По краю пропасти.

      Что значит «Завещание»? Это в маггловском мире — формальная по сути бумажка, которую с некоторой вероятностью успеха можно и оспорить в суде. То бишь не самая последняя «инстанция». «Завещание» в магическом мире — это куда как более серьёзно.       Посмертная Воля — читай "последнее усилие личной магии мага". Сама Магия следит за выполнением данной воли. На кривой козе не объедешь. Поэтому, если у наследничков есть хоть малейшие подозрения, что «Завещание» почившего родственника или ещё кого, кому пришло в голову оставить наследство по завещанию, им может не понравиться, они делают всё от них зависящее, чтобы это «Завещание» не «увидело свет». То есть не было озвучено. Мало ли, что там поназавещал предок или сосед, решивший оставить тебе свою собаку, но с условием, что эта собака будет кушать по половине быка в день? И ладно бы мясо — достать можно, хоть и дороговато выйдет, если ты не богатей, а скромный служащий, по половине туши-то в день. А если собака просто не в состоянии будет эту половину схарчить? Невыполнение Воли покойного и — привет, откат! И никогда не угадаешь, каким этот откат будет — нога поболит или вовсе жизни лишишься.       Хотя и существует ритуал отказа от выполнения условий «Завещания», то есть и от самого завещанного в целом, в таком случае ты отказываешься и от всего, что должен был получить, а наследство получает кто-то другой. После проведения «отказного» ритуала наследовать будут те маги, что должны наследовать по установленному законом порядку, с исключением из воображаемой очереди того, кто провёл ритуал отказа, даже если это был прямой и первый наследник. В первую голову по магическому закону, во вторую, когда Магия не говорит своего слова, светскому — Министерскому. Кто там по очереди — тот и наследует уже «чистое» от условий Последней Воли состояние и прочее. Гарри это знал — всё из того же свода законов, как Министерских, так и магических.       С другой стороны, ритуал «Отказ» — тоже не то действие, что можно отнести к разряду «дунул-плюнул-и-готово». Там тоже идёт своя оплата за разрыв образовавшихся связей между наследником и Последней Волей. И опять же, никогда не угадаешь, что с тебя Магия потребует в оплату разрыва. Так что условия должны быть просто кошмарными, чтобы маг решился на такой шаг.       В общем, завещание в магическом мире может оказаться той ещё засадой для наследников, особенно, если родственничек был тем ещё «шутником» и «самодуром». Но таких историй за весь исторический период насчитывалось всего ничего. В большинстве своём маги в этом отношении всё же были адекватными и с Последним Словом не шутили. Многие и сами понимали, что если начнут «дурить», а так же при знании… Ну, должны же они знать характеры своих потенциальных-то наследников и хоть как-то предсказать их возможные реакции на то или иное действие, всё же, как правило, наследники — это собственные дети, которых ты растишь и воспитываешь. Таким образом, зная и предсказывая их возможные реакции, вполне же можно и предположить, что на какое-то «вот такое» условие они среагируют ритуалом «Отказа». А завещание всё же пишется не для того, чтобы в конечном счёте уйти вообще на сторону, если наследник не согласится с условиями выполнения. Вот завещания по большей части и представляли собой стандартный текст: «Я, тот-то и тот-то, будучи… завещаю… передать», без всяких условий и прочего Повеления к Выполнению с Того Света.       С другой стороны, таких любителей ставить «условия» тоже можно понять — всё же хочется, чтобы наследство получил достойный наследник, а не мот и транжира. Особенно если этот самый наследник такие вот свои качества демонстрирует завещателю. Вот тогда и появляются условия. По меркам почившего, конечно, достойный наследник. Взять хотя бы завещание его деда, Карлуса Поттера. Учитывая всё то, что теперь знал Гарри о своём покойном папочке, он прекрасно понимал возникновение таких пунктов в завещании дедушки. Главное, что они логичны и вполне выполнимы.       Желающих просветить мальчика о том, какими были его родители, как оказалось, вполне полно. И если Хагрид мог только восторженно мычать: «Ты так похож на папку, а глаза у тебя мамкины!», при этом не выдавая ничего более конкретного, то декан отвечал чётко и по делу, и не скрывал ничего из неприглядного в характере Джеймса Поттера, впрочем, как и отмечал его достоинства. Однако первого об отце мальчик всё же слышал гораздо больше. Уже одно то, что профессор Снейп, пусть он и не рассказывал о своих взаимоотношениях с Джеймсом Поттером, но бывало, что и он бросит такую реплику, по которой сложно судить Джеймса Поттера как очаровашку-лапушку. Что-то типа из этой серии: «Вы, как и ваш отец — самодовольны, наглы и так же невыносимы». Но стоит отметить, что так профессор высказывался только в периоды очень большого своего раздражения, да ещё и если Гарри что-то учудит, вроде той выходки с поисками безоарового камня, при этом не отказывая мальчику в своеобразных дополнительных занятиях.       Вот и стараются маги, если имеют подозрения относительно содержания Завещания, сделать всё, чтобы оно не прозвучало вслух. Ведь пока Слова не озвучены — Последняя Воля не может вступить в силу. Украсть и уничтожить — самый часто встречающийся вариант, хотя банальным огнём правильно оформленное и запечатанное Завещание тоже не возьмёшь. Но тем не менее — сложно, но можно, если уж оно попало-таки к вам в руки.       Директор вот прибегнул к превышению своих полномочий. Почему не уничтожил? Кто ж его поймёт. Может, надеялся, что там может оказаться что-то ему и полезное, но уверен в этом не был. А может — банально не смог. Гарри, вон, тоже Волдеморт убить смертельнейшим из смертельных проклятий не смог, и Дамблдор сейчас уверяет, что из-за наложенной на него матерью защитой. А может, она и своё завещание так зачаровала, что Верховный Чародей на нём зубки обломал? И прибег к единственному возможному: скрыть, спрятать, предать забвению.       Стоило только отзвучать словам Последней Воли Лили Поттер, как грохнуло, сверкнуло — и в центр комнаты на ковёр из подпространства материализовался профессор Снейп. Невооружённым глазом было видно, что перемещение было незапланированное и заставшее профессора в момент варки очередного зелья. На ногах профессор удержался с трудом, но удержался. Гарри тихо-тихо присвистнул в восхищении.       Во-первых — профессор не просто появился в «дыму и грохоте», а ещё и в полном «боевом» настрое, несмотря на явную для него неожиданность такого манёвра. Он устоял на ногах, и не просто устоял, он ещё и боевую стойку успел занять, и палочка была наизготовку. Во-вторых — меньше пяти секунд профессору понадобилось, чтобы оценить ситуацию. Боевая стойка сменилась на просто стояние, палочка исчезла в рукаве мантии, а лицо и раньше было «каменным», руки скрестились на груди.       — Что происходит? Директор? Коллега? — по Гарри профессор всего лишь мазнул ничего не выражающим взглядом.       Но в детали происшедшего посвящал профессора не директор, а лорд Малфой, и пока это происходило, Гарри спешно анализировал сложившуюся ситуацию.       «Так, оставим пока за кадром, что завещание мамочки было опечатано. Это стоит обдумать, но на досуге, а не сейчас. Оставим и то, что папочка, полностью подтверждая нелестное мнение о себе собственной жены, этим вопросом — завещанием — не озаботился. Или передал на хранение туда и тому, кому невыгодно его обнародовать, а то и проще уничтожить. Сейчас главное — чем мне грозит такая смена опекуна? Вопреки досужему мнению всех в школе — у меня с профессором нормальные рабочие отношения. Я не считаю, что он ко мне придирается, я и сам готов не вылезать из его «отработок». Учитывая то, что я там не котлы, как многие думают, мою, мне эти отработки только выгодны. Так чем мне грозит теперь то, что профессор отныне на законных основаниях станет моим опекуном? До тех пор, пока мне не исполнится семнадцать, или пока магический опекун, то бишь Сириус Блэк, не покинет гостеприимные стены Азкабана. А куковать ему там ещё десяток лет. Вроде как приговор был на двадцать лет. В общем, я вполне успею выйти из возраста опекаемого в любом случае».       Пока Гарри размышлял, Снейпу зачитали завещание, тот снова мазнул взглядом по теперь уже подопечному, чуть скривился, но больше никак не показал своих эмоций.             POV Снейпа.       Вот значит как. Ну, спасибо, Лили, удружила! Нет, к мальчишке я ненависти уже не испытываю. Да, если хорошенько разобраться, то и раньше всё это было наносное, специально мною же взращиваемое и лелеемое. Но я-то представлял себе детство Гер-р-роя совсем иначе. Вот и культивировал в своём воображении Джеймса Поттера II. Этакого мажора, как говорит молодежь. Ещё одного Хозяина жизни, которому до нас, мелких сошек, нет никакого дела, разве что прихлопнуть, как надоедливую муху. Или потешить свои садистские наклонности.       Поттеров, не только Джеймса с его замашками "Господина", я искренне ненавидел, особенно когда понял, как так получилось, что Лили, моя нежная драгоценная Лили, вдруг «предала» меня и переметнулась на сторону «врага». А ведь Джеймса Поттера она не любила так же, как и я. И зачастую мои ответные шутки над этой компашкой носили в себе изрядную долю вклада Лили, которая помогала, если не с теорией, то чарами. Но смириться пришлось. Не мне спорить с магией контрактов. Знал бы — вывернулся бы наизнанку, но…       Какое там «но»! Не сделал бы я ничего, просто не смог бы. Не за знаниями я пошёл следом за Лордом. Даже моё Мастерство, и то было не заслугой Лорда, хотя он и обещал. Люц — вот мой истинный ангел-хранитель. Друг и кровный брат (1). К Лорду я пошёл за справедливостью. Не должно быть так, как получилось с Лили. Ни с кем больше не должно быть. Лицемерие отдельных членов магического общества в общем, и некоторых из Попечительского Совета в частности, бесит. А уж осознание того, что во всей этой истории замешан Дворф Принц, что б ему в посмертии адская сковородка ложем была, вообще морально убивало.       Мерзко. Гадко. Но я ни тогда ничего не мог поделать, ни сейчас. Да и поздно уже что-то предпринимать. Насколько мне известно, на сегодняшний день Лили была «последней» жертвой этой мерзкой игры заигравшихся Повелителей судеб. И я не имею в виду только незабвенного Лорда и директора Дамблдора.       Но и у Лорда я не нашёл справедливости. Оказалось, что если бы он пришёл к Власти, то при его режиме Лили была бы не просто не последней жертвой этой отвратительной системы, но эта система бы вновь встала на «поток», как это было ещё двести лет назад.       Пришествие Дамблдора к директорскому креслу в школе практически задушило эту систему. И это единственное, что есть хорошего в правлении Дамблдора. Тот упразднил формулировку старых контрактов, заменив их на вполне приемлемые по своему выполнению. Многие из магглорожденных даже стали в состоянии сами оплатить своё обучение в Хогвартсе, и для них и вовсе предлагался стандартный контракт, какой подписывали родители всех чистокровных магов. Но и эти «кровопийцы» своего упускать не собирались. И время от времени появлялись такие, как моя Лили, ради которой они готовы были пойти на что угодно, даже на откровенный обман. И вот в этом-то и заключается столь взаимовыгодная связь между этими сволочами и директором. Да, директор упразднил старую систему. Да, законодательно провёл запрет через Визенгамот, но время от времени, ради «Всеобщего Блага», мать его в дышло, он готов был закрыть глаза на действия отдельных представителей Попечительского Совета, чем и держал их впоследствии за «жабры». И всё ради этого же «Всеобщего Блага» директор бы тогда не допустил бы даже малейшей возможности для меня спасти Лили. И за это я его ненавижу, наверное, даже больше, чем этих сволочей Поттеров.       Они, в отличие от моего собственного дядюшки, хотя бы поступили более благородно. Не «выпили» Лили на родовом алтаре, а потом выбросили девушку, ставшую сквибкой, как мусор — а ввели Лили в свой род, сделав её законной женой единственного наследника. Мерзко, но… И это единственное, что хоть как-то успокаивает мою совесть. Лили всё же стала законной и магической женой этой сволочи. Хоть в этом директор сыграл по совести. Не сделал Лилс (5) рабыней, а вынудил Поттеров принять её в род и наделить достаточными правами. Она была ему нужна. Нужна для проведения своей политики «Всеобщего Блага». И нужна была именно в качестве жены Поттера-младшего, а не полукровки Снейпа. А позже я понял, что ему была нужна не Лили и не Джеймс. Они были обречены уже тогда, на пятом курсе, когда всё это говно всплыло. Когда Лили узнала свою «судьбу» и поделилась своей болью со мной.       И за это я ненавижу Дамблдора даже больше, чем Поттеров всех вместе взятых. У меня было время подумать и разобраться в ситуации. Сидючи-то в Азкабане. Там больше и делать нечего, как только думать, думать, думать, когда тебя не терзают дементоры. И сейчас директор думает, что я у него на крючке? Ха! Он — тот, кого я ненавижу даже больше Лорда и Поттера, вместе взятых — думает, что я его марионетка?! Идиот!       Поссорились? Да идите вы! Как поссорились, так и помирились. Просто теперь не афишировали, что наши отношения вернулись в прежнюю колею. Не Лили тогда выдала этим шакалам мои наработки «Левикорпуса», которым они потом внаглую воспользовались, применив же его на мне. А что я ещё мог тогда подумать? Ведь о моей работе над новыми заклинаниями знала только она! И «Левикорпус», и «Сектусемпру». Это уже только летом, перед шестым курсом, мы поняли, что это Крыс подсмотрел в своей анимагической форме. Да, Лили мне рассказала про этого оленя с его дружками.       А теперь выходит, что Лили хотела, чтобы именно я воспитывал, а если не воспитывал, то имел весьма серьёзные полномочия в воспитании её ребёнка. Да! Её ребёнка. Её, а не выродка Джеймса. Четыре месяца прошло с тех пор, как мальчишка появился в Большом Зале Хогвартса. И это явно не Джеймс Поттер, версия 2.0. И всё-таки как много значит воспитание! Именно воспитание, а не избалованность. Гарри воспитывали… Нет, сначала его просто-напросто забивали, как мой папаша забивал меня в своё время, но тут подвернулись эти Лэйки. Дамблдор перехитрил самого себя.       У меня было время подумать и проанализировать ситуацию, имея новые данные в виде мальчишки с глазами Лили. Дамблдор хотел получить новую послушную ему во всём марионетку, у которой мир поделён только на два цвета: чёрное и белое. Генерал сказал «Ату!» — и верная собачка побежала в атаку. А ведь так и получилось бы, продолжай Гарри жить у Петунии. О, да, я помню эту желчную и завистливую стерву — сестру моей Лили. И получился бы парадокс. Все уверены, что уж Мальчик-то-Который-Выжил точно воспитывается в магической семье — да, в тени, да, его не показывают общественности, но в магической семье, где его холят и лелеют, а на самом деле Дамблдор готовит ещё одного раба. Только уже целиком и полностью чистокровного. Какой щелчок по носу всем этим аристократишкам, вроде моего дядюшки Дворфа! Чистокровного ребёнка, мага, наследника короны лорда — сделать своим рабом. Неужели Дамблдор считал, что это сойдёт ему с рук? Плохо же он знает аристократов. Как бы они не грызлись между собой, но за одного из них — порвут любого!       Ну, что ж, Лили. Ты этого хотела. Я не откажусь. Я воспитаю ТВОЕГО сына. Да так, что Поттер, любой из них, в гробу волчком вертеться станет!             Конец POV Снейпа. Продолжение воспоминаний Гарри, позже пересказанных Камилле.       Естественно, с заседания участники вернулись в школу. А куда ещё? Новый опекун Гарри, профессор этой школы, как выяснилось, большую часть времени живёт в самой школе, только летом на два месяца переезжая в свой маггловский дом. А раз он теперь опекун Гарри, имеющий равные права с другим магическим опекуном, получивший эти права благодаря магии Последней Воли — впрочем, первый до сих пор сидел, а потому и возникать не мог — то и Гарри отныне и до своих семнадцати лет будет жить именно с ним.       В школе директор, довольно мерцая глазками, отправил новоиспечённых опекуна и опекаемого «договариваться» в комнаты профессора Снейпа. Видно было, что Дамблдор весьма доволен таким раскладом. Даже несмотря на то, что на рассмотрении ему пришлось пережить несколько не очень приятных минут, когда ему под нос совали неприятные факты. А ещё и пригрозили, чтобы он ждал в школе Проверяющую комиссию. Раз уж он не смог организовать нормальное детство одному своему подопечному, то что же творится в самой школе, где этих подопечных пруд пруди?       Гарри надеялся, что эта проверка выявит хоть что-то, но судя по блеску глазок бородатого паука, того эта проверка не волновала совсем.       В комнатах профессора новый опекун пристально осмотрел своего нового подопечного. Гарри стоял, как мышка, даже не пытаясь что-то сказать. Достаточно был наслышан о вражде между профессором и собственным отцом, чтобы понимать, что сие Повеление матери профессора не слишком порадовало. И хоть отношения у них были куда как лучше, чем почему-то думают все окружающие (Гарри только диву давался, откуда они всю эту чушь берут, а главное — почему они в неё верят?!), но и на любовь и ласку надеяться не стоило.       Впрочем, профессор весьма сухо высказался в таком тоне, что у них есть ещё как минимум половина учебного года, чтобы привыкнуть к мысли о том, что летом им придётся жить совместно, а сейчас, слава Мерлину, у мистера Поттера есть комната в общежитии в Рэйвенкло, как и то, чем стоит заняться юному магу, не мешаясь при этом под ногами у неожиданного опекуна. Но профессор был бы признателен, чтобы мистер Поттер к своим летним каникулам был столь любезен, чтобы хотя бы прочитать вот эти и вот эти, и ещё вот эти книги. И взмахом палочки призвал со стеллажей нужные фолианты.       Гарри, глянув на корешки, мимолётно усмехнулся. Он уже это читал в библиотеке Лэйков. Ну, почти всё, кое-что было несомненно новеньким, а уже потому интересным. Но опекун явно демонстрировал желание, чтобы «мистер Поттер» на этих каникулах не «лазил» по школе без дела, а тихо и мирно посиживал в своей гостиной с вот этими книжками в обнимку. Просто потому, что потом, когда снова начнётся учёба, мальчику будет элементарно некогда читать всё это — нужно будет читать другие книги, готовясь к урокам или подготавливая домашние задания. Гарри решил не разочаровывать своего нового опекуна. Авось послушание сейчас породит возможность навещать Камиллу летом — или Камилле летом навещать их, раз уж они всё равно будут жить в маггловском мире.       Каникулы потекли своим неспешным чередом. В Сочельник профессорами (домовиками, конечно) был организован праздничный ужин, где директор продолжал изображать из себя чудаковатого старичка, весело хлопая волшебные хлопушки и попивая пунш из кубка. Братцы Уизли опять отчудили, но в этот раз без катастрофических последствий. Просто хлопушки их производства и хлопали громче, и конфетти в них было более прилипучим, и сюрпризы не столь безобидны. Если из «обычных» хлопушек вылетали шляпы, шарфы, перчатки, носки, варежки и прочая бурда, то из хлопушек «от Уизли» вылетали различные мелкие начарованные иллюзии животных. И пауки были самыми безобидными из них.       Рональд такого «подарка» от братцев не оценил — он, как оказалось, до смерти боится пауков, а братцы только оскалились. И весь вечер Рону теперь попадались хлопушки только с начинкой из различных пауков. А иллюзии были качественными и довольно стойкими. Вот такая братская «любовь», которой умилялся весь вечер директор, расплываясь глупой улыбкой. И совершенно не желающий признавать, что это больше похоже на перманентное садистское издевательство, чем на «братскую» любовь. Перси как-то привычно не обратил внимания на то, как его братишки доводят до инфаркта самого младшего. Гарри покривился на этакое поведение и поспешил покинуть Большой Зал. И следующие несколько дней носа не казал из гостиной, разве только что покушать выползал, и то не в Большой Зал, а прямиком в кухню, вход в которую ему показали в разное время и Невилл, и Джастин. Ну или просиживал в библиотеке. Но уже ближе к концу каникул понял, что так и не нашёл то, что искал всё это время.       От самого же Рона с его навязчивой идеей подружиться, а также «посочувствовать» Гарри в том, что у того теперь такой кошмарный опекун, Гарри прятался… именно у опекуна.       Впрочем, Гарри частенько по вечерам зависал у профессора. Они вдвоём варили истраченные за эти четыре месяца зелья для Больничного Крыла. Директор, частенько наведывающийся в лабораторию к профессору и застающий их там: Снейп варит, Гарри чистит, режет, шинкует, давит и делает ещё множество прочих разностей, иногда не самых аппетитных и приятных, укоризненно смотрит на профессора, журит его и грозит пальчиком, но реально «освободить» Гарри от «несправедливости» не спешит.       Так и не найдя нужного, Гарри, недолго думая, отправился к декану за консультацией. На этой самой консультации Гарри напрямик спросил, как можно попробовать вернуть свои вещи, если они вдруг оказались непонятно у кого. На голубом глазу соврав, что он подозревает, что Рон стащил у него несколько конспектов, пока они занимались в библиотеке, выполняя домашние задания, заданные на каникулы. Почему он так думает? Ну, конспектов же нет, а Рон больше в библиотеке после того единственного раза и не появлялся.       — Заклинание очень простое, мистер Поттер. Вся соль таких заклинаний состоит в том, что если вы заранее свои вещи, так сказать, пометили, поставили на них печать принадлежности…       — А это как? — перебил Гарри и тут же прижал ладошки ко рту.       Флитвик по-доброму усмехнулся и смерил лукавым взглядом.       — Печать принадлежности ставится весьма просто, мистер Поттер. Я так понимаю, именно это вы с таким упорством искали в библиотеке всю вторую половину каникул? Напрасно. Заклинания хоть и просты в своём исполнении и не несущие никакой угрозы, всё же относятся к категории Кровных или Родовых, что, как вы знаете...       — Сейчас весьма обществом порицается, но никто отказываться от их использования не спешит. Но учат их только частным образом и только дома, как я понимаю, а в школах этот раздел магии теперь даже не обсуждается. Как это лицемерно. А магглорожденным такое узнать-то и неоткуда.       Флитвик на это пожал плечами.       — Кто ищет, тот всегда найдёт. Ваша мама, как видите, искала и находила ответы на свои вопросы. Как и вы. Но вернёмся к интересующим Вас чарам. Заклинание звучит как «Лектистемиа»(2), что и переводится, как «Печать принадлежности». Ударение на второй слог и протяжное «И» в последнем слоге (3). Точнее, вы прокалываете свой безымянный палец на левой руке, капелькой крови вычерчиваете руну принадлежности лично себе, — Флитвик внимательно посмотрел на своего студента, Гарри кивнул, давая понять, что понял, о чём говорит профессора, — или символический герб своего рода, — снова взгляд, снова понимающий кивок, — а потом, направив на это художество палочку, чётко произносите: «Лектистемиа Гарри Поттер». Это в случае, если вещь ваша личная, как, например, эти конспекты, о которых вы говорите. «Лектистемиа генуз Поттер» — это в случае если собираетесь сделать эту вещь собственностью Рода.       Гарри старательно всё сказанное записал в «факультативную» тетрадь, позже нужно будет непременно потренироваться в этом, а то вдруг и вправду кое-кто на кое-что позарится. Как-то уж слишком пристально Рон иногда приглядывается к его рюкзачку. Да и история с конспектами не была такой уж выдумкой. Ну и что, что Гарри сам спровоцировал рыжика на этот поступок, демонстративно оставив свитки на видном месте и сделав вид, что забыл про них. Уизли же их прикарманил! Не сказал о них Гарри, не предупредил, что тот их забыл на столе в библиотеке, а тихо припрятал в свою потрёпанную сумку.       — Это что касается становления «Печати принадлежности». Кстати, проверить, что и кому принадлежит, достаточно просто. Стоит только навести на предмет палочкой и сотворить заклинание «Виде Лектистемия». Вот взять хотя бы вот эту книгу.       Декан махнул палочкой и невербально призвал к себе одну из книг, что были забыты студентами на столах перед каникулами. Домовики их не убирали по местам. Не было такого приказа. Взмахнул палочкой и, направив её на книжку, продекламировал:       — Виде Лектистемия!       Над книгой всплыл призрачный образ герба Хогвартса.       — Разумеется, это заклинание действует только на «меченные» вещи, — Гарри понимающе кивнул. — Ваши собственные метки, если вы их поставите, мистер Поттер, или метки на вещах, принадлежащих роду Поттер, вы будете видеть и без данного заклинания, но воспроизведя это заклинание, вы обнаружите их для всех остальных. Тех, кто будет при этом присутствовать. Понятно?       Гарри опять кивнул, продолжая конспектировать.       — Так вот. Возвращаясь к тому, с чего мы начали. Если украденные вещи «меченные»... а стоит помнить, что если вы дарите ранее «меченную» вещь, если вы её действительно дарите — то нужно соблюсти обряд дарения, который своим всплеском сотрёт ваши метки с вещи, а иначе это получится не дарение, а скорее временное одолжение принадлежащей вам вещи другому лицу.       Гарри снова кивнул, вот это он уже знал. Как и то, что видит метки на вещах принадлежащих роду Поттер, Певерелл, Гриффиндор. И про обряд дарения, и про метки он читал в одном из тех фолиантов, что нашлись в библиотеке Лэйк, а потом ему передал более современную и адаптированную версию опекун, что тоже было весьма познавательно, ведь староанглийский воспринимался с трудом. И, возможно, всё вот это там и было написано, но тогда Гарри не смог это разобрать, а «сегодня» до современной версии ещё не добрался, так как начал с книг, которые для него были совсем уж «новыми».       — Вернуть меченое весьма просто. На любой поверхности вы кровью рисуете либо свою руну принадлежности и читаете заклинание «Воло редир ад ми перинет, Гарри Поттер», либо, опять же, схематичную руну герба вашего рода, если вернуть должны вещь, которая помечена родовыми чарами. Но для родовых вещей немного другое заклинание: «Вел редир перинетес ад генуз Поттер».       Гарри старательно скрипел пером.       — Ну, и самое для вас главное, — улыбнулся профессор. — Как вернуть ваши конспекты, которые, как я понимаю, не были вами помечены. Не были же?       Гарри отрицательно замотал головой и преданно посмотрел на декана. Тот хохотнул от такой пантомимы, прекрасно поняв всю её наигранность, впрочем, заинтересованность студента была как раз самой что ни на есть искренней. И это радовало маленького полугоблина.       — Воло редир ад ми перинет аурум Гарри Поттер.       — Аурум… — протянул Гарри. — Ориентация будет идти по ауре, которую заклинание выстроит на основе моей крови. Конспекты я писал сам, даже не самопишущим пером. Он вполне сильно пропитан именно моей аурой, чтобы откликнуться на призывающее заклятье. Но с прошествием времени этот отпечаток становится слабее и слабее, замещается отпечатком того, кто теперь этот свиток берет в руки, и… Ещё пару дней, и я не смогу их призвать.       Флитвик благодушно кивал головой на рассуждения своего студента. Как же хорошо, когда вас понимают с полуслова.       — Всё верно, юноша. Но почему вы даёте себе ещё пару дней? Отпечаток стирается уже за неделю, а прошло, как я понимаю, уже почти две.       Гарри небрежно махнул рукой.       — Рон настолько ленив, что, скорее всего, как пришёл, забросил их в сундук и больше не трогал. С такими исходными данными мой собственный отпечаток на конспекте может сохраниться гораздо дольше условно принятого на это время.       — А-а-а… Вот Вы о чём, мистер Поттер. Ну, если в таком ключе, то да, у Вас ещё есть шанс вернуть свою работу. Попробуете?       — Всенепременно! И прямо сейчас, и при вас.       Капля крови, взмах палочкой, заклинание, целых три минуты ожидания, но всё сработало! Конспекты благополучно выпали из маленького подпространственного окошка прямо в руки своему законному владельцу.       — Вау! Здорово! — Гарри был совершенно счастлив.       Не только потому, что теперь ему не нужно снова делать уже однажды сделанную работу, но и потому, что его маленькая хитрость удалась. Конец воспоминаний Гарри, пересказанных Камилле.       — А всё-таки зачем ты это всё затеял? Уж точно не из-за конспекта! — ухмылялась слушавшая его Камилла.       На дворе ночь. Отбой уже давно прозвучал, время далеко за полночь. В башне Рэйвенкло тихо, все спят. Но Гарри никак не мог наговориться со своей подругой, с которой был разлучён практически на три недели. Под самой крышей башни было что-то вроде чердака, куда и забрались подростки в поисках уединения. Пара пассов палочками, с уст срываются уже до автоматизма освоенные бытовые заклинания. И вот — тепло, сухо и уединённо. Никто сюда не забредал, не поднимался. А главное, что они в пределах собственной башни и вроде как не нарушают комендантский час.       — Знаешь, я же говорил, что в день заседания я снова оказался в кабинете директора…             Воспоминания Гарри Поттера.       Я прошёл к книжным полкам, всего на пару секунд остановившись перед стеклянными дверцами некоего подобия «эркера», за которыми скрывалась огромная чаша, вся покрытая рунами. Классический Думосбор я узнал по описаниям из книг по артефакторике, которые читал запоем, когда на это выпадала хоть минутка свободного времени. Всё же Камилла умеет организовывать «досуг», да ещё и с пользой дела. Вроде и отдыхали, а в то же время ой сколько всего выучили! Помимо учебной программы! Но в редкие абсолютно свободные минуты я читал всё, до чего смог тут дотянуться, по основам развития своего родного дара. Одного из родовых даров, если быть точным. И по этому направлению в школе хотя бы были необходимые книги.       Пока что ничего путного не попалось, только книги с описаниями различных могущественных и не очень артефактов, которых создали волшебники за многие годы своего существования, несметное множество. Правда, такая банальность, как самопомешивающийся котёл или самоочищающаяся мантия, там не мелькали — это такая обыденность для волшебников и магического мира, но по своей сути эти вещи тоже являются артефактами. Наши с Ками сундуки — тоже.       Интересно, конечно, было посмотреть на думосбор поближе, пощупать, обнюхать, «облизать» для полноты ощущений. Шутка. Посмотреть на него в действии, но он так красноречиво заперт! Чур меня, чур. Так, а тут у нас что? Интерес-с-с-сно. А с х**ли тут делают книги и фолианты из родовой библиотеки Поттер-менора? Неужто папуля «подарил» своему благодетелю? Дед писал, что именно вера Джеймса в мифическое «Всеобщее благо» вынудила Карлуса отречь его от Рода, дабы не запятнать его. Джеймс и так после выпуска оказался на грани получения Печати. Увы, дед узнал об этом слишком поздно. Может, доходи до него «новости» о школьной жизни парня вовремя — и такое же вовремя проведённое внушение банальными розгами исправили бы ситуацию.       Впрочем, уже давно стало понятно, что волшебники достаточно сильно доверяют воспитание своих отпрысков Школе и практически не интересуются — а что же тут на самом деле происходит с их чадами? Или им этого не дают узнать? Директор ведь не вызывает их «на ковёр» для разбора поступков своих чад. Ему это невыгодно. Так он как бы «прикрывает» школьников от гнева родителей, а потом банально может шантажировать, особенно, если проступки были весьма серьёзными. А родителям как об этом узнать, если сами дети такого в письмах никогда не напишут, а директор в школу на разбор полётов не вызывает? А слухами земля полнится, что тоже весьма отчётливо видно из письма деда к внуку.       Сам Джеймс, прекрасно это понимая, не спешил просвещать отца, а администрация школы в лице директора этому потворствовала, тоже умалчивая. Директор делал вид, что разбирается с данными происшествиями, тогда как на деле не делал НИЧЕГО. Нет, Карлус не был совсем отрезан от новостей, слухи до него доходили, конечно, через письма других учеников своим родителям… Но Слухи и Официальный вызов в Школу по любому из поводов — совершенно разные вещи. А вот последнего так ни разу и не последовало. Даже после серьезнейшего инцидента с участием его сына, племянника, оборотня и некоего Снейпа. Да и о серьёзности последнего Карлус узнал уже постфактум: гораздо позже после того, как эти два охламона — сын и племянник — закончили школу. Но, если он всё же и приезжал в школу, встревоженный слухами, то директор его умело отвлекал и увещевал, что всё это лишь слухи, а детям свойственно шалить.       Правда вскрылась несколько позже, когда Джеймс вместе с Сириусом увязли в этом «курятнике», именуемом «Орденом Феникса» под руководством Дамблдора, полностью наплевав на свои обязанности как наследников Рода и будущих лордов. А ведь даже просто заседая в Визенгамоте, где Совет Лордов имел подавляющую долю представителей, эти два обалдуя могли, вполне могли, притормозить развитие дальнейших событий без рек пролитой крови. А в Совете Лордов Поттеры и Блэки всегда были Голосом, хотя бы потому, что за собой несли не только означенные фамилии, но и то, что всегда оставалось за кадром, однако всем было прекрасно известно — Поттер, он же возможный Певерелл, он же возможный Гриффиндор. Вместо одного голоса при голосовании Поттера засчитывали три, как несущих ответственность за «уснувшие» источники. Блэки же всегда были Мечом и Щитом магов.       В общем, когда Карлус спохватился, менять что-то было уже поздно — сын по всем статьям совершеннолетний и мог творить всё, что захочет. Но на свадьбе Джеймса и Лили Карлус почувствовал неладное. Нет, это не касалось того, что Лилиан была магглорожденной. В конце концов, кровь нужно иногда обновлять, а умная и воспитанная ведьма, которая поняла и приняла магический мир, был наилучшим вариантом для этого, да ещё и Джеймс сходил по ней с ума. Да так, что одно время Поттеры-старшие думали, что на него воздействовали Амортенцией, не иначе, но доказательств этому не обнаружили. Естественно, брак был магическим, хотя директор, которого Джеймс пригласил на свадьбу, настаивал на обычной светской церемонии, но его в этом отношении уже не понял сам Джеймс. Как бы ему голову не забивали, а хоть что-то от отцовского воспитания, вдолбленного ещё до школы, в нём осталось. Как это — обычная светская церемония? Они что — магглы? Дамблдор отступил, и Слава Мерлину.       Такое настойчивое поведение директора в отношении магической церемонии, точнее, попытки настоять на светском варианте, тоже кольнули Карлуса и всколыхнули уснувшие было подозрения насчёт «Амортенции». Ведь это моментально выявляется при проведении обряда! И магический брак становится невозможен. Магия не приемлет такого и не благословляет союз. Но церемония прошла более чем успешно. Что ещё раз доказало — Амортенции в крови сына не было.       Но вот во время церемонии, которую, как и полагается, проводили над семейным источником, Карлус и заметил неладное. Тогда промолчал, не показал виду — главное, что брак был закреплён, и всё прошло без эксцессов. Но после… В одиночестве, даже не поставив свою супругу в известность, уже в родовом зале он провёл ритуал. Кровный, естественно, а потому запрещённый. Только кто ж из аристократов на эти запреты оглядывается? Без этих ритуалов Источник уснёт, и что тогда будет с магическим миром? Вновь вернутся в эпоху, когда «Люмос» считался высшим проявлением магии? Аристократы не любили и не уважали Дамблдора, прекрасно зная, с чьей подачи стали проталкиваться эти идиотические законы, но кто-то сопротивлялся активно, кто-то пассивно. Поттеры-старшие были из последних. Они объявили нейтралитет в «потасовке», но активно голосовали за тех и поддерживали тех, кто пытался всю эту канитель вернуть в русло дипломатии и решить всё дело миром, а заодно и отменить уже продвинутые Дамблдором ограничения. А вот Джеймс умудрился попасть в сети паука — увы, Карлус этот момент проморгал.       Ритуал подтвердил его подозрения — Джеймс не сможет принять Род и Корону. Он уже в шаге от Печати, и только своевременная женитьба на «Чистой Крови» спасла его потомков от данной участи. Потомков, но не самого Джеймса. Решение было принято. Отречение сына и признание наследником или наследницей его ребёнка, а в завещании оговорить несколько условий. Деньги должны достаться именно Лорду, а не просто потомку Рода. А если этого так и не случится… Лучше так, чем отдавать всё недостойному. А что могло вырасти у такого сына, как Джеймс? А наследник на Корону найдётся, магический мир в некоторых аспектах удивительно тесен и прочно опутан родственными связями, жаль, что это будет уже не Поттер.       «Буду жив — сам воспитаю тебя, наследник, — гласили последние строки того письма. — Но что-то мне подсказывает, что нам с Дорой уже подписали смертный приговор. Слишком часто стали происходить покушения. Слишком уж участились случайные «совпадения», что именно в момент моего или Доры пребывания там или там, именно там случалось очередное нападение «Пожирателей Смерти». А ведь малышка Белс всегда предупреждала любимую тётушку о таком заранее, и мы старались не ходить в потенциально опасные места. Как и многие в то время, всё больше в Меноре отсиживались, выходя только по острой необходимости. Я вот — на заседания Визенгамота и Совета Лордов».       Я тогда долго сидел с этим письмом в руках и пытался уложить всё это в голове. Это была исповедь обреченного, который знал, что он обречён. Судя по дате письма, писалось оно буквально за пару дней до гибели дедушки и бабушки. И погибли они не где-нибудь, а в Родовом Меноре. Я ещё не слишком много знаю и выучил. «Не ко времени». Так говорит и Габриэль, и декан Флитвик, основательно мы это станем разбирать с третьего курса. Я согласен, многие вещи требуют своевременности, а сейчас ещё слишком рано, я основы-то только-только начал усваивать, куда мне эти пока ещё запредельные понятия? Но всё, что я знаю о Менорах и родовой защите… Или этот Волдеморт был, действительно, нереально крутым волшебником — настолько, что снёс всё, что там было наверчено, и не запыхался, или… Предательство, как и с моими родителями. В последнее верится больше.       Ну, это досужие рассуждения. Я ведь их к тому веду, что не могло тут, в кабинете директора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, оказаться фолиантов из родовой библиотеки Поттер-Менора. Точнее, могли, но для этого нужно было выполнить ряд условий. Добровольная передача-дарение — одно из самых главных, которое включает в себя снятие родовой метки принадлежности. Дед на это не пошёл бы ни под каким предлогом. Значит, опять долбодятел-батюшка постарался. Мог же он их из менора ещё до своего изгнания себе присвоить? Вполне. А поскольку и изгнание неполное, и по крови он всё же Поттером остался, то и книги домой автоматом не вернулись. А снять метку изгнанник уже не мог. Так что, как бы там ни было, но вот тут их точно быть не должно. Родовая метка видна чётко. А посему, как только батюшка в ту ночку отправился на суд предков, эти книжки должны были дружной стайкой улететь на своё исконное-законное место. Даже если менор в пыль разрушен.       Тогда как так вышло? Ладно, с этим позже. А что, собственно, у нас тут? Я принялся внимательно читать названия, вытисненные золотом и на латинском. Вот ведь ещё один момент — хорошо, у нас с Ками дедушка Габриэль за последний перед учёбой год образовался и настоял, чтобы мы начали изучать мёртвый язык, сам же и выступал учителем. Так что по слогам, с трудом и ломая язык, но к Хогвартсу мы вполне могли прочитать несложный и не загруженный специфической терминологией текст. «Теория полей взаимодействующих», «Чары сокрытия», «Временной континуум, эксперименты», «Пространство, как шаг на другой континент», «Выявление невидимого»… И ещё несколько в том же духе: пространство, время, сокрытие, раскрытие, и книги по магии крови и Родовой магии. А вот это уже ни в какие ворота не лезет! Почему сакральные книги Рода в руках непонятно кого?       Родовая магия — это настолько личное, что книги эти пишутся пращурами для своих потомков. Другим магам от них пользы практически нет. Всё, что написано в таких книгах, к другим не применимо, разве что только в каких-то общих чертах, с полным пересчётом и перерасчётом ритуалов и обрядов. Все книги, что печатались по этой теме для общего пользования, содержат в себе только аспекты и общее описание с ПРИМЕРАМИ — как посчитать, просчитать, без указания личной информации родов! А тут именно НАШИ книги! И найти с помощью таких книг «Ахиллесову пяту Рода», чтобы на досуге этот Род уничтожить — запросто. Такие книги ни в коей мере не должны покидать самых защищённых разделов Родовой библиотеки. Члены рода их оберегать должны как зеницу ока, а они… Да что за Мордредовы шутки творил незабвенный батюшка? Он совсем с катушек съехал?       Чем больше проходило времени и чем больше я узнавал своего папочку со слов знающих его и Сириуса Блэка, тем больше и больше разочаровывался. Уже даже благоговения перед родителем, отчаянно спасающим своего ребёнка, не испытывал. Хотел бы спасти — увёз бы в Австралию. И никто бы до них там не дотянулся — руки коротки. А уж в свете вскрывающихся неприглядных фактов прошлого… Это только Хагрид восторженно вещал про «шалости» Джеймса и Сириуса. А посмотри в корень — не шалости это были, а целенаправленное вредительство в самой злобной его форме. А уж полное горечи письмо деда и раскаяния о том, что не углядел и вырастил из сына натурального преступника, ведь за многие из «шалостей», не попустительствуй им и не прикрывай их директор, Джеймс реально мог оказаться на скамье подсудимых! Конец воспоминаний Гарри Поттера.       — И тут вошёл директор, а мы отправились на заседание, — закончил Гарри повествование. — Книги нужно вернуть. Знаю, что уже слишком поздно, директор уже всё, что ему было нужно, узнал, но…       — Ты прав, — Камилла была мрачнее тучи. — Поздно-не поздно, но это ТВОИ книги, и они должны быть у тебя. Так ты именно из-за этого устроил всю эту авантюру с конспектами, украденными Уизли?       — Да. Теперь осталось только выбрать время и место, когда произносить заклинание.       — А в чём проблема?       — Как в чём? Я же тут, в школе! Директор, возможно, не сразу, но может догадаться. Да и куда я их дену? Там же целый стеллаж! И это только то, что я успел увидеть! Так что если я проведу возврат в школе — то директор вычислит, найдёт и снова отберёт. Не знаю как — это же по закону мои книги, но это же директор!       — М-да, как-то я об этом не подумала.       — И ещё…       — Что?       — Мне нельзя в семнадцать принимать Корону Поттеров. Придётся пойти на такой шаг, как «усыпление» источника Поттер, и принимать Корону другого Рода, слава Мерлину, у меня есть из чего выбрать.       — Этим ты надеешься прикрыть свою «Ахиллесову пяту»? Ведь обряды и ритуалы другого рода, магия другого рода, хоть и родственная, но в корне отличается от Поттеровской, иначе бы Поттеров изначально не существовало, а они были бы или-или…       — Именно. И мне это будет проще сделать хотя бы потому, что меня не воспитывали именно как Поттера. В любом случае, после принятия Короны мне пришлось бы учиться быть лордом Поттер и Главой рода Поттер, по вот этим самым сакральным книгам. Так что лично для меня не будет разницы: учиться быть или Поттером, или Певереллом, или Гриффиндором. А в семнадцать у меня появится и доступ к сакральным книгам этих родов. Как это должно было бы случиться и с Поттерами, если бы я не увидел эти книги на полках в кабинете директора. _______________________________________________ (1) Кровный брат — имеется в виду ритуал побратимства, а не реальное кровное родство. (2) Lectistemia — яндекс переводчик именно так перевёл мне словосочетание «печать принадлежности». (3) Без понятия, как это читается, но пусть будет так. (4) volo redire ad me pertinet (воло редир ад ми перинет) — желаю вернуть принадлежащее мне. velle redire pertinentes ad genus (вел редир перинетес ад генуз) — желаю вернуть принадлежащее роду. Ну, именно так мне перевёл эти фразы яндекс переводчик, а уж прочитала так, как смогла. (5) Устала игнорить выставляемую ошибку. Да, да именно ЛилС, а не Лили... Не помню откуда мне это пришло, точно не из канона, а из фанона, где-то в фанфиках Джеймс и Ко типа ласково так называли Лилиану. Мне понравилось, вот и стало и у меня проскакивать.