По краю пропасти.

      Безумие на Тисовой с наплывом писем к Дурслям всё же имело место быть, несмотря на то, что первое своё письмо Гарри благополучно получил и никто его у него не отбирал. Единственным логичным объяснением этому могло быть только то, что Гарри, хоть и знал от Габриэля, что такое «послать ответную сову», но где эту сову взять — не имел понятия. Все пернатые посланницы на Тисовую улетали сразу же, как только скидывали свои «бомбы».       В первый же день начавшегося цирка Гарри вечером поспешил к единственной подруге, которая хоть что-то и хоть как-то могла ответить на появившиеся у мальчика вопросы. Или не она, а её предок-волшебник с волшебного же портрета. А вопросы у Гарри были и не только касающиеся того, где ему взять сову. Во-первых, собственно, как организовать доставку ответного послания. Во-вторых — почему на адресе указано «Чулан под лестницей»? Неужели настолько точный адрес в этой «Книге Душ»? В-третьих — теперь уже, видимо, пора всё же отправляться в Косой переулок за покупками, а как туда попасть — они по-прежнему не знают. Во времена жизни Габриэля проход в этот переулок с маггловской стороны находился в другом месте, и они уже его проверили — нет там никакого прохода. А к Камилле должен был прийти профессор-сопровождающий, раз уж она считается магглорожденной.       Поэтому он пошёл не сразу после получения письма, а дождался вечера. Логично же предположить, что сопровождающий тут же потянет девочку за покупками, которые могут занять не один час? И Гарри был уверен, что с ними увяжется и папа Камиллы — не оставит свою кровиночку на кого-то непонятного, а с мамой подруги у Гарри сложились весьма прохладно-отстранённые отношения. Та хоть и приняла их с Камиллой необычность и Гарри из дома не «шугала», но старалась с ним не пересекаться. А значит, днём у Лэйков делать нечего.       Когда же он прибыл к Лэйкам, то застал немного нервную атмосферу. Папа Камиллы пыхтел, как кипящий чайник, дедушка на портрете выглядел постаревшим, хотя с чего бы портрету «стареть», но выглядело это именно так, сама Камилла мрачно мяла руками пергамент.       — Ты получил письмо? — мрачно спросила девочка у робко присевшего в кресло мальчика.       — Да. И у меня есть вопросы…       — Не подписывай ничего! — вскинулась Камилла.       Гарри вздрогнул.       — И не думал. Это же только информативное. Там сказано, что ждут мою ответную сову не позднее 31 июля.       Камилла облегчённо вздохнула.       — Дай сюда!       — Что-то случилось? — уже не на шутку встревожился Гарри, протягивая ей письмо.       Камилла, не отвечая, повторила с письмом Гарри те же манипуляции, что и со своим свитком, принесённым мистером Далстампом утром.       — Ничего, — напряжение сразу покинуло комнату, стало даже легче дышать. — Обычное письмо.       — Ками? Мистер Лэйк? — Гарри вопросительно уставился на единственных представителей волшебников, которых знал, да и просто членов своей негласной семьи.       — Вполне логично, внуча, — заговорил портрет усталым голосом. — Он же не магглорождённый, а представитель — наследник лордов Поттер. Как бы там не обстояли дела с его матерью, о чём мы сейчас не знаем, но Гарри чистокровный волшебник. Его отец наследник или уже лорд Поттер — волшебник в энном поколении, мать магглорождённая, но — ведьма. Гарри носит фамилию Поттер, значит, законнорожденный, следовательно, наследник лорда Поттер. А потому получил вполне стандартное письмо без подвохов.       — Ками? Что всё-таки случилось? Мне совсем не нравятся размышления твоего деда. Это же не то, о чём я думаю?       — Именно то, — мрачно ответила Камилла, прекрасно понимая, о чём сейчас думает её друг.       Гарри вскинулся, губы сжались в тонкую гневную полоску, в глазах заполыхал холод.       — Ты же не подписала?       — Нет. Нам удалось отстоять другой, нормальный контракт, где я ничего и никому не должна, потому что буду оплачивать своё обучение сама. Хотя это дорогого нам стоило. Этот хлыщ попытался воздействовать на нас магией. Дедушке пришлось задействовать узы «Долга Жизни».       И Камилла рассказала про события сегодняшнего утра и дня.       Когда мистер Далстамп понял, что «халявной» рабыни ему не светит, а в контракте стояло именно его имя, как будущего «владельца» девушки по отработке долга магическому миру за своё обучение, да ещё и понял, что девочка, являющаяся чистокровной волшебницей, сквибы-родители которой сохранили память и знания о магическом мире, на полном серьёзе говорит о поступлении в «Шармбаттон»… А из этого следует, что молчать она за границей не будет и ославит не только его, но и всю магическую Британию, у которой и так не ахти какие отношения с соседними государствами. То перешёл к активным действиям.       Во-первых, пригрозил родителями Камиллы разбирательствами с Департаментом Правопорядка за рассекречивание Статута и Азкабаном. Когда понял, что это не пройдёт, так как семья Лэйк, хоть и не жила в магическом мире, но они сквибы и имеют право на волшебное имущество (портрет), и ни разу за всю свою жизнь не подвергли Статут опасности, и закон будет на их стороне, попытался воздействовать грубо. Просто зачаровать родителей и Камиллу заклинанием «Империо» и заставить девчонку подписать этот контракт.       Но не успел он завершить заклинание, как вмешался Габриэль, потребовав уплаты Долга Жизни. Это остановило мага вернее бетонной стены. Почти сформированное заклятье так и не сорвалось с кончика палочки. Естественно, маг не поверил словам портрета, но Долг Жизни — это не та магическая тема, когда с ней можно шутить. Пришлось ему себя проверить. Какое же было у него изумление, когда проверка показала наличие активированных уз Долга Жизни между мистером Далстампом и Родом Лэйк!       Гарри мрачно усмехнулся. Об узах Долга Жизни, как и о многом другом, их просветил Габриэль в этот год. Во-первых — магический мир — это, действительно, магический мир, и тут ни один чих не проходит без магического согласования. Будь то контракт, устный договор, не говоря уже о различных социальных явлениях, таких как брак, крестничество, различные семейные узы и статусы, и многое другое. Это в своё время понимали даже в маггловском мире, когда маги и магглы ещё существовали совместно. Ни один договор о перемирии между враждующими странами, кланами и прочими обществами не заключался без посредничества мага-заклинателя. И магия за нарушения таких договоров карала магглов не хуже магов. А потому и боялись их нарушать. А вот после разделения слово маггла могло держаться только на его личной чести и достоинстве, что по понятным причинам перестало котироваться. Раз нет наказания за нарушение, то… Слово моё? Как дал, так и забрал, если контракт или договор, конечно, не были оформлены официальной бумагой. И то, даже официальные подписи при юридических разбирательствах можно было обойти за ту же мзду судье. У Магии всё не так. Нарушил — ответишь.       Вот и Долг Жизни. Из самого названия понятно, что это кто-то должен кому-то за спасение своей жизни. А вот нюансы возникновения этих уз нужно рассматривать отдельно. Первое — когда должник сам вслух признает себя таким должником. Второй вариант — спонтанное возникновение. Этот вариант чаще срабатывает, когда ситуация совершенно неожиданная, и ни тот, ни другой об этом и вовсе не думают. Это спящие узы и они не имеют никакого влияния ни на должника, ни на «кредитора». В таких случаях нужно либо чтобы сам должник официально признал долг, тем самым активировав узы, либо это может сделать сам «кредитор», осознав ситуацию. Вслух потребовать уплаты долга — это активирует спящие узы, переводя их в активное состояние.       Этим свойством уз и воспользовался Габриэль, чтобы защитить своих потомков от произвола мистера Далстампа. Он, как магический портрет реального «кредитора» этого долга, да ещё и напитанный магией своей внучки, которую нагло пытались оболванить, и воспользовался этой магией, чтобы активировать узы. А узы эти возникли у всего магического общества перед Габриэлем, когда именно он, пожертвовав своей магией, удержал от взрыва тот злополучный артефакт, который, не удержи его Габриэль, мог снести с лица земли половину Большого Острова вместе с его магами и магглами.       Он стал сквибом и воспользоваться этими узами, чтобы остановить творящуюся в его сторону несправедливость уже не мог, а вот сейчас… Поколения сменились. Но Род Лэйк выжил, и долг так и остался неоплаченным. Теперь же, по крайне мере, с одним из магов, эти узы Долга Жизни стали активными, и он просто не может противиться выполнению требований, поставленных в условие выплаты Долга, иначе… Смерть — это самое лёгкое, что его может ожидать. Долг Жизни же.       Условиями выплаты обозначили несколько пунктов. Во-первых, мистер Далстамп предоставляет для Камиллы нормальный ученический контракт. Во-вторых, никому в магическом и маггловском мире не рассказывает того, что здесь случилось и кем на самом деле является мисс Лэйк. В-третьих, ни сам, ни его потомки, ни с чьей-либо помощью не пытается навредить волшебством ли, или нет, Роду Лэйк. И вообще, забудет об их существовании.       Далстампу ничего не оставалось, как согласиться с требованиями. Контракт, нормальный контракт, был тут же написан и подписан, ведь разговоры о «Шармбаттоне» были всего лишь блефом. Никто никаких контрактов им не присылал, да это было и невозможно, так как магглорожденные одной страны учились в той стране, в которой родились, а Камилла, как ни крути, но именно что магглорожденная по современным меркам. Да и вообще, между школами существовало негласное правило: каждая обслуживает свою территорию, а если есть желающие учиться не на своей родине, то это уже они должны обратиться напрямую в нужную школу и проигнорировать, соответственно, письмо из Хогвартса. А ведь такой артефакт как «Книга Душ» имеется только у британцев. Как с проблемой поиска магглорожденных справлялись другие школы и страны — вопрос века.       Информацию о том, где находится проход в Косой переулок, получили. И тут же убедились, что Долг действует, так как после завершения всех этих формальностей мистер Далстамп на пару секунд потерял ориентацию и потом долго не мог понять, что он делает на улице перед домом каких-то магглов, а ведь у него ещё встреча намечена в каком-то пабе.       — Вот контракт, — Камилла протянула мальчику уже изрядно помятый пергамент.       Гарри внимательно прочитал все пункты и подпункты и даже то, что было написано меленьким почерком. Всё было в порядке.       — А, может, ты зря? Может, всё же надо было в Шармбаттон? — спросил он, хотя уже понимал — контракт подписан, отступать поздно.       — И оставить тебя на растерзание этим стервятникам, которые выкинули тебя к магглам? Ну уж нет. От меня тебе не отделаться, Гарри Поттер!       — Да я разве же против? — рассмеялся мальчик на это воинственное высказывание девочки, и это сняло, наконец, напряжение царящее в гостиной после ухода мага.       Всё хорошо. Они выстояли. И ещё раз получили подтверждение тому, что магический мир-то — магический, но далеко не благолепная сказка, как тут в самом начале повествовал «рабовладелец». И даже благодаря неимоверному фарту отвели от себя пристальное внимание, как Министерства Магии, так и маггловских служб.       — Только я всё равно не знаю, как им теперь ответить на это их приглашение. Совы-то у меня нет. А если я не отвечу до 31 июля, то автоматически считается, что я иду учиться в другую школу…       — Вряд ли, мистер Поттер, — встрял портрет. — Давайте подождём. Скорее всего, те, кто подбросил Вас к магглам, придут удостовериться, что Вы действительно отказываетесь от обучения в Хогвартсе. Они же должны были учесть такой нюанс, как Ваше проживание с магглами и вашу полную неинформированность по этим вопросам? Странно, что они прислали письмо, а не передали его с сопровождающим. В крайнем случае, Камилла теперь знает, как пройти в Косой переулок, а там есть магазин «Совы», купите сову и отправите с ней Ваш ответ.       А дальше начался этот цирк, который-таки довёл Вернона Дурсля до того, что он схватил свою семью в охапку и умотал неведомо куда. Зачем при этом он «утащил» и Гарри, которого вообще старался не замечать с того момента, как поговорил с Самуэлем, так для всех и осталось загадкой.       А Габриэль со своего портрета всё это время головой тряс в недоумении: что происходит? Так быть не должно. Что сейчас творится на магической стороне? Что это за бомбардировка совами? А письма в молочных бутылках? В яйцах? Зачем всё это?       Поздно вечером 31 июля Гарри вернулся. Один. Без Дурслей. И сразу, естественно, пошёл к Лэйкам. Во-первых, ключей от дома у него отродясь не водилось. Во-вторых, а куда ещё?       — Так. Давай снова и по порядку, — взял в свои руки ведение беседы Габриэль, когда уставший, но возбуждённый парень вывалил ворох новостей. — Они всё же прислали за тобой сопровождающего?       — Да, Хагрида. Рубеуса Хагрида, он был… Огромный. И я не понимаю, почему ко мне отправили это недоразумение. Он же двух слов внятно связать не мог. А ещё он сказал, что ему колдовать нельзя, потому что его когда-то исключили из Школы и сломали волшебную палочку! А он с порога начал «наезд» на Дурслей, мол, как это они не разрешают мне отправиться учиться, когда я записан в эту школу с рожденья. А потом проклял Дадли свиным хвостиком и увалился спать, при этом мне указав на коврик у камина. Неужели то, что на конверте в этот раз было написано, что «спит на полу» — это руководство к действию и так и должно быть? И вообще, он был пьян в стельку, уже как только ввалился к нам, выломав дверь, а потом ещё и бутылку выжрал перед тем, как спать лёг.       По мере повествования брови Габриэля поднимались всё выше и выше. От откровенного ох****ния. Что происходит? Что за?..       — Так, понятно, что ничего не понятно. Продолжим. Сегодня утром вы с этим Хагридом отправились в Лондон в Косой переулок за необходимыми вещами. При этом не магическим способом, а как магглы. И прихватили единственную лодку, на которой твои родственники могли покинуть этот остров?       — Ага. А Хагрид начал читать газету и тут же ругаться, мол, Министр Магии опять чего-то неправильно делает, а потом спрашивает совета у Дамблдора, который вроде как директор Хогвартса. Совета, как это исправить. А сам даже не разбирается в фунтах, чтобы за проезд в метро заплатить.       — Далее. Там вы первым делом наведались в банк «Гринготтс», чтобы снять необходимые на покупки деньги со счетов твоей семьи? И ключ от сейфа он тебе не отдал?       — Ага. Как только гоблин сказал, что всё в порядке и проводил нас к сейфу… Тележки гоблинов это покруче «Американских горок»! Он отсчитал сто галлеонов и спрятал ключ в своём необъятном плаще, где в карманах валяется всякий хлам.       — А затем вы направились в ещё какой-то сейф и что-то там забрали. Зачем же тебя Хагрид потащил с собой, раз это было так секретно, что знать об этом никому не полагалось. Он не мог этого сделать позже? После того, как отправит тебя обратно?       — То, что это секретное задание Дамблдора, он сам проговорился.       — А на фига доверять такие задания человеку, который может разболтать о них каждому встречному-поперечному? — ехидно спросила Камилла. — Складывается такое ощущение, что это для тебя, именно для тебя был спектакль. Таинственный мир. Магический мир. Сказка!       — Да, я тоже так подумал. А потом он запихнул меня в ателье мадам Малкин, кажется, — Гарри потёр лоб при воспоминании, — и свалил в Дырявый Котёл напиваться дальше. А я там встретил ещё одного мальчика. Беленький весь такой, манерный. Очень Стена Дедмора напоминает своими манерами, того, который сынок этого…       — Ага, я тебя поняла. Богач зазнавшийся, а его сынишка во всём копирует манеру своего папеньки, лорда недоделанного.       — Он представился как Драко Малфой…       — Точно. Малфои — лорды. Так что его манеры — это скорее попытка подражать отцу, плюс воспитание соответствующее, — хмыкнул Габриэль. — А ты?       — А чё я? Прикинулся груздем: ничего не знаю, ничего не понимаю, да свалил оттуда побыстрее. Мне не до знакомств и разговоров было, купить всё побыстрее — и к вам. А там и Хагрид подвалил с клеткой с Хедвиг.       Гарри указал на стоящий на входе в гостиную сундук, на которой стояла огромная клетка с полярной совой.       — Хм. Приметная. Такую выследить — раз плюнуть, — указал на очевидное портрет Габриэля.       — Ну и пошло-поехало. Пробежались по лавкам, закупились. В книжном он мне не давал книг нормальных купить, кроме как учебники. А потом мы за палочкой пошли… А-а-а! Вот самое интересное — я, оказывается, ЗНАМЕНИТОСТЬ! В магическом мире.       — А вот с этого момента подробнее.       И Гарри рассказал, как его встретили в этом «Дырявом Котле», чуть ли не руки целовали, как потом Хагрид, спотыкаясь на словах, пытался объяснить, почему именно мальчика, Гарри Поттера, считают Героем, раз он всего лишь смог отбить заклятье, направленное на него, да и не он сам, а защита, поставленная матерью. От этой истории у Гарри возникло столько вопросов, что волосы аж зашевелились от них, но задавать их Хагриду он перестал очень быстро, поняв, что тот мало что может толкового рассказать, кроме как: Дамблдор — великий волшебник; он так похож на папку, а глаза у него мамкины. Да ещё и палочка оказалась сестрой той, что оставила ему этот шрам.       Гарри снова потёр лоб.       — Не нравится мне всё это, — проговорил Габриэль. — Что такое благодарность магического общества за их спасённые шкурки — я по себе знаю. Вся эта история отчётливо попахивает большой такой мистификацией, нужно узнавать подробности, а лучше всего это делать из подшивок старых газет, — проговорил Габриэель.       — Этим мы сразу займёмся, как снова посетим Косой переулок, — кивнула своим мыслям Камилла. — Всё же и мне надо закупиться, и ещё пару вопросов решить, которые при таком сопровождающем Гарри решить просто не мог, да и времени ему на это не дали. Времени у нас ещё целый месяц. Кстати, тебе про то, как до Хогвартса добираться, сказали?       — Счас! Жди! Вручил билет, сказал, что это на «Хогвартс-Экспресс», уточнил, что платформа имеет номер девять и три четверти, и был таков. Только его и видели. То ли аппарировал, то ли порт-ключом воспользовался. Почему мы с острова не могли так же перенестись, зачем было привлекать внимание магглов таким необычным спутником? Он ведь действительно огромный, и, если я правильно понимаю, на четверть великан, как минимум. Ни где эта платформа находится, ни как на неё попасть, ни тем более вернуть меня опекунам на руки. Бросил посреди Лондона — добирайся, как знаешь.       — Пиздец.       — Дочь!       — Прости, папа, но у меня других слов нет.       — Прощаю. На этот раз, но впредь следи за своими словами!       — Что-то сегодня часто Долги Жизни всплывают, — задумчиво бросил Габриэль.       — Ты о чём, дедушка?       — Если всё действительно так, как этот Хагрид рассказал Гарри, то получается, что у магического общества перед ним тоже есть Долг Жизни. У всех, кто признал его Героем. Причём узы почти активированы. Ещё не активны, но и не в спящем режиме, раз они сами назвали его Героем и прославляют. Хотя должниками себя пока ещё не признают. Интересно.       — Очень, — задумалась Камилла.       Как-то, ещё будучи Ольгой, она задавалась только такими вопросами: почему все считали, что Гарри им обязан чем-то; почему именно от него ждали, что он победит Тома Риддла, раз о содержании «Пророчества» было известно очень узкому кругу лиц, и то всё целиком оно было известно только Дамблдору. А тут дедушка чётко сформулировал мысль, что, оказывается, это всё магическое общество в долгу перед Мальчиком-Который-Выжил, но вместо того, чтобы этот долг вернуть, — имеют наглость вешать на него всех собак. Впрочем, если судить по истории родного прадеда, да и собственной сегодняшней — магическое общество тот ещё моральный отстойник.       Но им с Гарри в этом отстойнике жить. И каким этот отстойник станет завтра, послезавтра или через семь лет… Может, и не им решать, но хоть что-то они сделать могут. Ну не могут же абсолютно все маги быть такими тварями, как мистер Далстамп? Есть же среди них и хорошие, добрые, честные? Если бы не было, они бы уже, как пауки в банке, сами себя бы пожрали. Просто им с Гарри пока не везёт и нарываются они исключительно на «дерьмо» магического мира.       И да, похоже, это — очередной Дамбигадский фанф.