По краю пропасти.

      Камилла оторвалась от пробегающего пейзажа за окном, снова посмотрела на Гарри, перевернувшего страницу книги, и улыбнулась.       Всё же она не удержалась, и теперь многое изменилось. Как сильно — это только предстоит узнать, но теперь знание «будущего» уже практически не может быть подспорьем. Начать с того, что Гарри уже далеко не тот забитый и наивный мальчик, которого ожидает директор Хогвартса. И палочка у него теперь совсем другая.       С палочкой получилась та ещё история. Как оказалось, в лавке Олливандера палочка Гарри была не полностью завершённым творением. Потому как уже дома он выложил новую и купленную с Хагридом на стол, а они возьми и…       Палочка из падуба с пером феникса вдруг распалась на две продольные половинки. Перо, освобождённое из деревянного плена, на мгновение полыхнуло ярким и жарким пламенем, а потом распалось на миллиарды огненных искорок, которые шустро «всосались» в витую палочку из того же падуба и кости цербера. Ещё одна яркая вспышка — и перед изумлёнными подростками на столе оказалась палочка. Уже совсем не похожая на то, что Гарри только что аккуратно положил. Теперь на этой палочке не были видны витки, как на палочке Камиллы. Точнее, не было видно «желобков» этих витков, хотя сами витки светлого и тёмно-коричневого цвета сохранились, но палочка выглядела гладкой и отполированной.       Приобрела завершённый вид.       За весь оставшийся почти месяц дети ещё не раз ходили в Косой переулок. И не только в Косой. Лютного они по понятным причинам избегали, а вот остальные магические улочки и кварталы с интересом исследовали. В некоторых даже задерживались на достаточно долгое время. Например, на Тихом Мосту.       Попадали они во все эти места с помощью общественных каминов, располагающихся в Косом переулке, который для них стал неизменным отправным пунктом. Купить «Летучего пороха» для этих целей, а также магический путеводитель для иностранных туристов-волшебников, ничего не стоило в том же Косом переулке. Тихий Мост был действительно мостом над каким-то горным ущельем за Барьером, разделяющим маггловский и магические миры (1). Это был широкий каменный проспект, соединяющий своими окончаниями берега глубокого и широкого ущелья, на дне которого шумела стремительная горная речка. Но интересным в этом было то, что по обеим сторонам моста теснились жилые двух-, а то и трёхэтажные домики, в которых жили волшебники. Так что, попав на этот Мост, не сразу и поймёшь, что ты реально находишься на мосту, а не на какой-нибудь улице, оформленной в средневековом стиле. Здесь тоже было несколько лавочек и кафе, собственно, через камины одного такого кафе они и приходили сюда из Косого переулка, но заинтересовало их здесь не это…       На Тихом Мосту, в самом его центре, по обеим сторонам находилась общественная магическая библиотека, соединённая на уровне второго этажа аркой-переходом из корпуса в корпус. О чём дети, естественно, узнали из купленного магического путеводителя. И практически сразу рванули туда. Самуэль, разумеется, с ними. Хорошо ещё, что сквибы вполне сносно могли пользоваться каминной сетью для перемещений. Как и порт-ключами. Ведь для перемещения в таком случае использовался магический заряд, вложенный в порт-ключ, или в самой каминной транспортной сети использовался один большой магический накопитель, за наполнением которого каждый день и ночь внимательно следили специальные службы, а Летучий порох был этаким связующим звеном между магом, воспользовавшимся камином, и энергией этого накопителя. А вот самостоятельно аппарировать или воспользоваться любимой всеми волшебниками метлой — сквибы уже не могли, ведь на это нужно было тратить собственные магические силы и потоки, которые у сквибов заблокированы.       В этой библиотеке, которая была основана в 1887 году одним магглорожденным волшебником по принципу маггловских, а потому в ней собирались не только книги, фолианты и гримуары, конечно, самого безобидного свойства, но полные тонн информации о самом магическом мире, но и различные выпуски газет, журналов, листовок, всех, какие были на тот момент и до сегодняшнего времени, они и смогли найти старые подшивки магических газет. В первую очередь их естественно интересовало всё, что было связано с историей Мальчика-Который-Выжил. Но прочитанные статьи только ещё больше запутали подростков. Даже если не принимать во внимание знание «истории» Камиллой, то любой другой, решивший провести этакое расследование, был бы решительно обескуражен статьями того времени.       Потому что в статьях не говорилось совершенно НИЧЕГО толкового. Ни до трагедии, случившейся на Хеллоуин 1981 года, и только сопливо-восторженные вопли в сторону Мальчика-Который-Выжил — после. Так что вопросы всё ещё оставались. Почему чисто политический конфликт между действующим тогда Министром Магии и оппозицией вдруг перерос в кровопролитную гражданскую войну?       Том Риддл, признанный Визенгамотом (!) глава оппозиционной партии аристократов, никогда не объявлял себя Тёмным Лордом. Более того, как впрягшегося в избирательную гонку за кресло Министра магии, его идеи и программы широко освещались в СМИ и… Гарри и Камилла во многом признавали их стоящими! У Риддла не было желания поубивать всех «грязнокровок» и тех из чистокровных, кто «запятнал» себя связями с недостойными. Наоборот, он предлагал грамотную и продуманную политику в части их интеграции в магическое общество. Вскрывал наболевшие вопросы!       По крайней мере, о Томе, как о Тёмном Лорде, и деятельности «Пожирателей Смерти» ничего такого не писалось, однако уже после первых смертельных нападений все газеты вопили о новом пришествии именно Тёмного Лорда. И указывали почему-то именно на Тома Риддла, которого уже стали называть именно Волдемортом. Необъяснимая, мгновенная метаморфоза! И самое интересное во всём этом кошмаре, что разразился в период с 1978 по 1981 годы — это то, что в газетах только и было, что вопли о нападениях, смертях и Метках над домами, но ни слова не было сказано, а что, собственно, предпринимает Министерство для урегулирования конфликта и ситуации в целом. Складывалось такое впечатление, что Министерство и Аврорат просто бездействовали, а люди были вынуждены защищать себя сами.       А нападения на семьи магглорожденных магов и на тех чистокровных, кто лояльно к таким магам относился, всё набирали обороты. Всё началось где-то в 1978 году. А в 1979 в газетах появились статьи о первых жертвах среди аристократов, которые вроде как поддерживали «политику» Того-Кого-Нельзя-Называть.       Ещё Камилла отметила тот факт, что о «Пожирателях Смерти» вопили много, а об «Ордене Феникса», который, как она знала, тогда существовал и, видимо, единственный оказывал хоть какое-то сопротивление разгулявшемуся террору, не было ни слуху, ни духу. Как и о Пророчестве. Зато была хорошо растиражирована мысль о том, что он охотился, прямо-таки был зациклен на Поттерах, точнее, не на самих Поттерах, а именно на их ребёнке, которого якобы не один и не два раза клялся убить «при свидетелях». Каких свидетелях? Откуда эту информацию знают журналисты? Почему именно Гарри Поттер? Где факты? Где свидетельства?       НИЧЕГО.       В кулуарах на светских приёмах широко распространено мнение, что единственный, кто может остановить Того-Кого-Нельзя-Называть — это Гарри Поттер!       Именно так писали газеты того времени, уже даже перейдя не на кличку Тома Риддла, анаграмму его собственного полного имени, а на вот это долгое и нудное прозвание, потому что боялись произносить даже его имя. Но никаких доказательств, выдвинутых инсинуаций, не оглашали. Просто создавали в мозгах всего магического общества твёрдое убеждение в данном факте, который якобы и подтвердился в ночь на Хеллоуин 1981 года, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть исчез, Поттеры умерли, а Гарри Поттер выжил, явив миру шрам в виде молнии от вроде как смертельного проклятья. И опять же: свидетелей нет, аврорский отчёт о расследовании, которое вроде как должно было быть проведено по факту нападения на Поттеров, обществу предоставлен не был, более того, был строго засекречен, но… Все и каждый (особенно это касается проныр-журналистов) могли расписать события той роковой ночи чуть ли не посекундно. Как свечку во время всего этого действа держали и хладнокровно наблюдали за происходящим, даже не попытавшись помочь.       И везде, в каждой статье, мелькала одна седая борода с бубенцами-колокольчиками. Мистер Дамблдор сказал… Мистер Дамблдор подтвердил… Дамблдор… Дамблдор… Дамблдор… Дамблдор взял на себя опекунство над Мальчиком-Который-Выжил…       Несколько дней после этого и после прочтения всех этих статей Гарри ходил словно в воду опущенный. Ни Камилла, ни Самуэль ему особо не мешали, только изредка тормоша, чтобы он уже совсем не скис, давали ему возможность придти к собственному мнению обо всей этой ситуации. Думать Гарри уже научился, осталось дело за выводами. Вот их-то они и ждали, хотя Камилла практически сразу поделилась с отцом своими собственными — Дамблдору что-то нужно от Гарри Поттера, а вот что — пока ещё не совсем понятно. И именно для достижения этих своих пока непонятных целей тот отправил знаменитого на весь магический мир мальчика к магглам-садистам. Ведь что может вырасти из забитого, голодного мальчика? Или будущий садист-маньяк с напрочь слетевшей черепушкой, очередной Тёмный Лорд. Или тряпка, которой легко манипулировать и управлять с помощью хорошо дозированной ласки и «любви», когда за мало-мальски хорошее к себе отношение такой человек способен наизнанку вывернуться, но «вернуть долг» своему благодетелю сторицей.       Как ни странно, но Гарри пришёл практически к тем же выводам. Самостоятельно.       — Оставим пока в стороне непонятки с завертевшейся кровавой кашей и слетевшим с катушек Волдемортом, — как-то высказался он подруге. — Оставим пока в стороне это непонятно на каких фактах основанное всеобщее убеждение, что именно я представлял угрозу этому маньяку. Но почему мои родители, зная всё это, а они не могли не знать, просто не покинули страну? Им что — было на меня совсем наплевать? Неужели они не понимали, что за пределами Англии Волдеморт бы до них не смог добраться, и они бы смогли меня вырастить и подготовить, раз уж им так хотелось верить, что именно я смогу остановить это безумие. Но не в младенчестве же! А по уму, так и вовсе я бы уехал и больше никогда сюда не возвращался, по крайней мере, пока эта ситуация не рассосалась бы сама собой. Я лично даже думать бы не хотел о том, что когда-то мой ребёнок будет вынужден принять этот неравный бой. А бой был бы в любом случае неравным, как на это ни посмотри. У Волдеморта к тому моменту, как я родился, уже около пятидесяти лет магических практик, так что каким бы взрослым я бы ни был — я всё равно перед ним щенок несмышлёный. Только специальная подготовка с самого сопливого детства могла дать хоть какой-то шанс, а тут… И Дамблдор этот… Написано, что он взял на себя опеку надо мной. Но это же невозможно! Это же не маггловский мир: хочу — взял, хочу — передал другим. Тут же сама магия! Если бы он реально закрепил за собой этот статус, то он просто не смог бы меня отправить к магглам, не опасаясь отката. Получается, что реальной опеки его надо мной нет? Да и гоблины в банке говорили что-то такое. Мой единственный законный по магическим меркам опекун сидит в тюрьме!       Камилла тоже обратила на это внимание. В газетах писали, что Сириус Блэк сидит в Азкабане и был осужден Визенгамотом не за предательство Поттеров, о «Фиделиусе» и Сириусе, как о хранителе секрета, как ни странно, никто даже разговора не вёл, а за убийство тринадцати магглов и Питера Петтигрю.       Получалось вполне логично для несведущей об этих маленьких фактах общественности. Каким бы крёстным отцом Сириус Блэк ни был Гарри Поттеру, сидел он не за предательство Поттеров, а за банальное убийство, на которое магическое крестничество не распространяется. А вот если бы хоть где-то всплыла информация, что именно он был хранителем тайны Поттеров и при этом провёл Волдеморта к ним в дом, то у магической общественности мгновенно бы возникли неугодные вопросы к Верховному Чародею Визенгамота. На каком основании Блэк сидит в тюрьме, если и так понятно, что он не виновен в инкриминируемом ему преступлении? Да если бы он хотя бы попытался это провернуть — магический откат был бы мгновенным и соразмерным «чёрным» мыслям на выбор: потеря им магии или смерть.       Но об этих маленьких фактах знала Камилла, но не знал Гарри, а потому он не удивлялся заключению своего магического крёстного в Азкабане. Зато сама Камилла не понимала, как так могло получиться, что члены «Ордена Феникса», знающие, за что именно сидит Сириус в тюрьме, не задались этим логичным вопросом. Неужели Дамблдор настолько промыл им мозги, что они уже не видят очевидного? И… А все ли они действительно знают, за что именно сидит Сириус? Может, они так же, как и прочая общественность, уверены в газетной версии? Но МакГонагалл? Она-то точно «знает»… И о «Фиделиусе», и о том, что якобы именно Сириус был хранителем. И вот она-то полностью и на сто процентов уверена, что сидит Сириус не за убийство магглов и Петтигрю, а именно за предательство. И совсем не чешется?       Печально.       Дверь в купе открылась, привлекая внимание и Камиллы, и Гарри. Они с интересом посмотрели на заглянувшего к ним рыжего мальчишку с грязным пятном на носу. Но тот скользнул взглядом по парочке, презрительно скривился при виде их «вооружения» — раскрытых на коленях книг — и быстро покинул купе, так и не заметив для себя ничего интересного. Правильно, ведь очков на Гарри уже не было, были простые линзы, которые уже не скрывали реального цвета его глаз. А шрам они старательно замазали тональником. В этот раз они не стали так уж сильно менять внешность Гарри, всё же под той «маской», что они «гуляли» по магическому миру, коже трудно было дышать, да и не требовалось это теперь, так как Гарри должен был быть именно Гарри. Но самую яркую примету, по которой его бы смог опознать любой волшебник, всё же прикрыли. И тональным кремом, и длинной стильной чёлкой.       На вокзал они с Самуэлем прибыли задолго до официального отправления «Хогвартс-Экспресса». И уже тогда заприметили эту странную семейку, которая толпилась у барьера и старательно кого-то высматривала в толпе магглов, время от времени проигрывая одну и ту же сценку, что-то громко крича о толпе магглов и как всё это утомительно. Понаблюдав за ними несколько минут, Гарри и Камилла значительно переглянулись, передёрнулись от неопрятности семейства, и, пожав плечами, вместе с Самуэлем спокойно прошли барьер.       Молли Уизли, как поняла Камилла, презрительно фыркнула вслед сквибу Самуэлю. Мол, расплодились тут уроды, нормальным волшебникам уже ступить спокойно нельзя в маггловском мире, чтобы на сквиба не нарваться. Камилла даже оглянулась на этот фырк и смерила женщину ледяным взглядом, презрительно осматривая её заляпанный и засаленный фартук, и шагнула за Барьер.       — Меня ждут? Хагрид же мне не говорил, как попасть на платформу. Если бы я был с Дурслями, которые и подавно этого не знают, то сейчас был бы в весьма затруднительной ситуации. Не нравится мне это. А этот, с пятном сажи на носу… Фу.       — Ты должен понимать, Гарри, что, учитывая твою известность и славу Мальчика-Который-Выжил, — проговорил Самуэль, устраиваясь на одной из каменных скамеек на платформе, экспресса ещё не было, видимо, его, как и маггловские составы, подавали к платформе за полчаса до отбытия, — многие захотят с тобой подружиться. Из меркантильных целей.       — Спасибо, мистер Лэйк, я это понимаю. Тем более я вполне могу делать выводы. Они, вероятно, чистокровные волшебники, раз не понимают, как нужно одеваться в маггловском мире, чтобы не привлекать к себе внимания. Костюм мужчины, да и джинсы, и свитера парней ещё куда ни шло, но засаленный поварской фартук у женщины в общественном месте? Ночнушка и резиновые сапоги у самой мелкой девочки? Да и…       Гарри кивнул на то, как на специально огороженных площадках для аппарации стали появляться другие родители со своими детьми, которые должны были отправляться в Хогвартс, или выходили из больших каминов, подключённых к каминной сети.       — Почему они стоят там? На той стороне? Им там не место. Подсадная утка для наивного мальчика, который не знает, как пройти на платформу. А заодно и повод втереться в доверие.       — Молодец, Гарри.       Позже, уже из окна купе, они имели честь наблюдать, как всё семейство в страшной спешке пересекает барьер, чтобы всё же успеть на поезд.       Рон Уизли, а это был именно он, ушёл, а Камилла хмыкнула своим мыслям. Всё правильно, тот, скорее всего, искал Гарри, но почему-то думал, что выглядит тот несколько иначе, да и шрам… В каноне они уже успели немного познакомиться перед барьером, а потому Рон целенаправленно искал ещё одной встречи, когда они разминулись на самой платформе. А где его искать, ему подсказали близнецы, которые помогали Гарри затаскивать в вагон и купе сундук. Они же разнесли эту новость по всему поезду, вот и случилось то паломничество: Рон, Гермиона, Драко с Винсентом и Грегори за спиной. Сейчас же, если кто и догадывается, что в этом году Гарри должен поступить в школу, то точно этого ещё никто не знает. Кроме Уизли, который и попытался его найти, раз уж не получилось встретить перед барьером.       Интересно, а как будет сейчас? Они уже едут около двух часов, и пока их побеспокоил только Рон. Вот и верь после этого, что мест в поезде якобы не было свободных. Где-то же этот Рон эти два часа провёл? Или все два часа по вагонам и купе бегал в безуспешных поисках? С него сталось бы.       Ещё через несколько часов проехала тележка со сладостями. Дети прикупили себе немного сладостей, так, для проформы, не накидываясь на всё это великолепие. Пока «гуляли» по магической части, уже успели и напробоваться, и насмотреться. И даже определиться, что им больше всего нравится... Маггловские сласти. По крайней мере, те не пытаются выпрыгнуть у тебя изо рта. А платить приличную сумму сиклей за упаковку «Всевкусных орешков», в которых процентов пятьдесят конфет было невозможно есть по причине отвратительного вкуса, было глупо. В первый раз прикольно, но мало удовольствия разгрызать конфету, а получать ушную серу или сопли тролля. Бу-э-э-э… Идиотская идея изобретателя.       Идиотская и гениальная одновременно. С одной стороны — зачем заведомо есть то, что съедобным не является, а с другой… Продавец буквально делал деньги из воздуха. Официально продавая конфеты по цене восемнадцать сиклей за упаковку, в которой содержалось двести конфет, получается, что реально продавалось только сто из них. Те самые сто, что можно было кушать без опаски, и они действительно были вкусными и съедобными, остальное оставалось только выбросить. Девять сиклей на ветер! Экономист в Камилле буквально и выл одновременно от такого непотребства, и аплодировал изобретателю, выгодополучателю, стоя.       Памятуя, что ехать им целый день, а из еды предоставляются только сладости, они собрались соответственно, по настоянию Камиллы. Мол, мало ли как там всё устроено: сколько ехать они не знают, есть ли в этом «Экспрессе» вагон-ресторан — тоже неизвестно, а голодать совсем не хочется. Во времена учёбы Габриэля этого «Экспресса» отродясь не водилось и учеников в школу доставляли родители: аппарацией, каминами в Хогсмид. Для доставки немногочисленных магглорожденных использовали повсеместный для всех транспорт — дилижанс, запряжённый четвёркой коней, и их дорога в школу занимала не один день, даже учитывая «эффект черновика» (2). Запас карман не тянет. Вот и пришло время достать из рюкзаков собранный ленч. Именно этот момент выбрала Гермиона Грэйнджер, чтобы бесцеремонно ворваться в их купе в поисках снова пропавшей жабы Невилла Лонгботтома.       — Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл потерял её! А что вы читаете? Я выучила все учебники наизусть! — Гермиона ворвалась в купе и бесцеремонно плюхнулась на свободное место. — Я, знаете ли, магглорожденная. Я была так ошеломлена, когда получила письмо. Его принесла профессор МакГонагалл. Так что ты читаешь? Дай посмотреть! Я ещё такой книги не видела! — и попыталась вырвать у Гарри книгу.       Мальчик, не сопротивляясь, отдал книжку девочке и ошеломлённо уставился на подругу. Та только плечами пожала, приоткрыв рот в букву «О», сама показывая, как огорошена. Гермиона уже полностью погрузилась в чтение.       — Это знаю, это тоже, и это… О, — разочарованно протянула она. — Всё то же, что и в учебнике за первый курс, — и вернула книгу Гарри.       И, совершенно забыв, зачем заходила в это купе, выбежала вон.       Ни тебе «Здрасте», ни «До свидания».       — Это что сейчас было? — спросил Гарри у Камиллы.       — Гриффиндор, с его бесцеремонностью, — ответила Камилла, теперь более или менее понимающая, как заучка Грэйнджер оказалась на этом факультете, студенты которого не отличались повышенной заинтересованностью в учебном процессе и учёбе как таковой.       Прочитав «Историю Хогвартса: новую и дополненную», дети пришли в ужас. Это новая и дополненная? Скорее вымаранная и урезанная! Многие факты из истории были исключены. Разногласия между Основателями по отношению к магглорожденным были, наоборот, раздуты до неописуемых размеров и безбожно перевраны. Приведённый для ознакомления Устав пестрел дырами. О неоднородности образования на факультетах не сказано ни слова. О том, что в Хогвартсе было возможно учиться не семь, а десять лет — тоже. Про то, что когда-то тут преподавали такие предметы как Целительство, Артефакторика, Некромантия, Химерология, Ритуалистика и Кровная Магия — молчок. О контрактах, которые подписывают все магглорожденные — «скромное умалчивание».       «Интересно, а Гермионе тоже подсунули „липу“, как и мне, и она подписала рабский контракт? Или же ей принесли просто письмо, и она и впрямь будет обучаться „бесплатно“? Что-то не верится в такое „добродушие“ Попечительского Совета, если вспомнить этого мистера Далстампа. Скорее всего, ей тоже принесли „липу“, но МакГонагалл может быть и не в курсе таких махинаций. Непонятно. Или же ей всё же предоставили контракт с указанной суммой оплаты. Ведь родители Гермионы достаточно зажиточные магглы — стоматологи, имеющие свою клинику. Это вам не хухры-мухры».       Гарри снова раскрыл книгу и пролистал её. Да, вроде всё тоже самое, что и в учебнике зельеварения для первого курса за авторством Мышьякоффа, да не всё. В официальном учебнике приводились только рецепты зелий, причём весьма неполные. А в этой книге, которая была таким же учебником зелий для первокурсников, но стародавнего издания, по ним учились современники Габриэля, приводились не только рецепты зелий, но и краткое их описание — для чего, зачем и почему. Да и сами рецепты были расписаны не в стиле: два грамма того-то, три грамма того-то, а полностью весь процесс варки, пошагово. Сколько помешать, сколько подождать, какой огонь под котлом должен быть, сколько магии нужно влить через черпак при помешивании.       Далее поездка проходила без эксцессов. Только слышались смех и переговоры из коридоров, по которым после ленча стали прогуливаться не только старшекурсники, но и поступающие, которые с азартом сначала искали, а потом и ловили жабу Невилла. И никаких Ронов, Драко к ним в купе больше не заглядывало. А те, кто заглядывал, приветливо кивали, но мешать двум явным рейвенкловцам читать книги не решались.       И именно на Рэйвенкло и собирались поступать Гарри и Камилла.       — Но ведь это Шляпа всех распределяет! — изумился Гарри, когда зашла речь о факультетах и о том, на котором из них они собираются учиться.       Гарри уже высказался Камилле по поводу явной агитаторской деятельности Хагрида за Гриффиндор. Это его постоянное напирание во время их прогулки по Косому на тот факт, что родители Гарри оба учились там, а ещё Дамблдор… В принципе, когда они прочитали новую «Историю Хогвартса», стало понятно, что теперь разницы, на каком факультет учиться, не существует — всем давались одинаковые предметы и в одинаковом количестве, но вот это явное указание, что все Тёмные волшебники заканчивают Слизерин и Тот-Кого-Нельзя-Называть, который убил родителей Гарри, тоже закончил этот факультет, и упор на Гриффиндор — вызвали у Гарри смутные неприятные ассоциации, которые уже дома, у Лэйков, приобрели весьма чёткие очертания. Кто-то явно хочет, чтобы он попал именно на Гриффиндор.       Учитывая же их размышления и логические выводы из прочитанного в последствии, то этим кем-то мог быть только директор школы — Дамблдор. А учитывая то, что Гарри узнал о своих родителях, точнее, их полной безответственности перед нависшей угрозой над их ребёнком, уже не делало чести данному факультету в глазах Гарри. Гарри хотелось на Слизерин, но тут отрицательным фактором выступало то, что там действительно учились отпрыски тех, кто когда-то поддерживал Волдеморта, которого он вроде как убил. Сомнительно, что последователи этого мага нормально и спокойно воспримут тот факт, что Мальчик-Который-Выжил будет учиться вместе с ними. А Камилла и вовсе «грязнокровка» по их понятиям. Будут травить — это как пить дать. Отпадает.       Остались Хаффлпафф и Рэйвенкло. Учитывая «нейтральность» этих двух факультетов, они оба им подходили, но репутация Рэйвенкло, на котором учились «заучки», а значит эти сокурсники будут мало обращать внимания на ещё двух таких же «заучек», а Гарри и Камилла собирались именно что учиться, им импонировал больше.       — Уговорим Шляпу, Гарри, — пожала плечами Камилла. — После того, как учёба стала однородной, какая ей, собственно, разница, куда отправлять малышей? Скорее всего, теперь она распределяет по совершенно другим критериям, нежели это было раньше. Да ты сам почитай в этой «Новой и дополненной». Гриффиндор — храбрые, Слизерин — хитрые, Хаффлпафф — дружные, Рэйвенкло — умные.       — А получится? — заинтересовано спросил Гарри.       Камилла снова пожала плечами.       — Не попробуем — не узнаем. Но Распределяющая Шляпа — ментальный артефакт, с вживлённой в неё частицей сознания создавших его магов. Она способна рассуждать и делать выводы. Значит, с ней вполне можно и договориться. Вот если не получится, тогда будем действовать по ситуации, а пока…       — Будем надеяться на лучшее, — усмехнулся Гарри, — и разгребать проблемы по мере их поступления.       — Вот-вот.       Поезд замедлил скорость и вскоре остановился. Ученики, засидевшиеся в тесном пространстве, посыпали на выход, на пару десятков минут создав в узких коридорах вагонов заторы и небольшую давку. Гарри и Камилла благоразумно переждали этот ажиотаж и вышли из купе, когда уже вагон был почти полностью пуст. Как они заметили, ещё несколько студентов последовали их примеру. Среди них Камилла опознала и Драко Малфоя по его неестественно белобрысой макушке. А Гарри только подтвердил её мнение, кивнув головой в его сторону:       — Драко Малфой, мы познакомились в лавке мадам Малкин в тот самый первый раз.       — Пер’курсники, пер’курсники! Сюда! — раздался громкий голос огромного человека со старинным фонарём в руке, как маяк указывающим путь.       Камилла даже поёжилась. Знать, что перед тобой полувеликан — это одно, но воочию видеть, насколько он огромен? И как такого могли отправить к магглам за Гарри? Даже при том, что среди магглов встречаются достаточно высокие люди, этот перерос бы их всех и не привлекать к себе внимание просто не мог. Даже будь он меньше, на него всё равно бы смотрели, а тут ещё и эта то ли шуба, то ли плащ, то ли своеобразная мантия… Н-дя-я-я…       — Гарри! Всё отлично? — громко пробасил этот великан, увидев Гарри.       — Да, Хагрид, спасибо, — робко улыбнулся Гарри, а Камилла недовольно скривилась.       Она моментально отметила, что этот «вопль» не остался незамеченным. И Драко, и Рон явно обратили на него внимание и теперь пристально разглядывают её друга. Конечно, после Распределения — это бы всё равно перестало бы быть тайной, но до него ещё нужно дожить. А насколько помнила Камилла, им ещё в лодках озеро переезжать, а потом в какой-то каморке ожидать, пока все старшие курсы займут свои места в Большом Зале. И оба заинтересованных лица обязательно попытаются привлечь к себе внимание Гарри. А поскольку это Малфой и Уизли, то свары наверно уже не избежать.       Чёрт!       — Собрались? — снова пробасил Хагрид, оглядывая толпу. — Тогда за мной! Не отставать!       И они гуськом направились по неосвещённой и раскисшей тропинке к озеру, которая была довольно под крутым уклоном, а под ноги постоянно попадались корни растений. Над Шотландией была ненастная погода. Небо было затянуто тучами, а здесь только что прошёл дождь. Единственным же источником освещения был фонарь в руке полувеликана. И этого света явно было недостаточно, чтобы все малыши могли хорошо видеть дорогу. А потому они падали, оскальзываясь, спотыкались.       Гарри не выдержал первым — и в его руке, даже без помощи палочки, засветился яркий огонёк Люмоса. Этого освещения хватило ровно на пару метров вокруг, но, по крайней мере, сам Гарри и Камилла, что шагала рядом, перестали спотыкаться. Идею мальчика подхватили будущие слизеринцы, что шли чуть позади толпы — Драко Малфой и его компания. Рон, который постарался приблизиться к «своему кумиру», но, к счастью, был всё же несколько оттёрт толпой, да и тропинка была весьма узкая, что-то пробурчал себе под нос. Камилла, однако, расслышала.       — Позёры, — фыркнул рыжик, но сам ничего не предпринял, а ведь вроде как чистокровный волшебник и такое уже должен уметь.       И опять постарался ещё немного приблизиться, чтобы попасть на освещённый участок. Правильно, по освещённому участку идти много приятнее, чем спотыкаться в темноте. Камилла тут же вышла чуть вперёд, перед Гарри, заслонив его собой и тоже засветила «Люмос».       К счастью, тропинка внезапно закончилась, и они оказались на деревянной и скользкой пристани с деревянными же мостками, вдоль которых были «припаркованы» утлые лодочки.       — По четыре в лодку! — снова взял командование Хагрид, сам умащиваясь в одиночку в самой большой из них, но даже эта просела под его весом так глубоко, что вода практически переливала через борта. Магия — не иначе.       Быстро сориентировавшись, Камилла хватанула друга за рукав мантии и почти профессионально запрыгнула в лодку, в которую уже забрались ещё двое. И снова уловила чертыхания-мордредования раздосадованного таким поворотом дел Рона Уизли. _____________________________ (1) Немного о Барьере, пространственных карманах и истории развитии магии будет несколько позже по тексту повествования. Сейчас для этого не место, хотя читателю может быть несколько непонятно такое явление как Барьер. (2) Эффект черновика — объяснение будет тогда же, когда буду говорить о самом Барьере.