По краю пропасти.

      — Нет, не получается. Что я делаю не так, Пенни? — Камилла опустила палочку и всмотрелась в забинтованного с ног до головы — даже нос не торчал — Гарри.       — Фините! Слишком много силы, Ками.       — Да куда уж меньше-то? Я и так не вижу «нитки»…       — Значит, надо ещё меньше!       Камилла сдула со лба выбившийся яркий локон и закусила губу. Гарри спокойно ждал. Он уже своё оттренировался, теперь он — манекен.       После произошедших событий: тролль и несколько взрывов на уроках Зелий, Ками обратилась к старшим за помощью в том, чтобы их научили оказанию хотя бы первой медпомощи. Ведь сориентируйся тогда хоть кто-то из тех, что стояли рядом, сразу после взрыва и раздень Рона — тот бы пострадал не так сильно. Профессор Снейп это сделал сразу, как только разобрался, что к чему, и рассеял заклинанием дым, но в каком-то смысле было уже поздно. Зелье уже успело пропитать одежду и «въесться» в плоть. Вот Ками и подняла вопрос о том, чтобы их проинструктировали насчёт хотя бы мало-мальских заклинаний из первой помощи. Ну там, запечатать рану чарами, пока до Больничного Крыла дойдут, срезать одежду, пропитанную гадостью, чтобы минимизировать ущерб от попавшего на неё зелья, и так далее. Старосты подумали и согласились. Хорошая идея.       И вот сейчас они как раз учились «запечатывать» воображаемый порез на руке, чтобы не истечь кровью, пока дошлёпаешь до Больничного Крыла. Попросту говоря, Пенни учила их накладывать магическую повязку из бинтов. Гарри уже «отстрелялся» — ему потребовалось всего три часа на то, чтобы виртуозно овладеть этими чарами. Мог наложить магический бинт как на мизинчик, так и на торс, и на всё тело. Это было вчера. Сегодня тренировалась Ками. И вот уже третий час, а у неё всё ещё получалось так, что бинты полностью покрывали тело партнёра, вместо нужной части тела.       — Ками, а если беспалочково? — поинтересовался Ри. — При этом больше энергии уходит в пространство, а не концентрируется…       — Хм, а это идея. Тела коньюктивия! (1) — и приложила ладошку к предплечью друга.       Бинты послушно оплели конечность, только по самое плечо.       — Прогресс, — хмыкнула Пенни, наблюдавшая за ними. — Впрочем, уже не мумия, а до Больничного Крыла дойти сгодится.       — Я всё равно ещё потренируюсь, — упрямо выдохнула Ками.       — Валяй! — махнула рукой староста.       — А как быть с одеждой, которую надо снять? — через некоторое время пристала Ками к Пенни, как только они освоили бинтующее заклинание. — Вот, например, профессор Квирелл — он тогда сильно упал, головой ударился, наверно, а снять этот тюрбан… Сомневаюсь, что смогу распутать это хитросплетение просто руками, если вдруг потребуется, а голову проверить нужно будет на предмет повреждений.       Пенни не заподозрила ничего «криминального» и рассмеялась приведённому примеру.       — Ну-у-у, таких, как наш профессор, чудиков мало, да и сам тюрбан при падении должен был смягчить удар…       — А всё-таки?       — Для этого есть диагностические…       Камилла укоризненно посмотрела на старосту.       — Я — первый курс, откуда мне их знать? Визуальный осмотр хоть какое-то представление даст…       — Да ладно, — отмахнулась Пенни, — это из раздела бытовых чар. Мантии тоже иногда сложно снимаются, особенно церемониальные. Слушай…       Ещё пару-тройку дней они изучали и тренировались в данных чарах. А потом ещё и заполировали обычными бытовыми: погладить одежду прямо на себе, расправить складки, застегнуть миллион пуговиц — Камилла всё хихикала, что теперь-то она знает секрет профессора Снейпа с его глухим сюртуком, на котором этот самый миллион пуговиц присутствовал. И ещё много чего по мелочи. Большинство таких бытовых заклинаний вполне доступны и первому курсу. Заговорить нож на чистку овощей, заколдовать губку на мытьё посуды, разгладить, отпарить, починить. Хотя «Репаро» по программе у них было только где-то к концу курса. ***       Незаметно подступило Рождество, а с ним и каникулы. Ровно за день до того, как мальчишки и девчонки сядут в Хогвартс-Экспресс, который, весело пыхтя клубами пара и дыма, повезёт их в Лондон, откуда их разберут родители по домам, к Гарри подошёл обеспокоенный декан и попросил отправиться с ним к директору. Их не было около часа, и Камилла снова вся извелась. Что опять случилось? Неужели этот долькоед седобородый не отпустит Гарри к Дурслям, читай — Лэйкам? Ведь Гарри собирался на каникулы якобы к опекунам, но жить-то он предполагал у сестрёнки. Неужели этот паук доморощенный решил продемонстрировать свою «дружбу» и «благородство», позволив, читай — приказав остаться в школе на каникулы? Тем более что уже известно, что в школе остаются и братцы Уизли. Какой прекрасный предлог их, наконец, подружить!       Но Гарри вернулся весьма задумчивым.       — Гарри, что? — только и выдохнула обеспокоенная Ками.       — На завтра назначили заседание Опекунского Совета. Меня вызывают по вопросам решения моего опекунства. В смысле — пересмотрят ту личность, что сейчас числится моим опекуном. Только что они там будут рассматривать? Моих маггловских родственников или «настоящего» опекуна? А это ведь директор, как мы с тобой знаем. Или оставят прежнего. Директор будет меня сопровождать.       Упс. *** Из воспоминаний Гарри, позже пересказанных Камилле.       Утром мальчик распрощался с сестрёнкой, которая, тревожно глянув в глаза, быстро обняла и побежала на выход. Кареты уже почти заполнились учениками и вот-вот тронутся в сторону Хогсмида. Гарри же оставалось только ждать. Заседание, по словам очень недовольного директора, вызвавшего его вчера в свой кабинет, чтобы это ему объявить, было назначено на полдень. Мальчик пребывал в некоторой растерянности. Что теперь будет? Как ему поступить? Придётся вернуться в школу после заседания? Или нет? Никто не говорил собирать вещи, хотя их и собирать-то было не нужно. Что там собирать? Они всегда в сундуке, который трансформируется по мере необходимых нужд то в шкаф, то в рабочий уголок.       Все разъехались по домам, и Гарри остался один в гостиной. Время тянулось бесконечно, и он не знал, чем себя занять. Не читалось, не моглось, не тренировалось. И всё валилось из рук. Все мысли были только о сегодняшнем заседании.       «Вот интересно — я-то им зачем? Могли бы, как и раньше, мимо меня это пропустить, а меня поставить перед фактом. Закон? А что закон? Раньше это им не помешало крутить моей судьбой, как вертушкой на верёвочке. Хотя, да… Я и сам мал был, всё равно ничего не понимал. А судя по законам, которые я прочитал, предполагаемый подопечный уже с десяти лет обязан присутствовать на этих всех заседаниях, и его слово вроде как должно учитываться. Если уж однажды принятое решение подлежит пересмотру. Интересно — это реально будет разбор полётов или очередной фарс?»       Камилла вчера очень сильно удивилась, когда Гарри сообщил ей об этом заседании. Уж кого-кого, а мордашку сестрёнки мальчик «читал» на раз — научился. Она такого развития событий не ждала. Совсем. Предполагалось, что и на зимние каникулы, и на летние Гарри будет уезжать вроде как к Дурслям, а сам жить у Лэйков. А что теперь? Как-то страшно. Опять всё наперекосяк. Жаль, но сквиб не может быть опекуном магического ребёнка, если он не является его родителем. Это они тоже успели уяснить. Впрочем, как и маггл, так что Гарри понимал, с чего вдруг это заседание назначили. Он же не таился и сразу выложил правду-матку своим сокурсникам. А Рэйвенкло, в большинстве своём, да некоторые слизеринцы, с которыми он общался — это дети отнюдь не мелких сошек при Министерстве. А уж когда узнали, что Гарри, вопреки их домыслам, воспитывался отнюдь не в магической семье, то... "Визгу" не было, но возмущались. И теперь это вылилось вот в это заседание.       Ещё пару кругов по опустевшей гостиной. Наконец, портрет, прикрывавший вход в гостиную, с тихим шелестом отъехал в сторону, и в проходе показался декан.       — Гарри, пойдём. Время.       Мальчик в волнении одёрнул мантию, вытер платком вспотевшие ладони, попробовал пригладить вихрь волос на голове — разумеется, безуспешно. Потом вспомнил, что знает заклинания для экстренного приведения себя в порядок. Достал палочку и взмахнул ею, указывая на себя, мысленно декламируя формулу. Мог бы и не только невербально, но и беспалочково, но даже перед деканом они не спешили раскрываться полностью. Вроде как: вот мы — раскрытая книга, а если взглянуть попристальнее — там не одно тайное дно. Но окружающим нас вполне хватало нашей кажущейся открытости и бесхитростности. Вот как ненавязчиво получилось продемонстрировать Пенни, что беспалочковые заклинания им вполне доступны. Но при этом дети не спешили сплошь и рядом чаровать без палочки. Один раз показали, а если вы забудете через какое-то время — это уже ваши проблемы.       Гарри с деканом покинули гостиную, пересекли переходы и коридоры до главного холла, свернули в переход к директорской башне и остановились перед каменной горгульей, что закрывала проход.       — Лимонные шипучки! — пискнул декан, у него это так смешно получалось, что удержаться от хихиканья удавалось с трудом, а обидеть не хотелось.       Мальчика перекосило только уже на первом слове. Разумом он понимал, что всё это — реально сладости, которые, оказывается, до жути любит директор, но в голове не укладывается, как лимон может быть сладким. Гарри и сам ел эти мармеладки и засахаренные дольки, но… При слове лимон его всё равно непроизвольно передёргивает. Наверное, потому, что в «далёком-далёком» детстве ему, чтобы больше не просил апельсинов, которые давали Дадли, вручили этот самый лимон. Гарри был ещё мал, чтобы понимать разницу между двумя фруктами, и по примеру кузена отколупал шкурку и впился зубами в мякоть. Только кислющий лимон — это вам не сладкий апельсин. О том, что мальчика банально, так сказать, «разыграли», он узнал уже только в школе, а до этого его передёргивало и кривило всякий раз, когда он видел эту картинку: Дадли с видимым наслаждением и удовольствием поглощает апельсин, дольку за долькой. И не понимал, как это можно есть с таким энтузиазмом. Наверное, противный характер кузена требовал себя поддерживать такими же противными способами.       «А, так вчера паролем были „лимонные дольки“. Он зациклен на этих лимонных чего-то там? Помнится в начале года, когда меня вызвали и попробовали заставить сменить факультет, тогда паролем к горгулье тоже служило что-то лимонное. А! Лимонный щербет!»       Горгулья отпрыгнула, и профессор с учеником встали на площадку местного магического эскалатора, который с характерным звуком трущихся друг о друга каменных жерновов стал довольно шустро подниматься вверх, вытаскивая из-под плиты перекрытий довольно широкие каменные же ступени. Завораживающее зрелище с какой-то стороны. Массивная изукрашенная резьбой дверь в директорский кабинет, потемневшая от времени и оббитая железными скобами-петлями. Декан выдал предупреждающий стук по доскам. Гарри сомневался, что там было слышно хоть один удар, да и директор в курсе «пришествия» не только потому, что сам вызвал, сколько потому, что ему «сообщила» о посетителях стражница. Но вежливость!!!       Кабинет ничуть не изменился с последнего появления здесь Гарри. Всё те же полки, забитые книгами, всё те же столики, заставленные разными то ли безделушками, то ли артефактами непонятного назначения. Последнее вернее — слишком уж их тут много, да и смотрится кабинет захламленным ими. Будь это обыкновенные безделушки — домовики бы их как-нибудь аккуратно прибрали и расставили, да и протирали бы периодически. Но поскольку это артефакты, то к ним домовики прикасаться не смеют во избежание нарушения настроек их работы, а директору то ли нравится весь этот бардак, то ли реально просто некогда заняться их структуризацией и оптимизацией, вот и стоят что-где-кое-как. Даже, вон, с одного артефакта уже приличный шмат пыльной паутины свисает.       Директор же сам в кабинете появиться не торопился. Ну и флаг ему в руки. В прошлые разы Гарри тут осмотреться не получилось — его сразу брали в оборот, а тут много чего интересного (!) может оказаться. Хоть сейчас присмотреться? Воспользоваться случаем?       Декан не возражал, когда ученик стал медленно обходить кабинет. Гарри ни к чему не прикасался, только внимательно смотрел и читал поясняющие таблички или названия книг, если они были. Одна стена, та самая, в которой был проём двери, и часть той, что с окнами, были свободны от стеллажей для книг, папок и свитков, но на любом мало-мальски пригодном для этого месте располагался не слишком большой портрет. Это портреты бывших директоров замка. С ними вообще отдельная история, даже создаются они не так, как прочие портреты подобного рода, а магией самого замка. А за спинкой директорского кресла, в проёме между полками, стоит портрет предыдущего директора школы — в полный рост. На данный момент там сладко посапывает — или делает вид, что посапывает — Армандо Диппет. Когда придёт время умереть Дамблдору, он отобразится на этом самом портрете, а Диппет «перейдёт», точнее, для него замок сформирует рамку, как и для остальных директоров, на любом свободном месте.       На портреты Гарри практически не обратил внимания, кроме одного. Финеас Найджелус Блэк. Гаррин пра-пра-прадед по бабушке, Дорее Блэк. Но не только из-за родственных уз, сколько хотелось посмотреть на одного из тех, чей сейф в «Гринготтсе» почти признал его наследником их состояния. Под его пристальным взглядом портрет, делающий вид, что дремлет, приоткрыл один глаз, окатил мальчика тонной презрения во взгляде, так и не открыв второго, тонкий усик над губой дёрнулся, хотя ни один мускул на лице вроде не пошевелился, и снова «уснул».       Гарри пожал плечами. Ему от его презрения ни жарко, ни холодно. О Благороднейшем и Чистейшем из Родов он был уже наслышан от Драко, мать которого тоже является Блэк по крови.       Но в этот самый момент, когда Гарри в шоке (3) рассматривал один из стеллажей с книгами, из неприметной дверцы, ведущей, видимо, в личные апартаменты директора, и появился этот самый директор. Как всегда: мантия вырвиглазной расцветки — сегодня это была яркая салатовая зелень со сверкающими снитчами, порхающими по ткани, то ли тюбетейка, то ли феска — некая помесь двух этих головных уборов, лихо заломленная на бок, и неизменные колокольчики в бороде, заткнутой за пояс. Ещё бы её туда не подтыкать: если оставить в свободном парении — об неё и запнуться можно по неосторожности.        «Тоже мне — „карла Черномор“(2) местного розлива».       Директор оглядел их с деканом мерцающим взглядом из-под своих очков-половинок. Тоже артефакт, как успел узнать Гарри. Плохое зрение у волшебника — нонсенс! Но зелье, которое сможет исправить этот недостаток у Гарри, можно принимать только после совершеннолетия, когда магическое ядро стабилизируется. А очки, которые носил директор, да и декан львят — артефакты, позволяющие видеть магические потоки без наложения на глаза специального заклинания.       В принципе понятно — Мастерам Трансфигурации, да ещё и профессорам по означенному предмету, такое просто необходимо, чтобы успеть вовремя вмешаться в колдовство детишек, если что-то пойдёт не так. Другим такое без особой надобности, в принципе. А Чары и так преподавал полугоблин, который и без заклинаний и очков был способен видеть такое. И это не говоря уже о том, что декану вечных проказников всегда нужно быть во всеоружии.       — Это «летучий порох», Гарри, — сказал директор, опуская свою сухощавую ладонь в ступку, которая стояла на каминной полке. — Его нужно кинуть в огонь в камине и, чётко назвав адрес, шагнуть в него.       Мальчик промолчал, только взгляд ему захотелось возвести к сводчатому потолку. Директор тем временем закинул горсть порошка в огонь. Камин, до этого выглядевший скорее как элемент декора или банального отопления кабинета, то есть не слишком-то большим, чтобы там поместился даже мальчик, не говоря уже о взрослом волшебнике, вдруг резко раздался в стороны и ввысь. Полки с книгами «испуганно» сжались-вытянулись. Понятно.       — Атриум Министерства Магии, — чётко проговорил директор и шагнул в огонь, завертелся волчком и вылетел в трубу.       Декан с улыбкой посмотрел на своего студента.       — Понятно?       — Вполне.       — Тогда вперёд. Я следом.       Зелёное пламя закрутило-завертело, перед глазами с бешеной скоростью проносились картинки из чужих гостиных или холлов. Наконец, движение начало замедляться, и Гарри пулей вылетел из пламени.       — Ой! — потёр он ушибленный о каменный пол копчик.       — Поднимайся, Гарри, нам нужно поспешить, — проговорил Дамблдор, ожидающий их с деканом на этой стороне.       Камин опять вспыхнул, и рядом вышел профессор Флитвик.        «Н-да… А мне на ногах удержаться не удалось».       Увы, разглядывать Атриум самого Министерства Магии было некогда — поспеть бы за стремительной походкой директора. И не скажешь, что старику уже за сотню. Пролетев стойку с регистрацией, даже не приостановившись, они подлетели к золочёным створкам лифта (4). Прогромыхав в этом лифте до пятого уровня (5), Гарри с любопытством смотрел за порхающими вокруг лампочки лифта записками журавликами — это декан тихо пояснил любопытному ребёнку. Директор, казалось, и вовсе не обращал на своих спутников внимания. И вроде «морда лица» невозмутимая, но такое вот демонстративно-безразличное отношение к маленькому мальчику, впервые попавшему в такое заведение, как Министерство Магии — ни комментариев, ни хоть каких-то пояснений — яснее ясного говорило о том, что директор не в духе. Очень не в духе.       Пролетев по коридору с множеством тёмных дверей, они без стука — ну да, зачем главе Визенгамота стучаться в двери, куда его вызвали как ответчика, а не заседателя — стремительно «влетели» в просторное помещение.       — А вот и наши фигуранты, — насмешливо осклабился моложаво выглядевший, но всё же хорошо в возрасте, когда-то темноволосый, а сейчас седой, как и директор, волшебник, один только вид которого кричал: я — аристократ до мозга костей. — Прошу.       Маг указал на три удобных стула, материализовавшихся за спинами прибывших.       Дамблдор остался гордо возвышаться, проигнорировав великодушный жест. А Гарри, как и декан, весьма удобно устроились на стульях. В ногах правды всё равно нет. Гарри осмотрелся — кабинет был просторным. С большими окнами, сквозь которые проникал яркий солнечный свет. Стены до середины были оббиты тёмными дубовыми панелями, а от бордюра до потолка выбелены. Потолок же тоже был побелен, но его оживляли тёмные деревянные, изогнутые арками балки. Им «предложили» стулья вдоль стены справа от входной двери. Центр комнаты был пустым, но на тёмном паркетном полу лежал ковёр с незамысловатым геометрическим орнаментом. Сама же комиссия, собранная Опекунским Советом, расположилась за столом в форме буквы «П», и поприветствовавший их волшебник сидел по самому центру. Видимо, он и возглавлял сегодняшнее заседание.       — Что ж. Раз фигуранты прибыли — начнём заседание, — снова произнёс этот волшебник. — Мистер Мэллоуз, будьте любезны, запротоколируйте. Сегодня, 23 числа месяца «декабрь» 1991 года (6) представителями Опекунского Совета Министерства Магии Британии, совместно со сборной следственной комиссией проводится рассмотрение вопроса о правомерности присвоения прав опеки над несовершеннолетним осиротевшим волшебником Гарри Джеймсом Поттером. Жалоба была подана лордом Давенпортом в Совет Лордов Магии Британии. Принята главой Совета Лордов Магии Британии лордом Норфолком. В рассмотрении поднятого вопроса участвуют: Лорд Илайджа Норфолк — председатель сборного следственного комитета, — волшебник слегка склонил голову, как бы намекая, что это он и рад всех приветствовать, — лорд Грегори Давенпорт — истец. Лорд Люциус Малфой — претендент по праву наиближайшего родства через свою супругу Нарциссу Блэк. Члены Опекунского Совета Британии: мистер Джордж Мэллоуз — в данном заседании выполняющий обязанности секретаря, мистер Колин Коллинз, миссис Агриппа Дак. В качестве ответчика по выставленным претензиям выступает мистер Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор. Наследник Поттер — Гарри Поттер и его представитель, декан факультета Рэйвенкло мистер Филиус Флитвик.       Гарри едва сдержался, чтобы не хрюкнуть. Ну, ничего себе самомнение у директора. Все тут по-простому — имя, фамилия, имя, фамилия, а у этого лорд Норфолк аж целых четыре имени перечислил! Почему, интересно? А как пафосно звучит-то!       — Наследник Поттер, — обратился лорд Норфолк к мальчику. — Где и у кого вы жили до достижения Вами одиннадцати лет и поступления Вами в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс? Кто, по Вашему мнению, нёс за Вас ответственность?       — Я жил у родственников моей матери. Миссис Дурсль, в девичестве Эванс, является родной сестрой моей мамы, Лили Поттер, в девичестве Эванс. Кормили, одевали и "несли" ответственность, если это можно назвать именно такими словами, именно они, других я не знаю, — Гарри пожал плечами.       — Ваша мама, насколько нам всем известно, магглорождённая волшебница, — уточнил лорд Норфолк, — следовательно, миссис Дурсль — маггла? Как и её супруг, мистер Вернон Дурсль, и их сын, Дадли Дурсль?       Гарри снова пожал плечами. Что он на это мог сказать?       — Выходит, что так, лорд Норфолк. По крайней мере, они точно не могли сотворить ничего этакого, а когда у меня случались стихийные выплески — меня били и запирали в чулане на период от суток до нескольких дней, давая только кружку воды и корку хлеба на один день. Дядя Вернон постоянно повторял: «Волшебства не существует» и «Мы выбьем из тебя всю эту дурь».       Члены комиссии переглянулись. В глазах лордов светилось хорошо скрытое удовлетворение, а члены Опекунского Совета были весьма шокированы данными обстоятельствами и ответами мальчика.       — Мистер Дамблдор, как Вы это прокомментируете? — снова обратился лорд Норфолк к директору. — Ведь именно Вы в 1981 году, вопреки законной процессуальной процедуре оформления опеки над осиротевшим несовершеннолетним волшебником, присвоили себе это звание. Звание Опекуна Мальчика-Который-Выжил. Члены Опекунского Совета не стали с Вами спорить, полагаясь на Вашу порядочность и авторитет. Но… Вы не только не оформили законного опекунства над мальчиком — Вы, в нарушение Статута Секретности пункт 30 подпункт 2 «Магически одарённые дети магически одарённых родителей, оставшиеся в силу обстоятельств сиротами, ни в коем случае не подлежат передаче под опеку родственникам-магглам, кои такие имеются, во избежание заведомо известных спонтанных магических выплесков у данного сироты в маггловском мире», отправили ребёнка на воспитание к магглам, при этом заверив и введя в заблуждение магическое общество тем фактом, что Вы сами взялись опекать сироту.       — Лили Поттер наложила на мальчика Кровную защиту, — уверенно начал Дамблдор. — И эта защита бы действовала — а мы не должны забывать, что не все «Пожиратели Смерти» тогда были пойманы — только пребывай мальчик у близких кровных родственников. Я ничего с этим не мог поделать! Да и взросление вдали от своей известности только пошло мальчику на пользу.       Среди лордов комиссии послышались отчётливые смешки. А Норфолк очень уж укоризненно начал качать головой, с прискорбием разглядывая директора.       — Вынужден с прискорбием сообщить, что у мистера Дамблдора определённо начался старческий маразм. А не пора ли уважаемому Верховному Чародею на покой? По праву ли Вы, мистер Дамблдор, занимаете своё главенствующее место в Визенгамоте, если даже не знаете основ Законов Магии? Вы своим самоуправством нарушили не только несколько статей Министерского Законодательства, но и неправильно истолковали Законы Магии. Плюс ко всему, как опекун сироты вы не интересовались жизнью своего подопечного — и тем самым подвергли его жизнь опасности. Как сообщил наследник Поттер, его морили голодом, запирали в чулане и били. Это категорически неприемлемо!       — Да мало ли что может сказать мальчик? — отмахнулся Дамблдор от показаний Гарри, как от надоедливой мухи. — Маленький, ничего не понимает, мало ли что ему показалось? Да и любому ребёнку небольшое наказание за шалость кажется вселенской несправедливостью.       — Вот как? — выгнул бровь не хуже профессора Снейпа Норфолк. — А давайте проверим. Диагносто Максима!       Голубой луч заклинания прямой наводкой полетел в тушку мальчика, впитался в грудь, обдал полупрозрачной волной, вылетел обратно и трансформировался в свиток. Длинный-длинный свиток. Который мягко приземлился в раскрытую ладонь своего создателя.       — Вы не можете признать эти показания к действию, так как диагностическое заклинание произвёл не дипломированный колдомедик, — тут же высказался Дамблдор.       — Ошибаетесь, мистер Дамблдор. Диплом Целителя высшей категории у меня как раз-таки имеется, — нехорошо оскалился лорд Норфолк. — Просто я не практикую в св.Мунго. Но частным порядком — вполне. Так что моё заключение, как независимого эксперта, вполне может приниматься к рассмотрению даже в суде высшего порядка. И что тут у нас? Что и требовалось доказать — остаточные явления начинающегося гастрита и язвы, залеченные стихийной магией самого пациента в возрасте шести лет. Значительное отставание в росте и наборе веса, опять же до шести лет, да и сейчас наблюдается, просто не в таких кошмарных пропорциях, и это скорее следствие более ранних злоупотреблений, чем следствие дальнейшего голодания. До сих пор видны искажения ауры в местах ушибов и даже есть несколько переломов, так же не имеющих профессионального колдомедицинского вмешательства и залеченные самим пациентом на основе стихийной магии. Что вы на это скажете, мистер Дамблдор?       — Но теперь же всё в порядке, — пожал плечами директор.       — Не благодаря Вам, мистер Дамблдор, опекун Гарри Поттера. К тому же все эти повреждения и прочее пришлись на самый ответственный и важный возраст становления как физического, так психического и магического здоровья мальчика. Вы своим бездействием — а я не вижу по результатам диагностики, чтобы опекун хоть раз отвёл мальчика в госпиталь на приём к детскому колдомедику. Так же комиссия не обнаружила ни одного факта того, чтобы и магглы, в семье которых воспитывался мальчик, хоть раз за время его проживания у них, отвели ребёнка в их маггловский госпиталь! По крайней мере до его семи лет! Этим почему-то озаботился какой-то посторонний сквиб, с дочерью которого подружился мальчик, когда начал учиться в маггловской подготовительной школе. Какой-то посторонний сквиб, а не опекун, который и должен был следить за самочувствием и здоровьем подопечного! И не надо мне тут говорить про «небольшие наказания». От «небольших наказаний» последствия не проявляются спустя почти шесть лет с момента проявления и излечения даже самостоятельным стихийным выбросом! Мальчик этому подвергался систематически и постоянно! Длительное время.       — Но я не подозревал, что дела обстоят настолько плохо! — Дамблдор был вынужден оправдываться — крыть было нечем, а доказать, что он был в курсе, было сложнее.       — Навещали бы чаще — были бы в курсе.       — У меня достаточно дел, и я был искренне уверен, что милая Петуния, — на этом от представителей аристократии снова послышался отчётливый хмык, видимо, успели познакомиться с «милой» дамой, пока проводили расследование, — воспитает Гарри, как собственного сына! Да и сын у них был подходящего возраста.       — А вам не приходило в голову, что не все магглы, как и многие маги, поддерживают девиз семейства Уизли? Появление и одного-то ребёнка — огромная ответственность и просто грандиозные траты, особенно в маггловском мире. У них домовых эльфов нет! Вы! Вы пропагандируете себя как знатока магглов, призываете быть терпимыми и к слиянию миров, а на самом деле вы ни Мордреда о них и их образе жизни не знаете! — воскликнул молчавший до сих пор лорд Давенпорт, аж привстав на своём стуле и впившись в главу Визенгамота ненавидящим взглядом.       «Ого! Похоже, директор чем-то крупно насолил этому лорду, — подумал Гарри, наблюдая эту картину. — И это „чем-то“ явно связано с магглами».       — К тому же, — лорд Норфолк пожал лорду Давенпорту плечо, успокаивая. — Вы не соизволили даже ради банального успокоения совести показать мальчика колдомедикам в ту-самую-ночь-когда-он-получил-шрам. Подумать только! Все утверждают, что мальчик пережил смертельное проклятье, но ему отказывают в получении медицинской помощи.       — Мадам Помфри…       — Всего лишь медсестра! Её потолок — разбитые коленки, сопливые носы и сведение последствий неправильного маломощного и стихийного колдовства! Первую медицинскую в случае с выживанием от смертельного проклятия она вполне могла оказать, но это недостаточно! Вы обязаны были отправить ребёнка в детское отделение в св.Мунго! Но мы как ни старались — не нашли ни одного доказательства, что ребёнок там побывал. Вот в свете всего сказанного мне и стало интересно — а тому ли мы доверили школу и жизни наших детей? Правильно ли мы выбрали Верховного Чародея, если этот Чародей, как оказалось, плевать хотел на основополагающие Законы Магии? Только не надо мне тут снова говорить про мифическую кровную защиту матери! — вдруг так рявкнул лорд Норфолк, что Гарри на своём стуле аж подпрыгнул.       В воздухе запахло озоном. Лорд Норфолк явно был на пределе и еле сдерживал себя от банального руко- или палочко-прикладства по отношению к Верховному Чародею Визенгамота, который на этом полуофициальном разбирательстве выступал (впервые в жизни!) ответчиком.       — Но…       — Во-первых — Лили Поттер далеко не единственная мать, которая любила своего ребёнка настолько, чтобы закрыть его своим телом и активировать любые защитные чары. Но прецедентов выживания детей после смертельного проклятия почему-то в истории более не известно! Во-вторых — если Лили Поттер и накладывала какую-либо магическую и тем более КРОВНУЮ защиту на сына, то призывать она могла только и только кровь предков МАГОВ по линии мужа. То есть Поттеров! А не магглов Эвансов. Нечего ей было призывать со своей стороны! В таком случае мальчик не просто не должен был жить у магглов, как мы уже рассмотрели ранее, из-за нарушения этим статьи Статута, но и жить он мог только у родственников по отцовской линии! Даже если это родство седьмой водой на киселе обозначить сложно! Тогда бы эта защита имелась и держалась бы. А её нет! От слова «совсем»! Проживание в маггловском мире с маггловскими родственниками уничтожили бы её уже на второй год проживания, даже если бы она существовала. Щитам просто не за что было бы цепляться, как вы утверждаете! Потому что они ему родственники только формально! Кровь Поттеров, магический брак Лили и Джеймса, ритуалы и обряды… В результате Гарри Поттера с семейством Дурсль ничего не связывает, кроме маггловской архивной бумажки.       — Джеймс и Лили не опустились бы до использования запрещённой магии! — фанатично воззвал к разуму комиссии Дамблдор и даже руки воздел к небу.       — Ха! — не сдержался Давенпорт.       — Вы сами себе противоречите, мистер Дамблдор, — новый голос был холоден, как лёд, вкрадчив и тих, но от этого не менее выразителен — в полемику вступил лорд Малфой, которого Гарри рассматривал с гораздо большим интересом, чем всех прочих магов, находящихся в комнате — всё-таки это был отец его приятеля. — То не допустили бы, то миссис Поттер накладывает на своего ребёнка кровную защиту, которая должна оберегать его от происков зла.       — Это разные вещи!       — Не вижу разницы, — лорд Малфой перекинул ленивым жестом руки длинную прядь светлых волос за спину, обтянутую чёрным бархатом шикарной мантии. — Кровная магия — она или есть, или нет. Поттеры или ею пользовались, или нет. По вашему утверждению — они ею пользовались для обеспечения защиты своего наследника, но и прочие ритуалы, что практикуются в кровной и родовой магии, тоже направлены так или иначе, но на выживание Рода, а значит и наследника. Если миссис Поттер это поняла и применила один раз, то вполне вероятна мысль, что она проделывала это не один и не два раза. Такой ошеломляющий результат, как отражение смертельного проклятия…       Лорд Малфой тоже привстал, как до этого давеча Давенпорт, и, чуть перегнувшись через стол, внимательно смотрел на директора школы.       — Невозможен за один-единственный раз его применения. Кстати, у меня вопрос, а почему материалы по делу гибели Джеймса и Лили Поттер до сих пор засекречены? Согласно КЗоПРиОИ (7) любой, имеющий к этой семье родственные отношения, имеет право потребовать отчёт Аврората о проведённом расследовании, если расследование полностью завершено. Мне так понимать, что расследование завершено не было? Почему? Десять лет уже прошло! Дело приостановлено и опечатано грифом «Секретно» от самого Верховного Чародея — на каком основании?       Гарри с интересом наблюдал за всем происходящим. Такого резонанса он не ожидал. Как-то до сих пор ему не везло на встречи с порядочными магами. Всё больше с теми, кто не гнушался пожать ему руку и как-то на этом сыграть, нежели увидеть, что у мальчика явные проблемы и попробовать ему с этим помочь. Не считая Лэйков. Ему вот именно сейчас вспомнился толстенький и неуклюжий мистер Дингл, который когда-то давно пожал руку Гарри Поттеру, когда он был с экскурсией в Лондоне с классом. В то время он ещё не был обласкан Лэйками, и одет был с плеча кузена, и синяки у него по всей моське расползлись, и анатомию скелета по нему можно было изучать без анатомического пособия — он сам был этим пособием. Но этот Дингл этого не заметил или сделал вид, что не заметил. Правильно, а зачем ему проблемы? А вот похвастаться своим «знакомством» с самим Гарри Поттером и тем самым повысить свой авторитет в "пивном кружке" — это да. Это очень нужно. Как и для всех тех людей, что встретили его тогда в «Дырявом Котле», когда он показался там первый раз с Хагридом.       Лорд Норфолк тоже встал со своего места.       — Все наши подозрения нашли своё подтверждение. Мистер Дамблдор явно не справляется со взятыми на себя добровольно обязанностями опекуна. А потому Опекунский Совет принимает решение о смене опекуна над Гарри Джеймсом Поттером. Поскольку законный опекун мальчика, назначенный самой магией, всё так же не в состоянии взять на себя эти обязательства, то присутствующий здесь лорд Люциус Малфой на правах близкого родственника через свою магическую супругу Нарциссу Малфой, в девичестве Блэк, предлагает свою кандидатуру.       — Протестую! — возмутился директор. — Именно от него и ему подобных я и старался защитить мальчика! Как можно отдавать опеку известному «Пожирателю Смерти»?       Лорд Норфолк смерил недовольным взглядом Дамблдора.       — Если лорд Малфой — тот, о ком вы говорите, то Визенгамот под Вашим же руководством ещё десять лет назад отправил бы его отбывать наказание в Азкабан, как сделал это с другими последователями Того-Кого-Называть-Нельзя. Например, чета Лестранджей или Бартемиус Крауч-младший. Но лорд Малфой на свободе. Оправдан. Так что попридержите свои инсинуации, мистер Дамблдор.       — Почему бы не назначить в опекуны достойную семью? Не имеющую никакого отношения, даже слухами не связанную с Тем-Кого-Нельзя-Называть? — предложил альтернативу Дамблдор.       — Почему в таком случае вы так не поступили ещё десять лет назад? — вызверился лорд Давенпорт. — Среди родственников наследника Поттера таких достойных семей больше чем одна, и даже больше, чем пять. Теперь не вам предлагать кандидатуры. Да и кого вы можете предложить?       — Уизли?       — Мистер Дамблдор! Я была о вас лучшего мнения! — впервые за всё время разбирательства вмешалась одна из членов Опекунского Совета и по совместительству единственная женщина в этом балагане — Агриппа Дак. — Я вынуждена согласиться с лордом Норфолком — у вас начался не только старческий маразм, но и, по-видимому, стал одолевать старческий склероз, раз вы забыли, кем является семья Уизли!       — Ну-ну, девочка моя…       — Мистер Дамблдор! — возмущённый крик от «девочки», которая даже на вид была старше самого Дамблдора.       Гарри не выдержал и захихикал, правда, уткнувшись в рукав мантии. Мерлин, что за цирк? Что за фарс?! А всё происходящее как-то медленно, но верно стало напоминать именно фарс. Чего они все добиваются?       — Мальчику уже одиннадцать, — тем временем продолжил Дамблдор, не обратив внимания на окрик возмущённой миссис Дак. — Десять месяцев в году он всё равно теперь будет находиться в Школе Чародейства и Волшебства. Так что два летних месяца совсем не нанесут вреда мальчику. Зато он узнает, как живут истинно магические семьи. И Уизли никогда не были обвинены в пособничестве Тому-Кого-Нельзя-Называть.       — Во-первых, мистер Дамблдор, вы специалист не в той области, чтобы выносить такие уверенные прогнозы по влиянию агрессивной среды Печати на неокрепшее магическое ядро ребёнка, даже если это воздействие будет длиться только два месяца каждый год! — практически зарычал лорд Норфолк. — Во-вторых — называть это семейство истинно магическим с Вашей стороны крайне опрометчиво, ибо магов, более них попирающих саму Магию и понятие «магическая семья», в магическом мире никого нет. Нет. Уизли даже не обсуждаются.       — А что говорит завещание? — робко ввязался во всю эту перепалку до сих пор только и успевающий подкладывать пергаменты под самопишущее протокол перо мистер Мэллоуз.       — А это интересно! — голос лорда Малфоя был всё так же ровен, холоден, тих и вкрадчив.       Завещание нашлось спустя ещё час. Только не завещание Джеймса Поттера, а — как ни странно — завещание Лили Поттер. А ведь вроде бы как всё должно быть наоборот.       Лорд Норфолк со скепсисом осмотрел пожелтевший ещё больше конверт из и без того желтоватого пергамента.       — И как это понимать, мистер Дамблдор? Почему не было оглашено завещание миссис Поттер? Более того — почему на нём стоит ваша личная пометка «Совершенно секретно»? Так не хотелось исполнять волю покойной?       И лорд решительным жестом сломал сургучную печать. По пергаменту стремительным почерком было написано всего несколько строк.             Завещание.       В связи с тем, что я сильно сомневаюсь, что мой «дорогой» супруг озаботился такими банальными вещами, как обеспечение будущего нашего с ним сына, Гарри Джеймса Поттера, в случае нашей преждевременной кончины, вероятность чего составляет уже более девяноста процентов, да и различные техники прорицания это только подтверждают, я, Лилианна Элизабет Поттер, будучи в трезвом уме и твёрдой памяти, своей посмертной волей назначаю:       Признать законным магическим опекуном моего сына, Гарри Джеймса Поттера, моего давнего и преданного друга.       Северуса Тобиаса Снейпа! _______________________________________________ (1) Бинт — tela conjunctiva; fascia; Не знаю, как это читается, так что как прочитала. И взяла первое словосочетание. Латинский. (2) Черномор. Я в ауте. Меня заклинило. До такой степени, что полезла в первоисточники. Прочитала заново «Руслана и Людмилу», а потом и «Сказку о царе Салтане и сыне его — царевиче Гвидоне». И понимаете, что я обнаружила? И там, и там Черномор! Только в первом случае: Руслан подъемлет смутный взор И видит — прямо над главою — С подъятой, страшной булавою Летает карла Черномор. А во втором: И очутятся на бреге, В чешуе, как жар горя, Тридцать три богатыря, Все красавцы удалые, Великаны молодые, Все равны, как на подбор – С ними дядька Черномор. А я то, думая, что это у меня за десонации такие странные. Вроде как Черномор — хреновый чел, а с другой стороны — хороший парень. А ответ-то вот. Две сказки. Одно имя. Разная начинка имени. Привет. Мозг закипел и выкипел. А по поводу того, откуда Гарри знает русские сказки — так их и в Англии читают! В переводе, правда, как и мы — Шекспира! А Лэйки — образованная семья! (3) В шоке — объяснение в следующей главе. (4) Во избежание упрёков в ошибке. Да, они не стали предъявлять свои палочки для регистрации. Гарри об этом правиле и знать-то не знает, а Дамблдор, самоуверенный хлыщ и служащий Министерства, а не посетитель. Ему не обязательно предъявлять свою палочку. Да и как вы себе представляете, что бы Дамблдор каждый день будет демонстрировать на этой стойке Старшую палочку? Ну и ещё момент. Пусть Гарри и Флитвик посетители, но они пришли с Дамблдором, в общем, регистратор пропустил их, даже не вякнув. Глава Визнегамота, как-никак. (5) В пятой книге, когда Гарри вели на заседание суда, было «озвучено» назначение шести из девяти уровней. С седьмого по второй. Первый озвучен был как Отдел Тайн, но Артур в спешке жал на кнопку лифта с номером 9, находящуюся ещё ниже. На 5-м же уровне по версии канона находится Отдел международного магического сотрудничества. Совет по выработке торговых стандартов. Бюро магического законодательства. Британский отдел МКМ. На втором: Аврорат, сектор борьбы с неправомерным волшебством и Администрация Визенгамота. Я решила что Опекунскому Совету вполне нормально приютится на пятом уровне, потому что в каноне таких отделов явно и вовсе не существует. Как и многого другого, впрочем. Например, отдел медицины, отдел образования, отдел страхования… Много чего. (6) Часто думала, а когда же на самом деле детишек отправляют по домам? Ну не прямо же 25 числа? Я не знаю, как и когда они начинают праздновать своё Рождество, знаю только что это 25 декабря. А вот в ночь ли с 24 на 25 или с 25 на 26 я не знаю. Как-то у меня не возникало раньше такой проблемы. Но провести целый день в поезде, чтобы приехать только к самому ужину… Бррр. По мне так это издевательство. Вот и сделала началом каникул именно 23 декабря. Уж простите великодушно. (7) КЗоПРиОИ — как и всегда сама придумала. Кодекс Законов о Прохождении Расследования и Оглашении Итогов.