По краю пропасти.

      Туду-тудум, туду-тудум, туду-тудум — стучат колеса «Хогвартс-Экспресса», а за окном пробегают поля, холмы и деревеньки. Гарри, уткнувшись в книгу, увлечённо читал что-то из мира зелий, а Камилла просто смотрела в окно. Ей было о чём подумать.       Удивительно, но Зельями Гарри заинтересовался не на шутку. На вопрос же Камиллы, почему так, почему ему они более интересны, чем те же Чары или Трансфигурация, он, не задумываясь ни на миг, ответил:       — Ну, Ками, разве ты не понимаешь? Вот если я прокляну тебя какими-нибудь чарами — это же будет сразу заметно! А если я это буду делать ещё и с помощью палочки, так тем более — из неё же выскочит луч заклинания! А зелья… Без вкуса, цвета, запаха — подлил, и никто ни в жизнь не догадается, что я околдовал твой разум, вызвал определённые чувства, отравил, в конце концов! Только если пройти специальную проверку. Так для этого ещё догадаться нужно, что тебя опоили!       — Бр-р-р… Какие-то кровожадные мысли у тебя, братишка, — передёрнулась Камилла.       — Просто это самое яркое из того, что можно сотворить с зельями. И никто ничего не заподозрит. Тогда как чары вскрывают на "раз". Да и это «Приоре Инкантатем» для извлечения из палочек преступников последних двадцати заклинаний… Кстати, нам бы не помешало обзавестись парочкой амулетов именно на такие случаи. Всё же зелья, какими бы бесцветными и беззапаховыми не были, вполне себе обнаружимы специальными заклинаниями и амулетами. Если их, конечно, специально от этого не маскируют…       Камилла улыбнулась этим воспоминаниям. Какой энтузиазм! С тех пор, как у них появился наставник, пусть и не самый одарённый в некоторых аспектах магических искусств, и правдиво говоривший об этом своим невольным ученикам, их учёба пошла семимильным темпами. И пусть Габриэль сам многое не мог объяснить, так как в свою очередь или этим не интересовался, или этот предмет ему не давался, но основы, те самые основы, без которых невозможно было даже читать книги, он им дал. И пошло-поехало. Вот и в зельях Габриэль был откровенно не силён и сам признавался, что не два и не три раза его котлы на зельеварении взрывались, а Гарри вдруг проникся к ним такими «глубокими» чувствами.       В тот день после посещения банка, когда они вышли из «Гринготтса», нагруженные свитками с контрактами, новым ключом Гарри, который он тут же спрятал в тот самый «бездонный» кошель…       «Интересная, кстати, функция, — подумала Камилла. — Получается, Гарри может не только вытащить из него определённую сумму в день, но и что-то положить. Чары перенесут этот предмет в ячейку ученического сейфа. А чтобы вытащить это, Гарри нужно всего лишь об этом подумать, и оно материализуется в кошельке. Получается, что тот же ключ от ячейки Гарри теперь хранит в самой ячейке? Этакая „вещь в себе“».       Первым делом они прошлись до магазина «Сумки, торбы, сундуки», а то новые покупки куда-то складывать требуется, не с кучей же пакетов валандаться? Да и Гарри намеревался там осмотреться поосновательнее, чем в прошлый раз. Жаль, конечно, тратиться повторно, но если сейчас без спешки и постоянного понукания от Хагрида, он сможет найти что-то более приемлемое, чем тот кошмарный ужас, что ему купил Хагрид… Он же даже тогда видел, что тут есть чем поживиться, просто Хагрид или слишком торопился, или просто не придал этому значения. Просто попросив продавца предоставить им сундук для школьных принадлежностей подешевле. Почему Хагрида так волновала цена этого сундука, Гарри так и не понял, а продавцу и заботы нет — его попросили «подешевле», он выдал ряд образцов с самой низкой стоимостью, да и вид Хагрида, а Гарри из-за великана и видно не было, не располагал к тому, чтобы попробовать «впарить» покупателю что-то более дорогое и «органичное».       Так что в этом магазине они застряли ещё на час, как минимум. Из «Гринготтса» они вышли уже далеко за полдень, проведя в банке не менее четырёх часов. Да если и так посмотреть… Где-то час у них ушел на то, чтобы добиться разговора с Капрутом, и, собственно, разговор с ним, плюс сюда же переход из операционного зала в кабинет, и из кабинета в ритуальный зал. Там по сорок минут на ритуал для каждого. Потом опять переход в кабинет, а это минут десять точно, и уже более обстоятельный разговор на основе имеющихся подтверждений. А если учитывать, что пришли они где-то около десяти утра…       Выбирали долго и вдумчиво, постоянно тормоша продавца вопросами и уточнениями. В конечном итоге выбрали всё же сундуки, но не такие страшные, что купил для Гарри Хагрид. Да и по свойствам эти были далеко впереди. Тот был просто сундуком, всего лишь с парой чар на замочной скважине. Эти же…       Основное отделение не имело никаких чар, но весьма лаконично и аккуратно делилось на несколько отсеков — приспособленных для размещения зельеварческой лаборатории и ингредиентов, для многих из которых было вредно применение «уменьшающих» или прочих чар, основанных на пространственном увеличении-уменьшении. То есть с ними можно было аппарировать, переноситься порт-ключами или каминной сетью, но уменьшать, увеличивать или просто хранить в зачарованных на расширение пространства сумках и шкафах — нельзя.       На внутренней стороне откидной крышки сундука находились крепления для полного набора ножей, лопаток, мерных трубок. Нижнее отделение делилось на два и размещалось по принципу комодных тумбочек. В верхнем были отделения для размещения котлов, весов, ступок и пестиков, а так же для телескопа, который приобретался для уроков по астрономии (довольно громоздкая штука, пусть и в сложенном виде). Нижнее же отделение было органично разделено для хранения колб, реторт, флаконов как пустых, так и чем-либо заполненных. И контейнеры для ингредиентов. И всё это при закрытии крышки сундука крепилось специальным заклинанием так, чтобы в процессе транспортировки ничего из этого с места не сдвигалось, даже в том случае, если сундук будет лететь вверх тормашками с обрыва.       Если поставить сундук на одну из боковых стен, на которой изображён гардероб, и трижды ударить палочкой, ну или ладошкой, а Камилла специально этот вариант проверила, с добавлением ничтожного количества магии по крышке, то сундук трансформируется в платяной шкаф с перекладиной и плечиками для одежды. Тут же будут и специальные ящички отсеки под обувь, и несколько выдвижных тумбочек под бельё и мелочевку типа шарфиков, перчаток, платков. Закрыв створки этого шкафа и активировав небольшую руну вместо замка, они возвращали сундуку его прежний вид. Если же сундук поставить на другую боковину, на которой изображена книга, и так же трижды хлопнуть уже по днищу, то сундук преобразуется в секретер. И секретер этот будет иметь несколько встроенных стеллажей для книг и свитков, столешницу, на которой удобно писать, подставки для чернильниц, органайзеры для перьев и прочих мелочей для их починки, заточки. А по бокам П-образного пробела, чтобы школьнику было удобно сидеть за таким оригинальным столом, несколько тумбочек для чистых и использованных пергаментов, тетрадок и ещё каких мелочей.       За каждый из таких сундуков ими было заплачено по семьдесят галлеонов. Против пяти за тот, что был куплен вместе с Хагридом. Были и более навороченные, как те же сундук-комната или сундук-дом. Но их стоимость была соответственная — от пятисот галлеонов. Если подумать, вполне адекватные цены. Одно дело ты просто платишь за удобно трансформирующуюся в несколько мебельных предметов вещь, другое — ты покупаешь себе «комнату», где можно не только хранить свои вещи, но и отдыхать от соседей по комнате в Хогвартсе, а то и вовсе дом, в котором можно вполне себе припеваючи жить и напоминали собой всё ту же «волшебную палатку», только что стенки сундука были отнюдь не мягкими. Продавец был столь любезен, а точнее поддался очарованию двух умоляющих пар «глазок из Шрека» и «проводил», устроил парочке экскурсию по одному такому сундуку, состоящему из трёх комнат, маленькой кухоньки и даже совмещённого санузла.       — Ух ты! — восклицал Гарри, планомерно обходя все имеющиеся помещения, осматривая, обнюхивая и ощупывая, Камилла, впрочем, тоже не отставала. — А почему волшебники не живут в таких сундуках? Если можно так, то зачем им дома?       — Ну-у-у-у… Это несколько неудобно, — отвечал продавец. — Мощные чары расширения пространства, плюс смесь ещё многих других чар могут войти в конфликт с вашей собственной магией, когда вы вдруг надумаете что-то наколдовать, находясь внутри такого сундука, и как вы думаете, что может случиться?       — Чары разрушатся и всё это, — Камилла обвела рукой рассматриваемую сейчас кровать и тумбочки возле неё, — просто-напросто выпадет в… реальность?       — Совершенно верно, а волшебник без колдовства не может. Он забудется и что-нибудь да наколдует, то же «Репаро» у многих выработано просто на автомате. Некоторые такие «автоматийные» чары разработчики таких «игрушек» вполне учитывают при создании этих шедевров. Например, тут мы вполне можем безбоязненно наколдовать «Люмос», «Агуаменти», то же «Репаро» и ещё достаточно много различных чар, но что произойдёт, если я вдруг возьмусь тут разбрасывать простейший «Ступефай» — я даже не берусь предсказать. К тому же, как вы уже поняли из моих ранних объяснений, не все вещи можно хранить в местах, где имеются вот такие чары, как расширение пространства. Например, если у вас есть мантии от «Твифлинг и Таттинг», то в том сундуке, что вы купили, их перевозить нельзя. В крайнем случае, их нужно аккуратно уложить где-нибудь в основном, незачарованном отсеке, который предназначен специально для таких вещей, а такими, как правило, выступают "всё для зельеварения". Модельеры довольно часто зачаровывают свои модели на самоочищение, самоглажение, и ещё на что. А эти чары конфликтуют с чарами расширения пространства. Мантии от мадам Малкин, как и маггловские вещи, в них вполне можно хранить и перевозить. Потому что Роза — продавец назвал мадам Малкин по имени — чары и магию использует только на стадии снятия мерок и собственно пошива. Но при этом она использует обычную ткань и обычные нитки и никаких чар на свои изделия не накладывает.       — Получается, что это, так сказать, вариант для кратковременного пребывания? — уточнил Гарри. — Устал от соседей по комнате или выехал на пару дней на природу — вот такой сундук подойдёт, но чтобы жить в нём постоянно…       — Я не знаю, кем нужно быть, чтобы суметь зачаровать такой сундук так, чтобы ничто и никогда и никак не повлияло на чары, и сундук при этом не развалился. Так что, да — это именно что временный вариант. И ещё один момент, ваших сундуков он тоже касается. Чары, что на них наложены, имеют свой, так сказать, срок годности. На ваших сундуках они рассчитаны лет на десять работы без магической подзарядки. Дальше: или снова влить в структуры заклинаний магию, а для этого обратиться к нам, или самим — если разберётесь как это сделать, — ехидная улыбка, ну да, кто же будет нам об этом говорить и повышать себе конкуренцию, а это их способ заработать себе на кусок хлеба с маслом. — Или вовсе купить что-то новое.       — Понятно, спасибо.       Ещё в этом же магазине они себе прикупили и обычные сумки-переноски. Удивительно, но по своему дизайну очень смахивающие на обычные маггловские школьные рюкзачки, чтобы носить учебники, пергаменты и перья на занятия. Не с сундуками же по коридорам бегать? Это им обошлось ещё в пару галлеонов. И тоже часть отсеков имела пространственные чары, часть никаких чар не имела.       Затем зашли в аптеку и закупились ингредиентами для Камиллы. У Гарри уже этот стандартный набор имелся. Тут же рядышком оказался и магазинчик, торгующий остальными товарами для зельеваров. Весьма логично. Аптека — ингредиенты или уже готовые зелья. А рядом «рай для зельевара», чтобы далеко не ходить. Тут они снова застряли надолго. Как-то в пригласительном письме было написано только про один оловянный котёл стандартного размера — это где-то литра на полтора, а про прочие нужности не было сказано ни слова. Догадайся сам и подскажи товарищу — игра такая. А если ты магглорожденный? Вот и Хагрид позволил купить Гарри только этот самый котёл, Гарри ещё тогда постебался над лесником, мол, давай золотой купим, да ещё весы, а про остальное и не подумал. Зато Гарри это приметил, хотя высказаться просто не успел, его выдернули и потащили в книжный.       Вот Гарри и закупался вместе с подругой всеми этими нужностями для уроков зельеварения. Набор ножей, мерные мензурки, различные пипетки с мерной шкалой и без, и различных размеров, лопатки, ложки, поварёшки, черпаки, реторты колбы, ступки с пестиками. И сразу же все это раскладывалось в сундуки. Потом зашли в книжный, где помимо набора учебников приобрели «Историю Хогвартса: новую дополненную», ещё несколько книг для ознакомления, пергаменты, перья, чернила — об этом Хагрид тоже не подумал, как будто у Гарри, выросшего с магглами, это по умолчанию всё должно быть. И самое главное — справочник «Магического законодательства».       Потом всё к той же мадам Малкин за мантиями для Камиллы. Обычную одежду: рубашки, свитера, юбки для Камиллы и брюки для Гарри, решили покупать в маггловских магазинах. По качеству не отличается, а вот в плане цены — очень. Да и не требовалось им слишком много обновок. С Камиллой и так всё понятно, а Гарри приодели, уже давно выкинув на помойку обноски Дадли, и обновляли гардероб по мере необходимости.       Долго стояли у магазина «Совы» и всё же зашли и приобрели сипуху. Мало ли когда им понадобится, а Хедвиг уж больно приметная. Да то же письмо родителям Камиллы, которых Гарри уже давно про себя тоже своими родителями называл, отправить. Самуэль и мама Камиллы всё же не магглы, а потому должны нормально воспринять такой способ сообщения. Да и другие магглорожденные… Как-то же они своим родителям пишут и тоже для этого используют совиную почту. Так что это должно быть нормально воспринято магическими властями.       В питомник для покупки фамилиаров они пока решили не заходить. Сначала нужно посмотреть, как вся эта живность организована в Хогвартсе. Камилла, конечно, знала, что питомцы живут в общежитиях и комнатах вместе со своими хозяевами, но… По прочитанному и виденному канону складывалось такое ощущение, что это на фиг кому было нужно. Привезли и бросили на произвол судьбы. За всё время истории, которую знала девочка, только крыса Рона периодически появлялась в сюжете, да Гермионин Живоглот. И тот только в течение третьего курса, а куда он делся потом? Ни в течение четвёртой-шестой книги, ни тем более на седьмом, когда они шастали по лесам и весям, котик уже нигде не появлялся.       И уже в сумерках поняли, что так и не купили самое главное — волшебную палочку. Как-то сразу вспомнилось, что утром магазин был закрыт, а что теперь? И потопали по направлению к лавке мистера Олливандера. О чудо! Она оказалась открыта. Тихо звякнул колокольчик, и они вошли в пыльную и сумрачную прохладу. Первые числа августа выдались на удивление жаркими.       — Пчхи-и! — тут же расчихалась Камилла.       — Будь здорова, — на автомате пожелал Гарри, высматривая странного старика с удивительно круглыми и светлыми глазами.       — А-пчхи-и! Буду, — отвечает та так же машинально, — тут бы мокрая тряпка точно не помешала. Пчхи-и!       — На платок, всё-таки твоя эта гиперчувствительность… Я вот ничего вроде, а-а-пчхи-и!       И они хохочут уже вместе. Как раз в этот момент и появляется мистер Олливандер.       — О! Вы за волшебными палочками?       — Нет, за тестралами, — чуть гнусаво буркнула Камилла. — Есть?       — Кхек, — аж присел мастер.       — Дочка! — изумился Самуэль такому поведению.       — А чего очевидные вещи спрашивать? Пчхи! Так Вы нас отоварите, или я тут загнусь от пыли?       — Кхем… Только — это палочка выбирает мага…       — Конечно, выбирает, — опять бурчит Камилла, продолжая прижимать поданный Гарри платок к носу. — Должна же она резонировать с магическим ядром!       Мастер, чуть поджав в недовольстве губы, осматривает потенциальных покупателей. Слишком умных для магглорожденных, да и для многих чистокровных тоже. Весьма выделяются своими познаниями. Трудные детки, хотя отвечала пока только девочка, мальчик молчал. А ведь они дети этого сквиба, судя по всему.       — Какой рукой предпочитаете колдовать?       — Я амбидекстер (1).       — О! Тогда вам будут нужны две палочки!       — Это ещё на фига? — от удивления Камилла отнимает платок от носа и тут же снова несколько раз подряд чихает и не выдерживает.       В её руке рождается водяной шар, который тут же взрывается и оседает на близлежащих, и не только, полках, заставленных узкими футлярами, мельчайшей водяной взвесью, которая, однако, как молотом прибивает всю пыль в помещении.       — Уф, теперь хоть дышать можно, — и отнимает платок от покрасневшего и опухшего носа.       — А на пыльной улице тебя почему-то так не крутит, — Гарри с интересом осматривает носик названной сестрёнки.       — Психосоматическая фильтрация бессознательного, Ри. Улица — должно быть пыльно, потому и не крутит. Дом, помещение — за уборкой и чистотой должны следить, вот и крутит.       Гарри только глазки к потолку закатил.       Олливандер тем временем уже успел обмерить своим волшебным метром Камиллу.       — Вставайте вот сюда, — указал он рукой на относительно пустой пятачок по центру торгового зала.       А сам начал отбирать с полок футляры. А Камилла снова решила поэкспериментировать и вдруг выдала, протянув обе руки вперёд.       — Акцио МОЯ волшебная палочка!       И шалость удалась! В глубине зала послышался не слишком громкий шум, а потом тонкий свист, и в руки девочке опустилась узкая коробка, характерная для всех футляров волшебных палочек. Мастер от удивления выронил уже набранные футляры на пол. А Камилла открыла футляр и взялась за рукоятку, тут же резко взмахнув, и словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Из кончика палочки посыпали снопом разноцветные искры.       — Да. Именно то, что нужно, — констатировала она и только после этого посмотрела на палочку в своей руке.       — Кхем… — не смог скрыть своего удивления Мастер.       Палочка была витой, прямо как в сказке про Золушку. Длинная, дюймов пятнадцать, и свитая спиралью с небольшим утолщением у рукояти и заострённая к навершию.       — Ну-ка, ну-ка? Две основы: можжевельник и тёрн. И две сердцевины: волос тестрала в тёрновой оболочке, и волос из гривы чёрного единорога в можжевельнике. Хм. Даже не знаю, что сказать — палочка из экспериментальных. И да, для двоеруких старался.       Камилла фыркнула. Опять старик за своё. Все эти его театральные фокусы: обмер, вопрос правша она или левша — всё это чушь. Палочке плевать на то, какой рукой маг колдует, палочке плевать на длину его плеча. Она взаимодействует с его магическим ядром, резонирует, усиливает и служит этаким концентратором и указателем. Маг может и должен уметь колдовать без этого атрибута, хотя никто не отрицает, что такой помощник — это здорово. Заклинания при использовании палочки выходят легче, мощнее, точнее. По крайней мере, именно так и именно этому учили во времена Габриэля, а соответственно, он учил свою внучку и её друга.       Если бы всё было так, как распинается тут этот старик, то, один раз потеряв или сломав палочку, маг больше никогда не смог бы обзавестись новой. Да и другой палочкой он никогда не смог бы колдовать. Да, с другой, не своей, палочкой колдовать тяжелее, но это происходит всего лишь потому, что другая палочка не взаимодействует с ядром колдующего волшебника. А по теории Олливандера маг с чужой палочкой в руках и вовсе не должен быть способен наколдовать даже «Люмос», но они почему-то это умудряются делать — пакость какая. Но он всё равно продолжает впаривать своим маленьким, а главное — внушаемым, клиентам вот эту чушь про «палочка выбирает мага»… А потом детки вырастают и не могут без палочки даже чихнуть.       — Так тестралы же вроде лысые, — удивился Гарри.       — А вы их видели, молодой человек? — ехидно спросил Мастер.       — Нет, в книжке читал, — отрицательно помотал головой мальчик.       — Есть у меня подозрения, что мои дети этих животных видеть будут, — задумчиво произнёс Самуэль, тоже рассматривая палочку, что Камилла так и не убирала обратно в футляр.       — Даже так?! Но…       — Не видели они чьей-то смерти, — грустно усмехнулся мистер Лэйк на невысказанный вопрос мастера. — Но сами поучаствовали в раннем детстве — кома. У обоих.       Разумеется, это касалось только Камиллы, но не раскрывать же инкогнито Гарри? Да и нельзя исключить и того, что Гарри не просто так пережил смертельное проклятье, о котором «восторженно пищат» все эти современные книги, описывая жизнь и судьбу Мальчика-Который-Выжил. Уж парочку-то Гарри всё же умудрился прихватить из того похода по переулку пару дней назад, как доказательство своих слов и рассказов этого… Хагрида. Да и исключать того факта, что именно на его глазах были убиты оба родителя, тоже не следует.       — Хм, — снова хмыкнул мастер. — Тогда понятно. Тёрн и тестрал. Да, тестралы лысы, но на кончике их хвостов всё же есть худенькая кисточка. Почти незаметная. А можжевельник и чёрный единорог… Хорошо для целительской магии, а в таком соседстве свойства ещё и усиливаются. Теперь Вы, молодой волшебник.       Гарри переглянулся с Камиллой, Самуэль пожал плечами, мол, сами решайте. И решительно встал на то место, что только что занимала подруга. Он решил повторить её опыт. И что-то подсказывало ему, что купленная пару дней назад палочка на этот «Зов» не откликнется. Да и «забыл» он её дома. Как-то ещё непривычно ему было везде ходить с палкой. Пусть даже и волшебной. И… не говорить же этому, не узнавшему его мастеру, что у него уже как бы есть одна… Да и вообще, эксперимент — это здорово. Не откликнется — не велика беда, у него уже есть одна. Которую, к слову, он тут выбирал-перебирал чуть ли половину дня, а и та откликнулась как-то не слишком охотно. Уже дома Гарри ею размахивал, но отклика, того самого, как вот сейчас Камилла прислушивалась к себе — не чувствовал. Палочка «капризничала», что может говорить только о том, что она, возможно, ему и подходит, но всё же не является истинно его.       — Акцио МОЯ волшебная палочка!       Первые секунды ничего не происходит, и Гарри даже уже начал думать, что его палочка уже давно куплена и спокойно лежит в футляре в доме Лэйков, а потом… Звон, треск… Дверь в подсобку, хорошо замаскированную стеллажами с грудами футляров и палочек, а так же, собственно, самой стойкой продавца, распахивается и оттуда прямо к Гарри летит нечто…       Это не было волшебной палочкой, но это были её составляющие. Чья-то кость, кусок дерева, лоскут кожи, фиал, заполненный чем-то полупрозрачным, дымчатым и сине-фиолетовым, то ли ванночка, то ли небольшое корыто, большая фляга с чем-то булькающим внутри, ещё какие-то фиалы и флаконы. Всё это прилетело и стало вихрем крутиться-вертеться вокруг Гарри.       Из бутыли раствор набулькался в ванночку, туда же нырнуло дерево и кость. Пока они там лежали, намокали-отмокали, продолжая кружиться в диком танце посреди магазина, прямо перед мальчиком вскрылся флакон с туманным нечто, и этот туманный сгусток сформировался в компактный шарик, который оказался щедро припорошённым ещё из одного фиала, как мохнатой пыльцой. Тут из ванночки выскочили кость и дерево, они расправились, «развернулись», словно листы свитка, а теперь стремительно опять «сворачивались в плотные-плотные рулончики», одновременно с этим действом в них будто втягивался, всасывался припорошённый «пыльцой» сгусток туманного нечто. Свернулись, сгусток втянулся, и следа не осталось, только по «рулончикам» теперь то и дело пробегали искорки. И стали стремительно свиваться в спираль друг с другом. В результате получалось нечто напоминающее палочку Камиллы. И последним аккордом рукоять новой палочки туго и плотно обвила кожа, а сверху её плотно и красиво переплёл шнурок, скрученный из той же кожи, получился этакий рельефный рисунок.       Вихрь, всё это время не стихавший ни на минуту, вмиг прекратился, а палочка плавно опустилась в руки мальчику.       Глаза мастера нужно было видеть. И без того большие и круглые, словно у филина, они, казалось, заняли половину изрытого морщинами лица. Седые бакенбарды, и без того встопорщенные, будто током шарахнуло: они ещё больше встопорщились, распушились и даже немного «подпалились».       — Мать честнАя! Матерь наша Магия! Мерлин и его присные! — полубезумно шептал Мастер. — Артефактор-интуит!       А Гарри вдруг почувствовал, что его откровенно качает и в глазах темнеет. И только Самуэль это заметил и рванул к мальчику, чтобы поддержать его.       — Ну-ка, посмотрим…       Но дотронуться до новосозданной палочки мистер Олливандер не смог. Та шибанула его предупреждающим разрядом. Пришлось мастеру довольствоваться рассматриванием получившегося шедевра на расстоянии.       — Кость цербера и падуб (2)? Какое странное сочетание: страж смерти и страж жизни. Дыханье нунды? Откуда это? У меня таких составляющих отродясь не водилось! Дыхание ледяного дракона?! И на закуску — кожа василиска. Хм… Даже не знаю, что вам сказать, молодой человек. Палочка получилась универсальная, но всё же больше тяготеет к Тёмным искусствам.       Камилла опять фыркнула. Хотя… Мистер Олливандер, по-видимому, этак завуалировано констатировал факт того, что Гарри потенциальный некромант и химеролог. Ну, а артефакторика — родовой дар рода Поттер — никогда не была Светлым искусством, вопреки досужему мнению. Поэтому и захиревает эта отрасль в Англии, где множество направлений магии, жизненно необходимых для создания мало-мальски хорошего артефакта, объявили Тёмными и Запретными. За некоторые даже в Азкабан сажают без суда и следствия.       Естественно, последнее — это из области её предположений, ведь они только-только реально стали знакомиться с миром магии, а во времена Габриэля таких гонений на эти области магии ещё не было. Но канон, который она помнила, да и то, что уже успела увидеть здесь в Косом переулке… А несколько позже подтвердилось. Когда их поход в Косой переулок и не только, был уже не первый, да прочитанное «магическое законодательство». Они не смогли купить элементарного! Хоть самый простенький вредноскоп, не говоря уже об амулетах, которые бы помогали определять неучтённые поваром примеси в пище и напитках. Их пришлось заказывать совиной почтой по каталогу аж из Франции! Но это было несколько позже.       А сейчас же нужно было что-то быстро предпринимать. Гарри опять отличился, да так, что впору выть. Да и она сама выбилась из «статистики» со своей палочкой. А насколько помнила Камилла, Гарик Олливандер с Дамблдором на короткой ноге. У-у-у-у-у! Ну не нужно бородатому манипулятору знать такие вещи! Ой, как не нужно! А что делать? «Обливиэйт»? А она уверена, что не спекёт мозги уважаемому мастеру, всё же он тут единственный, кто вообще торгует хоть какими артефактами. Тем более такими жизненно важными для волшебников — волшебными палочками. Не может же она оставить следующие поколения волшебников без этого атрибута? Хотя видит Моргана — им бы это совсем не помешало, свои способности нужно развивать без костылей.       — Взываю к Долгу Жизни, — тихо прошептала она, пристально смотря за метаниями мастера вокруг названного братца, но тот её услышал и ошарашено уставился на девочку.       Что ж, это к лучшему. Самуэль, всё это время сидевший на том самом колченогом стуле, который вроде как развалился ещё под Хагридом в приход его с Гарри, но они же волшебники! А уж мистер Олливандер!.. «Репаро», и стул снова стоит на том же месте… Изумлённо уставился на свою дочку, но та ответила ему таким взглядом, что расспрашивать, что это за шлея ей под хвост попала, как-то резко расхотелось. Тем более, что Самуэль неоднократно уже убеждался, что у поступков его дочурки всегда железобетонные причины и обоснования. И детскими выходками их назвать как-то язык не поворачивается, хотя и подаёт их Камилла зачастую именно под видом детской шалости.       — И выплатой Вашего Долга будет — забыть события сегодняшнего вечера, как только мы покинем Вашу лавку.       И мистер Олливандер ничего не смог сказать, почувствовав, как натянулись нити магии, признавая правомочность требований этой девчонки.       — Ри? — Камилла посмотрела на мальчика, и тот понял её без слов.       Как-то так получалось, что именно Гарри в их компании, действительно, колдовал — что дышал. Даже несмотря на то, что первые несколько лет его жизни это из него всячески старались выбить, запретить, задушить на корню. А Камилла, которая и вроде знает и чувствует, но… Всё равно где-то глубоко в подсознании стоит такой маленький порожек «невозможно!». Она его преодолевает, видит результат, но волшебство для неё всегда сопряжено с некоторым напряжением. А Гарри… Поэтому вот в таких случаях, когда результат не просто должен быть, а обязан быть с гарантией, Камилла предпочитала отдавать «первую скрипку» в руки маэстро.       Он крепко зажал в руке новую палочку, сосредоточился, сконцентрировался и мысленно от всей души пожелал, чтобы весь разгром в лавке восстановился.       — Репаро!       Взмах — и выпавшие из рук мастера, да и те, что выпали с полок, когда палочка Камиллы тянулась к своей будущей хозяйке, попрыгали на места. В подсобке послышались щелчки, перестукивание и позвякивание, говорящие о том, что разгром там приходит в порядок, а фиалы, ванночка и прочие вспомогательные материалы, что участвовали в создании палочки уже для самого Гарри, покорно убрались восвояси. Дверь в подсобку, она же, видимо, мастерская, захлопнулась.       Положив оплату за обе палочки прямо в кассу, чтобы позже не привлекать мешочком или стопкой монет ненужное внимание, семейство Лэйк и Гарри покинули лавку волшебных палочек.       В тот же момент Олливандер очнулся от задумчивости и осмотрелся — всё как обычно. Зачем же он сюда шёл? А! Где-то тут, вот на этих самых нижних полках, у него были по футлярам разложены не волшебные палочки, а всего лишь заготовки — деревянные чурбачки. Вот за парой таких заготовок он и поднялся в торговый зал из мастерской.       — Ты уверена, что правильно сумму определила? — тихо спросил Гарри у подруги.       Камилла пожала плечами.       — Я положила четырнадцать галлеонов. Ты же говорил, что за палочку ты заплатил семь? Вот пусть думает, что продал две стандартных палочки. Не думаю, что цены на каждую проданную палочку сильно отличаются. Иначе бы их никто не покупал. Дорогущие-то. Неужели ты думаешь, что сердечная жила дракона — это дешевле, чем кость цербера? А тем не менее палочки с этой жилой тоже укладываются в ценовой диапазон в семь галлеонов. Да и ты сам говорил, что твой случай с пером феникса — единичный. Редкий. А это уже должно было повлиять на стоимость. В большую сторону. Закон спроса и предложения, Гарри.       — Может, он мне скидку сделал, ну… Раз я этот… Который-Выжил.       — Тогда его проблемы, — индифферентно пожала плечами Камилла. — А мы за палочки расплатились. Всё. Не хочу об этом больше говорить.       — А я хотел бы понять, дочь, что это такое вот сейчас было? Зачем?       — А давайте дома поговорим?       С этим Самуэль согласился, да и купили они уже вроде всё самое по списку. И дома разговор состоялся. Тяжёлый, трудный, но Камилле удалось, не раскрывая своего «знания», убедить отца в «справедливости» и «обоснованности» своих действий.       — Ну, папа… Может, и был какой-то другой выход, но я его не видела, решать нужно было сейчас и в момент. Потом было бы уже поздно. Я совершенно не желаю привлекать к себе внимания. А его и так будет больше, чем хотелось бы. Хотя бы потому, что я рядом с Мальчиком-Который-Выжил. Неужели ты думаешь, что нашу дружбу не рассмотрят под микроскопом? Не пересчитают ей все косточки и не припишут ей того, чего на самом деле нет и быть не может? А тут ещё и такие финты, как получение мною палочки, да ещё… Гарри-то был под маскировкой. Нам это надо, чтобы по магическому миру пошли слухи о ещё одном необычном ребёнке, который так остросюжетно заполучил свою палочку у Олливандера, а потом… исчез? Куда, где, зачем? Кто с ним был? Камилла Лэйк? Так может её спросим? Оно мне надо? _____________________________________ (1) Амбидекстер — двоерукий, одинаково хорошо владеет обеими руками, и ему, в принципе, параллельно какой из них что-либо делать. Нечасто, но наблюдается у профессиональных пианистов. В частности ваша покорная автор. Не могу сказать, что я стопроцентный амбидекстер, всё же больше правша, но вот какой рукой писать мне абсолютно по фиг — правой или левой. Выходит одинаково быстро и не причиняет никаких неудобств, разве что почерк разнится кардинально. И да — 10 лет класса фортепьяно, музыкальный колледж окончен с отличием. Но именно из-за этого я специально развивала левую руку и училась ею писать. Так что по природе я всё же правша. (2) Падуб — насколько я знаю, это ещё одно название того же остролиста.