дорогой, вылетевший из-за поворота красный пикап внезапно прервал диалог, на полной скорости впечатавшись в едва тронувшийся с места фургон.
От сильного удара легкую зеленую машину несколько раз перевернуло и отбросило на тротуар, а виновника аварии протащило дальше и его судьба для двух могущественных существ осталась неизвестной; вцепившийся в руль Матурин не следил за ним, не слышал, как скрежет металла и звон битого стекла смешались с истошными криками случайных прохожих; единственное, что существовало для Хранителя, это бледное лицо и распахнутые глаза застывшего на месте ребенка в мокрой куртке цвета хаки, которого едва не расплющило упавшим черепашьим фургоном. Одиннадцать дюймов* — ровно столько отделяло мальчишку от страшной смерти, жалкие одиннадцать дюймов, в тот миг обернувшиеся для него в вечные догонялки с неведомым дьяволом: быть всегда на шаг впереди или погибнуть. На месте происшествия немедленно выросла толпа зевак, но никто не проявил сочувствия и не подошел к пострадавшим: ни к искореженному фургону, ни к остолбеневшему ребенку, вдыхающему через раз. И когда осознание, что волей Создателя обошлось без жертв, наконец, пришло к шокированному Матурину, зажатому в кабине, как в тисках, мальчик упал на колени, закрыл голову руками и пронзительно закричал. Преисполненный невыносимого ужаса крик перекрыл все звуки, наполнявшие дневной Дерри, и волна первозданного чистого страха оглушила Хранителя: так кричат души мучеников в момент насильственной смерти, эти звуки не предназначены для живых, но сегодня по воле случая их услышали по обе стороны реальности.
Внезапно лежащий на боку фургон повело в сторону, потом рывком развернуло вокруг своей оси и подняло в воздух над головами разом отпрянувших в стороны зрителей. Сдерживаемая внутри злобная, изголодавшаяся сущность, напитавшись щедрой порцией детского страха, взбунтовалась против ментальной смирительной рубашки, наплевав на свидетелей. Оно веками держало в узде целый город, что ему несколько пар глаз? Гораздо важнее было прикончить уязвимого врага, раз уж выдался благоприятный случай. Под удивленные возгласы толпы левитирующая машина, скрипя колесами и роняя на асфальт металлические обломки с комьями снежной грязи, несколько раз исполнила сальто, мигая всеми фарами, как праздничная иллюминация, после чего с низким гулом рухнула на каменные ограждения моста, сложившись пополам и лишь чудом не угодив в бурлящие воды Канала. По толпе пробежал сдавленный ропот: растерянные люди отказывались верить своим глазам и, забыв обо всем, стояли бесцельно на одном месте, образуя защитный круг, пока сирены экстренных служб и полицейских машин не вывели их из забытья.
— Доигрался... — прохрипел Матурин, свободной рукой стирая бегущую по лицу кровь. Вторая рука застряла и не двигалась.
— Самое забавное впереди, — отозвался довольный учиненным беспорядком Пеннивайз. — Знаешь, мне понравилось быть жертвой, — вдруг добавил он чужим голосом и замолчал.
Ощутивший первый спазм накатывающей боли Матурин хотел что-то ответить, но услышал торопливые шаги бегущих к машине, и, глубоко вздохнув, приготовился к встрече с людьми.
***
Снегопад усиливался, перевернув небо и землю и смешав облака с обломками серого металла и стекла. Вдалеке отчаянно завыли сирены экстренных служб, умоляя жертв дорожной аварии держаться и не умирать до их приезда: положительная статистика существенно влияла на размер квартальной премии. Застывшие зеваки быстро пришли в себя и разбежались в стороны, пока их не записали в свидетели и не заставили возиться с официальными бумагами и давать показания. Их можно было понять, и висевший вниз головой, передавленный ремнем безопасности Матурин хотел бы оказаться снаружи и уйти, пока метель поглощала его следы. Многие из увидевших отчаянный выплеск силы Оно впоследствии умерли из-за внезапной остановки дыхания, но об этом удивительном совпадении ничего не узнали и не написали в «Дерри Дейли», как, например, о спасении кота Дымка с крыши водонапорной башни или о фестивале гигантских тыкв: в этом городке каждый день находился идиотский повод для новостей, и те, кто читал поток несвязного журналистского бреда, видели в этом призрак желанной стабильности. Разумеется, Пеннивайз приложил к этому руку. Прожитые на землях Дерри столетия он всеми фибрами души желал оставаться неузнанным, ведь с неизвестностью невозможно бороться, а сейчас он также яростно желал быть спасенным, но людям приблизиться к месту происшествия из-за скользкой дороги, занесенной грязным и липким снегом, оказалось проблематично. В этом временном промежутке длинной в четверть часа уместилось решение судьбы Земли — обычная мелочь в масштабах Космоса и обычная трагедия в масштабах человечества. Спасатели обступили фургон и принялись за работу. «Все кончено, не так ли?» — меланхолично рассуждал Матурин, наблюдая за всеобщей суматохой по ту сторону треснувшего стекла. — Для кого из нас? Уточни, будь так любезен, — отозвался Пеннивайз, не в силах молчать. Хранитель закрыл глаза: он мог бы уйти прямо сейчас, еще мог, бросив последнюю попытку остановить экспансию космического чудовища, и вернуться в Извечный Круговорот, в родную пустоту Макровселенной. А Пеннивайз? Остался бы среди людей, конечно: он всегда любил вкусно поесть.... То есть, она— Пожирательница — любила. Вздохнув, Черепаха приоткрыл глаза, чтобы избавиться от нахлынувшего видения: мертвый, иссушенный и безжизненный город Дерри, и за ним — тысячи одинаково пустых городов, утопающих в хаосе и кроваво-красном море, наступающем с побережья. И сколько бы случайный странник ни ехал на восток или на запад, на север или на юг, перед ним простиралась бы одна и та же картина грандиозного поражения человечества в войне с Королевой Мертвых огней. А если бы тому воображаемому страннику посчастливилось бы добраться до новой столицы умирающей в агонии Земли, он узрел бы фантастически мерзкую и бесконечно высокую башню, сложенную из обломков рухнувшей цивилизации — дворец Её Величества. Увы, Матурин уже видел подобные башни, не одну и не две, а сотни, сотни слабых, но прекрасных миров, перемолотых паучьими челюстями, растворенные в оранжевом сияющем яде, растекающимся из лопнувшего пространства. Ранее, всякий раз обращая взор на окровавленные руины, Черепаха проплывал мимо, придерживаясь золотого правила невмешательства и следуя своим путём, пока аппетиты королевы не вышли за пределы разумного, пока её кислотная паутина не стала напрямую угрожать самим Хранителям. И когда пришло время войны, враг оказался слишком силен и хитер. — Сэр, вы меня слышите? С вами все в порядке? — вспышка фонаря вернула Черепаху в реальность: взволнованный спасатель внимательно смотрел в глаза прародителя собственной Вселенной, даже не подозревая об этом. — Теперь мы во власти людей, — прошептал Матурин, смиряясь с временной заминкой и позволяя освобождать себя-человека из металлической клетки. — И теперь мы поиграем по моим правилам.... Тебе понравится, — зазвучал в голове искаженный голос Королевы. Черепаха промолчал в ответ, сосредотачиваясь на том, чтобы не упустить Пеннивайза из виду, не дать ему уйти или восстановить себя, порвав силовые оковы. Королева могла одурачить кого угодно, молниеносно меняя маски и самое своё существо, но Хранитель, лишенный страха перед её необъятными возможностями, видел врага насквозь и знал, что фальшивый клоун редко трансформировался по-настоящему, предпочитая играть с гибким сознанием людей, ломая его. С Черепахой, увы, излюбленный фокус Паучихи никогда не удавался, и эта была одна из причин рождения самого искреннего чувства, на которое она была способна — ненависти к Матурину. Отключая уже своё сознание, присущее проекции в человеческом теле, Хранитель словно со стороны наблюдал, как его безвольного, окровавленного погружают на носилки и увозят прочь. Следом в автомобиль экстренной помощи поместили связанного Пеннивайза — бессовестного обманщика, ловко влезшего в людскую шкуру, и упавшего в обморок от пережитого стресса ребенка. Всех их сквозь снегопад отвезли в единственную городскую больницу Дерри, где после неоправданно быстрого обследования приняли решение о госпитализации троих пациентов: без манипуляций Пеннивайза здесь явно не обошлось. Существо, днем явившееся в излюбленном облике серебряного клоуна, на взгляд Матурина сейчас пребывало в нем же, но полицейские, доктора и попадавшиеся на пути пациенты, очевидно, видели совсем другую картину: это читалось в их сочувствующих взглядах, осторожно-брезгливых движениях, когда они перерезали кольца плотного шнура на запястьях и щиколотках бледного парня. Несомненно, Пеннивайзу был выгоден этот жалкий облик, изможденное тело жертвы, которую годами держали взаперти, и лишь чудесная случайность позволила ему вырваться на свободу. Великолепный план! Кто подумает, что на месте пострадавшего — Пожирательница миров? Никто, разве что, умалишенный, но психиатрическая лечебница находится в двадцати милях от Дерри. Будь Матурин в сознании, он бы поаплодировал таланту врага, столь изящно — быстро и без единого лживого слова — настроившего людей против их же спасителя. Черепаха никогда не подчинял себе чужую волю, не лишал живых существ свободы выбора, лишь изредка предлагая свой совет и деликатно отвечая тем, кто сумел до него достучаться. Подключенный к хитроумным медицинским приборам, придуманным для поддержания хрупких жизней, Пеннивайз выглядел комично и нелепо в больничной рубашке поверх клоунского костюма и в бело-красном гриме. Казалось, вот-вот он откроет глаза, подскочит и начнет шутить по поводу ленивых докторов и капризных больных, жонглируя шприцами и надувая грелки вместо воздушных шариков. Бесплотный Матурин невидимкой вплыл в палату клоуна, бессильный хоть как-то повлиять на ситуацию, и склонился над кроватью, чтобы удостовериться: очутившийся в безопасности Пеннивайз крепко спал и даже не помышлял о побеге. Улыбавшийся во сне клоун знал, что люди Дерри больше не дадут его в обиду. «Жертвы оберегают своего палача, какая ирония», — Хранитель покинул палату и отыскал собственное тело, находящееся в точно таком же беспомощном положении. Вернувшись в материальную оболочку, Черепаха, наконец, позволил отдохнуть и своему усталому разуму. За окном сгущались первые сумерки и продолжал падать снег, намертво перекрывая ведущие в Дерри дороги, о чем сообщили по радио, а после — пожелали хорошего вечера и включили веселую песню. Спустя несколько часов Хранителя разбудил страх, окутавший, как густой туман, небольшую больницу. Порожденный ночным кошмаром крик эхом разлетелся по пустым коридорам и затих. Никакой реакции медперсонала не последовало, словно весь госпиталь вымер, даже настенное радио молчало, значит пришло время Матурину вмешаться, пока эта жуткая ночь не стала для кого-нибудь последней. Страх — излюбленная приправа Оно, в особо тяжких случаях чудовищный клоун мог обойтись лишь эмоциями без человеческого мяса, но только не после проигранного поединка и подбрасывания металлических предметов. С трудом поднявшись, чувствуя, как протестует усталое непослушное тело, Черепаха на ощупь включил прикроватный светильник: Дерри уже погрузился во тьму, но за окном не горел ни один фонарь, и, судя по всему, в больнице тоже выключили свет. Матурин выбрался из палаты и осмотрелся: на этаже было тихо и безлюдно, даже дежурные медсестры куда-то ушли. По стеклам барабанил тяжелый мокрый снег, скрывая происходящее от внешнего мира. Воспользовавшись затишьем, Черепаха начал обход этажа, прислоняясь к дверям и прислушиваясь к отголоскам энергии спящих людей. Ночные кошмары, как океаны в шторм, не утихают в одно мгновение, а все пространство узкого коридора было пронизано чьим-то сильнейшим страхом. «Пеннивайз маринует будущую жертву», — вздохнув, Хранитель остановился перед дверью, ведущей в детское отделение. Здесь чужой испуг ощущался сильней, он был осязаем и противно лип к коже, как невидимая паутина, и Черепаха вскоре безошибочно определил его источник. Дверная ручка тоскливо скрипнула, и Матурина окатило темной волной ужаса — если ощущавший страх подобной силы ребенок еще жив, это будет настоящее чудо. — К-к-т-то в-в-ы? — детский дрожащий голос прозвучал из глубины темной палаты. — Я не причиню тебе вреда, — Матурин осторожно прикрыл за собой дверь, обрадовавшись тому, что маленький обитатель палаты в порядке. Его очертания отлично просматривались на белой кровати. — Почему ты сидишь без света? Пациентом оказался тот самый мальчишка, едва не расплющенный упавшим с неба фургоном Матурина. «Все очень плохо», — отметил про себя Черепаха, вспоминая, что теперь Паучиха любой ценой доберется до этого ребенка, которому на вид было лет одиннадцать-двенадцать, не больше. Это почти как с людьми: после долгого голодания первая мало-мальски сносная еда кажется божественно вкусной, её хочется съесть до последней крошки и после вылизать тарелку; также и с человеческими эмоциями. Пеннивайз провел много лет в спячке, а несчастный паренек стал первым, кто испугался клоунских фокусов. Аура явившегося Хранителя благоприятно подействовала на мальчишку и его сильнейший страх, вызванный воспоминаниями о сегодняшнем происшествии, отступил. Успокоив несостоявшуюся жертву Пеннивайза, Черепаха успокоился сам и постарался закрепить успех, окончательно лишив монстра шанса на сытный ужин. Бороться с кошмарами очень трудно, но сейчас это был вопрос жизни и смерти. — У меня не получилось включить его, — мальчик, чье заикание вдруг исчезло, в подтверждение сказанного щелкнул кнопкой прикроватной лампы. — Хм, давай посмотрим... — Матурин подошел к изголовью кровати и нащупал за тумбочкой выдернутый из розетки шнур электропитания: — Иногда, друг мой, прежде, чем признавать свое поражение, нужно испробовать все средства до последнего. «Кажется, кто-то не хочет, чтобы ты его увидел, приятель», — мужчина подключил светильник к сети, и маленькая одноместная палата озарилась золотистым сиянием. Что же, Пеннивайзу не обязательно лично приходить в гости, чтобы устроить жертве мрачное предсмертное представление, к несчастью, его силы по-прежнему позволяли передвигать предметы на расстоянии. — Т-а-а-к луч-ч-чше, спасибо, — мальчик неловким движением поправил подушку и откинулся на спинку кровати, с опаской присматриваясь к незваному гостю. — Я п-п-омню вас, вы вели тот ф-ф-ург-г-... Закончить фразу он так и не смог, подавившись словами и разволновавшись из-за ночных кошмаров, потому Черепаха взял ситуацию в свои руки, пресекая новые попытки Оно полакомиться чужим страхом: — Да, я был за рулем, — признался Хранитель, присаживаясь на кровать. — Меня занесло из-за снегопада, так бывает. Дорога была о-о-чень скользкой, невозможно скользкой. Дурацкий снег, да, это все он виноват. Прости, я нечаянно напугал тебя, но сейчас всё в прошлом. Как тебя зовут, приятель? — Билл, — выпалил ребенок, жутко стесняясь своего недуга, и так внимательно посмотрел на Матурина, что тот невольно устыдился предстоящей лжи: кто поверит, что перед ним древнее создание, существовавшее задолго до появления человечества? — Майкл... Меня зовут Майкл. Приятно познакомиться, Билл, — ответил Матурин, протягивая мальчишке руку. Вот сейчас Билл наверняка спросит, зачем он, Майкл, пришел к нему посреди ночи? Но мальчишка вновь удивил Хранителя. — Как вы это делаете? — вдруг заинтересованно спросил Билл, крепко сжимая чужую кисть. — Как вы заставили машину взлететь? Матурин насторожился: подобного каверзного вопроса он никак не ожидал, но и не ответить на него тоже не мог. А еще Черепаха понял, что палата Оно находится прямо над палатой попавшего в передрягу Билла. «Как же ты влип, приятель», — вздохнул Черепаха: «И я тоже по уши влип в это дерьмо». Похоже, Пеннивайзу удалось выставить его перед жителями Дерри полным идиотом. Клоун всегда считал Хранителя глупым и бесполезным созданием, но это заблуждение раньше всегда помогало Черепахе выиграть время, осуществить внезапный рывок и победить. Видимо, времена меняются и Матурин действительно отстал от жизни. — Я сам не понял, как это произошло, — сознался Майкл, — у меня столько же вопросов, что и у тебя, Билл. Как ты себя чувствуешь? Ты... громко кричал, поэтому я здесь, — продолжил Хранитель, глядя, как на стекло оседают снежинки: если так пойдет дальше, к утру их занесет по крышу и придется выкапывать путь на свободу. — М-м-не прис-с-нился д-дурной... с-с-он, — продолжил Билл, заворачиваясь в одеяло так, что было видно лишь его бледное лицо: — Твв-вой фур-г-гон рухнул прямо на меня, раз-з-здавив мне н-н-ноги, так, что кровь брызнула во все стороны. Но... мне н-не было больно, только страшно, ч-что я всю жизнь б-б-уду калекой. А л-л-юди вокруг лишь смеялись над моей бедой, они тык-кали в меня пальцами и с-с-смеялись. Матурин приобнял дрожащего Билла, пытаясь успокоить, пока тот сбивчиво делился подробностями ночного кошмара, вперемешку с тяжелыми воспоминаниями и детскими страхами. Но больше всего ребенка тревожило то, что доктора не помогли ему, когда он задыхался от криков ужаса, и безразличие взрослых расстроило Билли едва ли не сильнее дурных снов и дорожного происшествия на перекрестке вместе взятых. Измотанный Билл был очень благодарен новому приятелю за поддержку, и со своей стороны Майкл пообещал, что если подобный сон повторится, он тотчас придет и разгонит жестокую толпу, даже если потребуется бесцеремонно проникнуть в чужое сновидение. «Тебе пора отдохнуть. Оставь свет включенным, ведь...», — совет Матурина прервал пронзительный детский крик, донесшийся с верхнего этажа. — Пеннивайз, — прошипел Хранитель, сжимая кулаки. — Куда ты? — Билл, тоже слышавший крик, подскочил следом за Хранителем. — Подожди! Я иду с тобой, — попросил он, впопыхах надевая штаны и свитер. И, прежде чем Матурин рассудил, что опаснее для ребенка: сидеть в палате или последовать за Черепахой и столкнуться с голодным хищным Злом, Билл уже решил все за них двоих. В коридоре и на лестнице было ожидаемо темно и сизая дымка мешала найти нужный путь. Матурин крепко держал Билла за руку, продвигаясь к палате Пеннивайза, но из-за отвратительной видимости прошел чуть дальше положенного и нечаянно наступил на руку лежавшей на полу девочки. Билл наклонился к несчастной, нащупывая пульс, как их учили в летнем лагере. К счастью, девочка оказалась жива, хоть Пожирательнице и удалось вырвать клок ее волос, иных повреждений не было. «Что произошло?» — прошептал потрясенный Билл, но Майкл отступил во мглу, велев мальчишке оставаться на месте. Дверь в палату Пеннивайза была приоткрыта, но смятая кровать оказалась пуста — теперь кровожадное чудовище бродило по больнице в поисках добычи. «Я найду тебя, клоунское отродье и спущу твою грязную шкуру. Никто по тебе плакать не станет, уж поверь», — пообещал Черепаха, чувствуя, как по спине бегут ручейки пота от одной только мысли об убийстве. Но в конце концов, таков долг каждого Хранителя — оберегать, а время Матурина уже на исходе. Очутившись в коридоре, он отыскал пожарный щит, и, разбив стекло, достал топор и свисток. Что же, пришла пора изменить изначальные планы и прикончить Паучиху, замарав руки в её черной крови. Билл обнаружился в своей палате, он сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел на лампу. Появление вооруженного, хмурого Майкла испугало его, ведь ребенок надеялся на простое совпадение и хороший исход. Он отказывался верить в страшное, ведь найденная наверху девочка жива и сейчас спит в своей кровати — Билл едва не упал в обморок сам, отыскивая в кромешной тьме ее палату, а потом ползком пробираясь по лестнице к себе, вздрагивая от каждого шороха. — Ты хотел знать, что происходит? — тяжело дыша, Матурин протянул свисток растерянному Биллу. — Вот тебе ответ: в госпиталь по моей вине проникло очень опасное существо... Один сумасшедший из Дерри, возомнивший себя охотником на людей. Я изловил его и перевозил в фургоне, когда попал в аварию. Если заметишь что-то странное, просто дай мне сигнал. Договорились? — П-п-подождите, — заикание вернулось, как и дрожь в голосе, — в-вы б-б-бросаете меня одного?! — мальчишка был готов закричать от нахлынувшего ужаса. — Я должен поймать беглеца. Билл, он смертельно опасен, — Черепаха пытался унять чужой страх, он отошел было прочь, но Билл крепко схватил его за рукав, умоляя взять с собой. — В-вам нужен план! — воскликнул он, пытаясь отсрочить расставание с товарищем, и на этот раз Черепаха был вынужден согласиться с ним: гоняться в темноте за постоянно ускользающим Пеннивайзом было равносильно бесцельному сидению на одном месте. — Майкл, вы сказали, что беглец спятил и ест людей? Значит, он хотел съесть меня и ту девчонку? — взволнованный ребенок говорил быстро, четко и не по-детски уверенно. — Мои друзья рассказывали, что в каждой больнице есть такое помещение, где хранят мертвецов. Кажется, его называют морг. Вы ведь не местный, так? Никогда раньше не видел вас в нашем маленьком городке. Знаете, в Дерри часто и беспричинно умирают люди, — Билл старался уделить внимание каждой детали, словно поимка опасных существ и психов уже превратилась для него в рутину. — Обращайся ко мне на «ты», хорошо? Опустим пустые формальности, — улыбнулся Матурин, все еще не понимая, в чем заключается их план. На союзников он не рассчитывал, но искреннее доверие ребенка вселяло надежду и обострило чувство ответственности за исход предстоящей битвы. В этом был весь Матурин, способный любить и оберегать Вселенную, планету и каждого человека, являющегося мельчайшей частью космического порядка. — Да-да, конечно, Майкл... Так вот, если чокнутый людоед не сумел поймать живых детей, он вскоре отыщет мертвых, которым уже все равно, — Билл развел руками, с пугающей легкостью рассуждая о столь серьезных вещах, как смерть, что выдавало его неопытность и отсутствие настоящих потерь в жизни. Но идею он предложил стоящую. — Идем, отыщем этот самый морг. Но, прошу, Билл, будь осторожен, — предупредил Матурин, прежде чем шагнуть в темноту. Продолжение следует...
Примечания:
*Дюйм — мера длины, равная 2,54 см.
