Живое

Эти стены. Плохие такие, кричащие. Краска облезлая на подоконнике. И на прутьях решетки. Ольга ковыряет краску ногтем обкусанным. И осколки лезут прямо по остатки пластины. Больно. Больно.. Больно?.. Больно бы было, если бы не лекарства. Спать только хочется от этого. Только и делаешь, что проводишь день в тумане да носом клюешь. Библиотека доступна только для пациентов без острого состояния. - Вы пытались убить своего сына, верно? - Я? Не помню. Много лет ей было ужасно плохо. Но никто не помог. И не поддержал. Все оставили. Никому не было дела. Только роди. И всё. Каша безвкусная овсяная. Каша переслащенная манная. Ольге нравились комочки. Мама никогда ей манку не готовила, она и не знала, что с комками неправильно. И что комочки должны вызвать отвращение. - Вы пытались убить своего сына? - Я помню только треск дерева. Вроде я дверь ломала какую-то. Да.. там вроде нож еще был. Щепки врезались в ладонь. Было больно. Нет у нее дружбы с деревом и высохшей краской. Компот на вкус и цвет, как моча. Бабушка ее заставляла пить, пытаясь вылечить от какой-то болячки. Пустили в библиотеку. Может, она поправляется. Может, нет. Да и от чего поправляться? Соседка по палате ужасно храпит, посреди ночи порой запевает Высоцкого, но редко. Прямо во сне. Матрас жесткий. Спина болит. Болела? Всегда будет болеть? А она когда-нибудь хоть раз не болела? Ольга не помнит. Кажется, она всегда только спину и гнула на работе. - Вы пытались убить сына. - Да, было дело. - Почему? - А зачем мне в жизни это убожество? Оказывается, матери своих детей любят. А она нет. Вот так вот. Ольга не испытывала никаких угрызений совести. - Вы пытались- - Зачем Вы задаете мне этот вопрос снова и снова. Лучше бы я сделала аборт. - Это неэтично. - Зато насиловать и рожать от насильника этично. Апатия и сонливость сменились живыми эмоциями. Ненависть кристально ясная и чистая. Злоба еще тоскливая, досадная. Но не на сына, а на мать, которой всегда было всё равно на нее, но ни аборт сделать не дала, ни с крыши прыгнуть. Каждый, прикрывшись вопросом этики, может казаться святым. В библиотеке она нашла Библию. В детстве ее таскали в церковь, но это лишь бесило ее. Решила прочесть. После перечитать. Легко так всё и понятно. - Убийство – грешное дело. - Простите, но я в Ад не верю. Нашлась книга по психологии. Должна ли она тут быть, в месте, где каждый может вообразить себя Ницше или Фрейдом? Глупость какая. Ольга никогда не увлекалась психологией. Стала после всего этого. Потому что либо ищи смысл жизни, либо пытайся умереть. Она стала испытывать вину и угрызения совести. - Как Вы сегодня? - Балет слушала. Ей нравился радиоприемник в общей гостиной. Оттуда лились новости и музыка. От новостей казалось, что в психушке безопаснее. От музыки казалось, что весь окружающий мир нереален. Жаль, что слушать можно было только час. - Как Вы себя чувствуете? - Хорошо. Она не представляет, кем будет, когда выйдет. Годы утеряны безвозвратно. Но одно ей понятно точно: эти шесть лет Ада она прожила не зря. Всё ещё окупится.