Я БУДУ В БЕЛОМ

- Итак, господин Ивашов, поведайте мне, в каких отношениях вы были с м-ль Оленниковой, - Штольман, сидя за столом, в упор смотрел на юношу, который изо всех сил пытался скрыть свое волнение. - Да ни в каких, совершенно... познакомился с ней на званом вечере, она была так мила... ухаживал за ней, не скрою... - А где вы были в 2 часа пополудни, третьего дня? - В воскресенье? - Именно так. - Дома. - Может ли это кто-то подтвердить? - Нет, я был один. Книжку читал. - Какую, если не секрет? - Да уже и не помню... - Вот как? - Послушайте, - с досадой произнес юноша, - вы хотите сказать, что это я убил по ошибке Ирму вместо Дашеньки Оленниковой? - Вы так хорошо знаете м-ль Павелевскую, что называете ее по имени? - Разумеется – она моя троюродная сестра... - Ирма Павелевская? - Да, именно так-с. - Не вижу на вашем лице скорби, - заметил Штольман. - Да с чего бы мне горевать, - спокойно возразил Ивашов. – Никогда ее особо не любил, да и кто она мне? Седьмая вода на киселе, как говорится. Но одно скажу точно: я бы ее с м-ль Оленниковой уж точно не перепутал, если бы это я стрелял... Впрочем, я и стрелять-то не умею, - он неловко усмехнулся. - Вы уверены, что не перепутали – почему же? Две блондинки, рост одинаков, белое платье... - Талия у Ирмы раза в полтора толще, груди почти нет, лопатки торчат, - насмешливо продолжил юноша, - добавьте сюда короткую шею и платье, которое всегда выдает полное отсутствие вкуса, - он пожал плечами. – А м-ль Оленникова одеваться умеет, шейка изящная, талия... да и походка у нее... легкая, сразу видно, даже по силуэту. Нет, спутать их невозможно, разве что... - Да? Ивашов задумался. - А что, если... допустим, стрелял наемный убийца, - Ивашов виновато улыбнулся, словно извиняясь перед следователем, что вторгается со своими предположениями на «чужую территорию». - Ему сказали, что у фонтана, в такое-то время, придет девушка 19 лет, одетая в белое платье... но, посудите сами, г-н следователь – разве заказчик убийства в таком случае не полный идиот? Девушки только и делают, что носят белое, впрочем, и замужних дам в белом полно, так что риск перепутать – велик, мало ли кто по ошибке забрел в указанное время в назначенную аллею... этак всех можно перестрелять... - Значит, алиби у вас нет, - задумчиво произнес Штольман. - Мотива тоже, - спокойно возразил юноша, - как для убийства Ирмы, так и для убийства м-ль Оленниковой. - И тем не менее, хотел бы я понять, чем вы так взволнованы, - поинтересовался Штольман. - А вы бы не были взволнованы, г-н следователь, если бы женщину, к которой вы неравнодушны, хотели бы убить?! Когда Штольман поднялся, приготовляясь откланяться, Ивашов вдруг спросил, выговаривая слова с трудом и как бы преодолевая крайнее смущение: - Извините... я вас правильно понял... она ведь шла на свидание, думая, что это я ее пригласил?! То есть... она шла как бы ко мне, ведь так? - Совершенно верно. - А ... в каком она сейчас состоянии? - Боюсь, что это событие стало для нее большим потрясением, - сухо ответил Штольман, - а в чем, собственно, дело? - Как вы считаете – уместно будет послать ей цветы? Скажем, розы... С запиской. - Отнесите ей эти розы лучше сами, - не без иронии отозвался Штольман, - полагаю, что записками от таинственных поклонников она уже сыта по горло... ... С Полозовым все оказалось проще. В воскресенье пополудни он имел свидание со своей невестой в доме своего будущего тестя (однако! – подумал Штольман, - и невесту имееет, и за посторонней хорошенькой барышней приволочиться случая не упустит). И, наконец, Бычков уехал из города в пятницу вечером – в деревню к батюшке...