По краю пропасти.

      Ну что ж, теперь она Камилла Лэйк. Да-да, не кто-то из главных героев эпической саги, а совершенно посторонний персонаж. Может, в каноне и присутствовала такая ведьма, как Камилла Лэйк, но о ней ничего неизвестно. Всё же в Школе Чародейства и Волшебства имелось достаточно большое количество учеников, о которых не было сказано ни слова — массовка для основного сюжета, которые никак себя не проявляли. И она явно училась не в Гриффиндоре или Слизерине, так как обо всех персонажах этих факультетов, именно этого набора, а Камилла родилась в октябре 1979 года и должна была попасть именно в Звёздный Набор, было хоть по чуть-чуть, но написано. Об остальных же так, мельком. Та же Ханна Эббот, Сьюзен Боунс с Хаффлпаффа или Чоу Чанг с Рэйвенкло, и Седрик Диггори, опять же с Хаффлпаффа. Последние и вовсе появились только в четвёртой книге про Гарри Поттера.       И что же известно о Камилле Лэйк? Теперь, когда душа попаданки Ольги и этой маленькой девочки слились, она помнила о себе всё. И первое время была немного дезориентирована. И только после того, как девочку выписали из клиники, она начала потихоньку приходить в себя.       Ей теперь семь лет, и она магглорождённая волшебница. Ну, это она так теперь понимает, раз уж ей чётко указали, что в госпиталь она загремела из-за неудачного магического выброса. А у её родителей магических способностей не наблюдается совсем — магглы. И даже первое время они сами, родители, её побаивались и смотрели настороженно, хотя всеми правдами и неправдами отстояли свои права на воспитание дочери.       Ну, да, да. После выписки к ним в гости зачастили представители социальных служб, которые, как поняла Камилла, надо привыкать к имени, пытались лишить законных родителей родительских прав в связи с тем, что девочка оказалась в больнице со столь страшным диагнозом, а родители не смогли объяснить, как такое случилось. Они давили на то, что с девочкой неподобающе обращаются, бьют и морят голодом, а иначе с чего бы малышке оказаться на больничной койке, а родители не могут объяснить произошедшее. Внятно объяснить.       Ох уж эта ювенальная юстиция, порог им под сапог, чтобы споткнулись.       Ничего такого в жизни малышки Камиллы и в помине не было. Родители её любили и заботились, а этим акулам только повод дай. Нет бы за по-настоящему неблагополучными семьями следить и малышей от родителей-алкоголиков спасать, так нет, привязались к нормальным. Но, слава высшим силам, Камилла осталась при родителях, а не в приюте.       Что же касается её магического выброса, послужившего разрушением одного сарая, каменного, то это ещё одна причина крепко задуматься. Выброс был вызван отнюдь не положительными эмоциями, а потому и был столь мощным. Боль, страх и обида — те ещё советчики. Только вот вызваны они были отнюдь не родительскими «придирками», на которые подумали социальные работники.       Так что же вызвало этот выброс?       Банально. Дадли Дурсль!       Оказывается, Камилла родилась и жила в Литлл-Уингинге, всего-то в семи кварталах от Тисовой, на улице с поэтичным названием Дорога Роз (Роуз-роуд) и училась в одном классе с кузенами. Забавно, но многие из улиц Литлл-Уингинга имели названия растений: Тисовая, Дубовая, Платанов, Магнолий, дорога Роз, Ночной Фиалки… И, как оказалось, Гарри Поттер был далеко не единственной живой игрушкой «душки Дидикуса», как называла своего сыночка миссис Петуния Дурсль. И если с семейства Дурсль за всё, что происходило с их племянником, как с гуся вода, то на остальных гражданах Британии социальные службы отрывались как могли и хотели. Чихнуть было нельзя, чтобы они тут же не пожаловали к вам в дом с претензиями.       Интересно? Очень.       Камилле же доставалось от компании Дадли не меньше, чем остальным их одноклассникам, если те вдруг желали подружиться с его кузеном. И если до всех быстро дошло, что, кроме неприятностей, от этой дружбы ждать нечего, то Камилла оказалась упорной девчушкой и не один раз помогала Гарри выкарабкаться из лап Диди и его шакальей стаи.       Вот и в тот раз Гарри не без её помощи смог уйти от погони, а она не успела, за что и поплатилась. Её вычислили, что уже удивительно, учитывая их умственный уровень развития, через пару дней после неудачной «охоты», схватили и приволокли в тот сарай, принявшись избивать. Уже одно это многое говорит о моральном воспитании подрастающего поколения. Что она могла сделать одна, маленькая и хрупкая девчушка, против пудовых кулаков свинтуса и его прихлебателей. Те, правда, были помельче, но сути это не меняло.       Взрыв произошёл самый натуральный. Сарайчик развалился по камешку, одним из которых и приласкало Камиллу по маковке, что и послужило её пребыванию в коме в госпитале. Остальных задело мало, их просто выбросило из эпицентра взрывной волной. Но вот эти самые синяки от побоев, даже несмотря на то, что девочку нашли не дома, а чёрте знает где, дали пищу этим кровопийцам из ювенальной юстиции. Почему они решили, что девочку бьют дома, а не избили «неизвестные»? Камилла догадывалась — магия и те, кто пытался скрыть её проявления, но промолчала. Маленькая она ещё бороться с такими «мастодонтами». И это касалось не только маггловских служб, но и волшебного мира, о котором она знала только по собственным воспоминаниям, и этого было МАЛО!       И что же дальше?       Высшие силы, а как их по другому назвать (?), дали ей не только второй шанс, но и полный карт-бланш в действиях. Но что же теперь?       Канон или фанон? Нет, понятно, что с её появлением на сцене — это уже точно фанон. Но какой? В бытность Ольгой она, как и её племяшки, увлекалась фаноном по Поттериане и прочитала этих фанфиков великое множество, как Светлых, так и Тёмных. Но уже из самого канона, да и из того, что она сейчас видела и анализировала, уже понятно, что фанон будет из серии Дамбигадства, а вот в какой степени это самое Дамбигадство будет присутствовать — придётся выяснять на собственной шкурке.       Помочь Гарри она хотела. Ну, не желала она такой судьбы этому забитому и затравленному пареньку, который был совсем не так уж глуп, как чаялось из того же канона. Просто мальчик был действительно мальчиком и многого не мог видеть даже под самым своим носом. Да ещё и это воспитание — не спрашивай, молчи, заткнись, ненормальный, урод (!) — не способствовало правильному развитию взглядов на мир. Так же, как и бездействие социальных служб.       Если уж они обходят семейство Дурсль десятой дорогой, то откуда мальчишке знать, что куда-то вообще можно обратиться, чтобы прекратить над собой издевательства? Ведь никто, из взрослых, и никогда не приходил ему на помощь и не говорил, что вот обратись-ка ты туда или туда — и тебе помогут. В приюте, может, и не сахар, но это и не приют тридцатых, Гарри всяко бы жилось там лучше, не счастливее, но лучше, чем у родственничков. И учителя молчали, как воды в рот набрали, а ведь всё видели! И заморённый вид, и побои, и то, что Гарри не дотягивает до нормального в его возрасте веса от постоянных голодовок.       Да, помочь хотела, но и ввязываться во всю эту свистопляску с Пророчеством и Третьей Магической войной совсем не желала.       Да, трусиха!       Но один раз она уже умерла, и только благодаря невероятному фарту и любопытству Высших у неё появился второй шанс. Да какой шанс! Ведьма! Магический мир! Вообще Магия! Не об этом ли мечтала унылая серая девочка-девушка-женщина Ольга, когда просматривала сериал, а потом и зачитывалась фанфиками? Да, и этот мир не без изъяна. В нём тоже есть Зло, и пробиваться в нём будет, наверное, ещё труднее, чем было «там», и сама она в «группе риска» — магглорожденная, грязнокровка, но…       У жизни есть один недостаток. Осознание, что всё могло быть иначе, приходит только с опытом, который не спешит селиться в мозгах подростков, а потом только и остаётся, что сожалеть: «Если бы, да кабы, что мешают, как столбы». История не любит сослагательного наклонения и прошлого не изменить, но можно начать с чистого листа, при этом пользуясь уже наработанным опытом, пусть и не слишком богатым. Возможно, он и не поможет обойти на выбранном пути все препятствия, всё же это будет магический мир, а не привычный маггловский, но… Подспорье будет всё же колоссальное, как и знание канона.       Сказали же Высшие, что пока в этом мире всё идёт согласно известному Камилле канону. И пока она не предпринимает никаких действий, всё будет продолжаться именно так, как нафантазировала в своей саге матушка Ро, как прозвали её фанаты. По крайней мере, это касается именно известных канонных персонажей и того же Гарри Поттера, в частности. А кто такая Камилла Лэйк? Может, она и вовсе училась в Шармбатоне?       Ведь в том же каноне не упоминалось ни о каких друзьях — маггловских друзьях — Гарри Поттера до его поступления в Хогвартс. Если бы Камилла училась вместе с Гарри в Хоге, то, скорее всего, он бы с ней продолжил общаться, всё-таки они были, как оказывается, друзьями, ещё до прихода писем. А может, Камилла и не должна была стать волшебницей, и она действительно дружила с Поттером в школе, но вот в Хог её не пригласили, так как она была… Магглой? Не случилось у неё вот этакого конфуза, как этот магический выброс.       А что если и сейчас ей это письмо не пришлют? Страшно. Она уже поверила, что Хогвартс почти в её «руках». Но ведь такое может быть? А если она перегорела? Этот магический выброс был мощным, мог и выжечь всё её ещё не развитое магическое ядро, сделав из неё банального сквиба, а это уже никак не Хогвартс.       На несколько минут Камиллу, размышляющую обо всём этом в тишине и уединении своей комнаты, охватила паника.       — Люмос! Люмос! Люмос! — отчаянно зашептала девочка, скукожившись на покрывале своей кровати и обхватив коленки руками.       И — чудо случилось. Маленький, тусклый огонёк-светлячок затанцевал вокруг съёжившейся и зажмурившейся от отчаяния девочки.       — Люмос! Люмос! Люмос!       — Камилла! Камилла!       Папа. Не важно, что для попаданки Самуэль Лэйк отцом не был, для Камиллы он им был, а душа-то девочки никуда не делась, просто приняла в себя некоторые «знания», так что родственные чувства тоже никуда не ушли.       Тёплые руки обняли девочку за плечи.       — Ками, девочка моя, успокойся. Дыши глубоко. Всё хорошо, — медленно проговорил Самуэль, успокаивая дочь.       Камилла открыла глаза и тут же распахнула их во всю ширь — вся комната блистала искорками, огоньками. Белыми, жёлтыми, розовыми, голубыми. Они вились, кружились и выплясывали хороводы над тесно прижавшейся парой: дочь и отец.       По мере того, как девочка успокаивалась, огоньки один за другим гасли, а Самуэль, наблюдая за всем этим светопреставлением, продолжал успокаивающе поглаживать напряжённую спинку девочки.       — Видимо, пришло время нам с тобой серьёзно поговорить, — наконец вымолвил Самуэль, — жаль, я думал, у нас ещё есть время. Ты так мала.       — Папа?       И неестественного цвета, фиалкового, взгляд встретился с таким же фиолетовым взглядом. Ага, Камилла была маленькой копией в женской вариации своего папы: алые, не рыжие, а именно что алые волосы, фиалковый цвет глаз, кукольное личико и мушка-родинка в левом уголке губ. От матери в Камилле не было ничего.       Самуэль вздохнул.       — Видишь ли… Ты, Камилла, у нас очень необычный ребёнок, — начал он издалека.       «Ага, совсем. Ведьма, что тут скажешь, — подумала Камилла, но отца перебивать не стала. — А он, похоже, в курсе существования магического мира».       — И мы с твоей мамой не просто так частенько захаживали во все эти… салоны прорицателей и прочих колдунов, — подтверждая мысли дочери, продолжил отец. — По крайней мере ты знаешь, что есть обычные люди — магглы…       «Точно, знает».       — …а есть… Экстрасенсы, колдуны… Маги. Те, к кому мы ходили… Шарлатаны через одного, — махнул рукой Самуэль, — но это, по крайней мере, позволяло тебе видеть мир несколько шире обычных рамок, — повторился Самуэль, — и дало понять, что не все люди одинаковые.       Камилла припомнила, что да, таки ходили они по всем этим салонам. Предлогом выступали сущие мелочи: то потерянный кошелёк, то ключи от машины, которые и предлагалось найти этим… экстрасенсам, но такие походы случались регулярно.       — Папа? — несколько подозрительно снова поинтересовалась Камилла.       — Понимаешь, малыш… Мы с твоей мамой… Тоже не совсем обычные люди.       — Папа?! — настойчиво.       — Мы… сквибы.       В принципе, Камилле больше не нужны были пояснения, но она же маленькая девочка, а не попаданка со знаниями о мире Гарри Поттера, а потому она, настойчиво потеребив рукав рубашки отца, вопросительно продолжала смотреть на него.       Разговор давался Самуэлю нелегко, и Камилла это видела, но ничем помочь отцу не могла, ведь тогда и её «конспирация» полетит к чертям, и у родителей возникнут соответствующие вопросы, а как на них ответить — она не знала.       Из рассказа отца выходило следующее, помимо того, что этот мир делится на маггловский и магический.       Самуэль был сквибом уже в нескольких поколениях, а произошло это из-за того, что его предок, работавший в Департаменте Тайн, в новосозданном Министерстве Магии…       «Ого! Почти полтыщщи (1) лет, если я правильно помню канон».       …перенапрягся. Магически, естественно, сдерживая воздействие какого-то злостного артефакта. Выжег собственное ядро, но не допустил трагедии. Стал сквибом. «Благодарность» магов была… своеобразной. Габриэля Лэйка турнули и из Департамента, и тем более из Министерства — сквибам там не место. А потом молодому ещё сквибу пришлось и вовсе убираться из магического мира к магглам, так как маги таких «индивидов», мягко говоря, не любили.       Но женился Габриэль, устроившись на новом месте, тоже на сквибке. Как бы не отнеслось магическое общество к нему самому, надежда на то, что рано или поздно магия вернётся в их Род, пусть не древний и не аристократический, у него была.       Отец попытался объяснить такое отношение Габриэля к этому тем, что магам сквибов есть за что недолюбливать. Это как отношение простых магглов к уродам и инвалидам, особенно в те времена. Никто не любит таких, их всегда травили и обрекали на незавидную участь. В те времена — как выродков дьявола, сейчас — как наглядное и неприятное напоминание о том, что действия человечества с его загрязнением среды и убиванием собственной планеты может аукнуться именно вот этим. Уродством, генетическим казусом. А самодовольные и жаждущие покорить природу люди этого ой как не любят. И упорно не хотят понимать намёков матушки-природы.       С глаз долой — из сердца вон.       И дело тут не в том, что они не понимают того, что, по сути, эти «инвалиды» не виноваты в своих уродствах. А именно в том, что их в очередной раз — а это происходит каждый раз, когда их взгляд видит такого «инвалида» — опускают с вершин Всевластия и Вершины эволюции обратно на землю. Одним своим существованием.       Вот так и с магами и их отношением к сквибам. Ведь сквибы — это вот такое же напоминание, что с магией шутки плохи. И сквибы рождаются именно у тех, кто возомнил себя Богом. У тебя родился сквиб? Значит, твой род провинился перед Магией, не исполнив её законы. Ты стал сквибом? Опять же — провинился, а значит, нашего благорасположения не заслуживаешь. А потому и старались от сквибов избавиться всеми доступными способами, включая и их убийство — смыть «позор», что называется, кровью.       Вот так и получилось с Габриэлем. Как те же ветераны войны, что остались без рук-ног. Их терпят, но не любят, несмотря на то, что они свои «конечности» в буквальном смысле слова сложили на алтарь отечества.       Человек вообще достаточно жестокое существо. Иногда он хуже неразумного зверя. И маги, которые тоже по сути люди, не исключение из этого правила.       «Ага, знакомая песня, — снова подумала Камилла, — это я сейчас про „благодарность“ общества перед своими героями. Только Поттера стоит вспомнить и его проживание с садистами-родственниками».       Но таких, как Габриэль, ставших сквибами не «по своей воле», если можно так выразиться, ничтожно мало. В основном сквиб — вырожденец. Как уже сказал папа, наказанные самой магией. Если не сами «преступники», то их потомки. Такой своеобразный откат. Но вот в случае с много раз «пра»-дедом Габриэлем, эти сквибы — ни что иное, как возможность возродить свою магию в своих потомках. Ведь она у них есть! Запертая, они не могут ею пользоваться, но она у них есть! А пройдя очищение, да ещё и в союзах с потомками таких вот как дед, который перед магией ни в чём не провинился, они тоже могут рано или поздно «возродиться» в своих потомках.       Поэтому, если уж рода сквибов не забыли, кто они есть на самом деле, живя в маггловском мире, то старались жениться и выходить замуж за таких же сквибов. А род Лэйк не забыл. И сам Самуэль тоже женился на сквибке, матери Камиллы. Впрочем, и чувства там тоже были, не без этого.       А вот о матери такого сказать нельзя. Она как раз и не догадывалась о своих «генах», а проследить историю её рода, раз уж об этом не позаботились представители самого рода, невозможно. Поэтому сейчас с Камиллой разговаривает именно отец, а не мать. Она вообще напугана и в ужасе от способностей своей дочери, хотя раньше и поддакивала своему мужу — ради хохмы, что называется. Но не верила. Парадокс был в том, что она сама была помешана на всех этих экстрасенсах, магах и колдунах. И запоем смотрела всяческие передачи с их участием.       «Типа нашей „Битвы экстрасенсов“, что ли?»       — Я уже думал, что ты у меня тоже сквиб, — вяло улыбнулся Самуэль Камилле. — Магия… Судя по тому, что я знаю из прочитанных книг, а у нас сохранилась вся наша волшебная библиотека, магия просыпается гораздо раньше, лет в пять. А тебе уже стукнуло семь. Думал, что весь этот разговор может и подождать до тех пор, пока тебе хотя бы четырнадцать не исполнится. Сам помню, как был обижен на отца, когда он и со мной завёл этот разговор. И на то, что сам оказался сквибом, а мог бы стать…       Самуэль опять тяжело вздохнул. Дочка смотрела на него удивительно взрослым взглядом, да и по мере разговора задавала весьма «взрослые» и удивительно разумные вопросы.       «Всё-таки действующая магия как-то влияет на своих носителей, — подумал Самуэль, вспоминая какой безобразный скандал он закатил собственному отцу, когда пришло время и ему окунуться в Тайну Рода. — Правду все эти книги пишут».       — И? Что теперь? — спросила Камилла, а сама подумала: «Вот мне всё-таки обломился бонус. Худо-бедно, но к магическому миру мы всё же имеем отношение».       — А что теперь… — Самуэль взлохматил своей пятернёй волосы. — Учить тебя надо. И магию держать в узде, и в магический мир без знаний соваться неправильно. Особенно зная, что там за драконовские методы.       — А… А ты когда-нибудь… сталкивался сам… с волшебниками? Настоящими волшебниками, а не с этими… экстрасенсами?       — Нет. Последним из Рода, кто реально «ходил в магический мир», был сын Габриэля, а потом… В общем, ловить там сквибам нечего, вот и не совались.       — То есть за развитием мира магов и за происходящими там событиями вы никогда не следили? — снова уточнила Камилла.       — Нет. Нам и в этом мире пробиваться тяжело было, чтобы ещё и травить сердце несбыточным.       — А… А как же тогда… Учить?       — Ну-у-у-у… Книги-то никуда не делись, да и есть там какая-то школа, в которой обучаются волшебники. Сам читал. «История Ход…» «Хог…»… Не помню. Найдём, прочитаешь.       И Камилла поняла то, что отец имеет в виду «Историю Хогвартса», а потом то, что история эта РАРИТЕТ. Книге не меньше четырёх сотен лет! Раз уж она сохранилась с того времени, когда Лэйки были ещё магическим Родом. Интересно, а если её сравнить с современным изданием, много несостыковок будет? ______________________________ (1)Полтыщщи - не исправлять, героиня думает именно такими буквами!