По краю пропасти.

      За неделю до первого испытания у Камиллы случилось ещё два разговора, и инициатором обоих была она сама.       Первым был разговор с Гермионой Грэйнджер, которая, наконец, узнала, что в магическом мире вообще и Хогвартсе в частности есть домовики. В этой реальности это произошло несколько позже, чем по канону, а если точнее, то после объявления директора Брисфорда для школы о том, кто же всё-таки подбросил имя Гарри Поттера в Кубок.       Как они и предполагали, чиновники министерства неохотно, но согласилось с тем, что именно домовик оказался саботажником Турнира, но напрочь отрицали все остальные показания Добби. Фадж — он такой Фадж, блин, канонный. Знает всё, понимает всё, но своя рубашка, а точнее министерское кресло к телу ближе, чем какая-то пока ещё неведомая угроза демоном, а такое сообщение общественности — верный вариант это самое место потерять на волне паники. Вот и встал в позу страуса. И ладно бы до общественности новости не доводил — это понять можно, паника и всё такое, но и сам же ничего предпринимать не собирается! Сам не собирается — так ещё палки в колёса Скримджеру вставлять начал. Кто-то из его клики при министерстве додумался даже до того, что выдвинул в Визенгамоте проект закона об уничтожении особо опасных некромантических тварей — домовиков.       А ещё точнее — это была некая мисс Амбридж, первый помощник министра, а подсуетился и идею ей подал первый секретарь министра некто Персиваль де Уизел (1). Чем руководствовался последний, для Камиллы по началу было не ясно — вроде из всех братьев, учащихся на момент поступления Кэм в школу, этот перс был самым адекватным. А вот поди ж ты! Ну, а о собственно Долорес Амбридж Камилла всегда тоже была определённого мнения — сформированного, естественно, каноном. Такую ксенофобку ещё поискать. И ведь самое непонятное — за кого она? Если судить по канону — вроде бы опасалась Тёмного Лорда, но при этом лебезила перед аристократами, зато ненавидела всех недочеловеков скопом — и сквибов и магглов туда же. Скорее она была как флюгер: куда ветер подует — туда и смотрит.       На канонном пятом курсе Гарри Поттера ещё были сильны позиции министра и министерства в целом. Результат — она подпевала Фаджу. На шестом? Камилла не помнила. Зато на седьмом, когда министерство уже было во власти Волдяморды, прекрасно себя чувствовала и тут, занимаясь судейством над неблагонадёжными магами, имеющими в своих жилах или в родственниках «недочеловеков», ака магглов, ага. В общем, сейчас эта Амбридж поступила в своём репертуаре. Но тут её идею на корню зарубил сам Фадж. Не дал ей хода, при мощной поддержке Высокой части Визенгамота.       Причина была проста как кнат: у него самого в роду был последний и единственный домовик, и лишаться его сибариту Фаджу очень не хотелось. Наёмным-то слугам зарплату платить придётся — раз. Их нужно больше, чем один-единственный домовик — мастер на все лапы — два. Отсюда растёт то, что и эта самая зарплата тоже растёт в пропорциях, соответствующих нанятому численному составу персонала. Да и верности до гробовой доски от таких работников не добьёшься. И конфиденциальности. Разве что под клятвами Непреложных обетов, а ведь это тоже расход личной магической силы. На поддержание-то этих обетов и прочего.       Так что закон не прошёл даже первое чтение, но…       Школа неделю гудела от таких новостей. Точнее, те её ученики со старших курсов из родовитых семей, чьи родители, так или иначе, подвизаются на ниве властных структур: у кого просто в министерстве работают, а у кого и в самом Визенгамоте заседают. У кого-то в Палате Лордов. А практика посвящать наследников в дела Рода, а заседания Визенгамота или Палаты Лордов у аристократов — это фактически дела Рода, имеет свои древние корни. Так что начиная лет с пятнадцати поверенные этим самым наследникам переправляют отчёты заседаний. У наследников нет права голоса, хотя если совет будет разумен — родители его и выслушают, но вот разбираться во всей этой мути они обязаны. Впрочем, в каждой семье по-разному. Кого-то этим и не беспокоили, пока тот в права наследства не вступал, а потом как в омут с головой. Но об этом проекте в курсе были все, даже самые простые граждане, те же Уизли. Слишком уж шумное и громкое дело получилось в связи с проведением Турнира и тем, что домовик оказался в этот Турнир вот так втянут.       Вот из настроений последних Кэм и удалось сделать определённые выводы, что же сподвигло Персиваля на такой шаг, как попытаться через Амбридж (вот, с**ка, знал через кого действовать, чтобы уж наверняка хотя бы выслушали!) провести эту нелепицу. Впрочем, в аналитическом уме этому представителю семейства ласок отказать сложно. Сейчас он даже вроде как рассорился со своей мамочкой и не признаёт папочку, сидельца Азкабана, лишь бы удержаться за своё хлипковатое местечко в министерстве. Хотя — секретарь министра Магии — звучит гордо, особенно для Меченного магией. И Перси за это своё место держится не только руками и ногами, но и зубами и всеми другими выступающими частями тела! Да-да, и теми самыми тоже!       Информация кулуарная и не для всех, но… Малфои, они тоже такие Малфои, ага. Так что они в курсе, что Перси Уизли на «полставочки» ещё и удовлетворением элементарных женских потребностей этой самой Долорес Амбридж занимается. А то у жабки этой личная жизнь как-то не заладилась. Замуж она за него, конечно, не выйдет — и тут дело не только в разнице в возрасте, чего среди магов только не бывает, а именно в «Печати Предательства», но вот в качестве своей грелки в постели он её вполне устраивал. А что? Молодой, здоровый, выносливый, и, что самое приятное, на внешность весьма и весьма смазливый, чтобы потешить своё самолюбие. Тем более что и вякнуть ничего против не сможет — на раз и из министерства вылетит, и больше и вовсе никуда в более или менее приличное место не сможет устроиться.       Домовиков, принадлежащих Родам, в магическом мире в целом и так оставалось слишком мало в силу известных причин, и те по большей части были на службе у так называемых «Тёмных». Просто в силу того, что именно эти Рода оказались более здравомыслящими в своё время и сумели сохранить своё наследие, а кое-кто (вот уж действительно, по меркам современников — темнейшие из тёмных!) и игнорировал запреты Министерства, и творил ритуалы по «реинкарнации» своих домовиков направо и налево, по мере необходимости. Всё равно их отследить эти пыжащиеся чинуши не в состоянии, как и доказать, что тот или иной домовик этот ритуал прошёл. А уж с тем, что домовики без прямого вызова предпочитают даже своим хозяевам на глаза не показываться… Вон их сколько в Хогвартсе, а магглорожденная Грэйнджер только сейчас узнала об их существовании! Грэйнджер-то! С её какой-то странной болезнью к печатному слову — тут читаю, а тут неправда (и по каким критериям она для себя это определяет — Кэм так понять и не смогла)! Раз уж на глаза они ей ни разу не попались.       Интересны в этом аспекте именно господа Блэки. Не зря, ой, не зря они в своём коридоре устроили паноптикум (2) из сушёных голов своих ушедших домовиков! Малоаппетитно, не так чтобы совсем эстетично и приятно, к тому же весьма мрачно, но какое, между прочим, наглядное пособие, что вот, мол, законы соблюдаем и никого не перерождаем! А вы нас тёмными и приспешниками Того-Который считаете.       Так что такая рабочая сила была в большинстве своём у тех, кого в своё время подозревали в служении Тому-Кому-Нельзя, или нейтралам, которых, впрочем, нейтралами считают только сами прислужники Того-Который. Светлые же успешно приписывают и приравнивают их к ПСам, не слушая никаких разумных доводов. Просто потому, что они, блин, аристократы — те же Гринграссы, Норфолки, Прюэтт. Даже несмотря на то, что сыновья последнего лорда находились вроде как по светлую сторону и даже состояли в Ордене «Жареной курицы», и погибли за «правое дело» и «во имя всеобщего блага», всё равно сам лорд Прюэтт — тварь тёмная! В первую очередь потому, что в противовес общественному настрою «умиляться Печати Предательства Крови» рода Уизли и всё им прощать, мол, ерунда всё это, он посмел отречься от своей дочери за её непокорность и неодобренное родителем замужество за одним из этих самых Уизли. Отрёкся, используя, опять же, страшные тёмные ритуалы крови и родовой магии.       Запрещённой магии!       А общественно признанные рода «Светлых»… Опять же непонятно, по каким критериям это общество тех признавало светлыми, а других тёмными: всё те же Прюэтты, как пример, тоже же на стороне «Ордена Феникса» вроде как воевали. Причём все: и Прюэтт-старший, который Игнотус, и его сыновья, и отречённая Молли, в отличие от тех же Блэков, где таким «отщепенцем» выступал только Сириус, а Род всё равно Тёмный. Так вот, общественно признанные рода светлых: Поттеры, Лонгботтомы, Боунсы, Аддерли, Фаджи и прочие — имеющие домовиков, на этом фоне смотрелись жалко. Во-первых, хорошо если у них была хотя бы парочка этих самых домовиков, чаще всего и вовсе один. Во-вторых, десяток фамилий на фоне сотни других смотрелся довольно жалко. А если учитывать, что Поттеры-старшие в могиле, а Поттер-холл находится в руинах, то… И этих уже можно уверенно вычёркивать из рядов таких «рабовладельцев», как их обозвала мисс Грэйнджер.       А ведь у Гарри и впрямь не было собственного домовика, кроме Кричера. Да только вот и Кричер-то не Поттеровский, а Блэковский! И в данный момент известно, что только в Слизерин-кастле есть эти самые домовики, но они «спят». Хотя термин не совсем правильно отражает реальность происходящего с домовиками Рода при закрытии дома и засыпании Источника. Тело консервируется и находится в своеобразном стазисе, тогда как дух, занимающий это тело, временно улетает в свои изначальные сферы. Таким образом, тело сохраняется на многие годы дольше, если бы оно действовало и вело свою жизнедеятельность. А вот факт того, что домовики смогут «ожить» после пробуждения Источника, весьма спорный. За столько лет они могли запросто погибнуть в своих родных «пенатах», а другой дух вселиться в тело уже не сможет. Для другого призываемого к служению духа нужно творить новое же тело.       Как бы там ни было, но счастливо непринятый законопроект обсуждался всей школой, и Камилла видела, что — увы, но большинство не понимает, что творит! Большей части было всё равно: есть или нет — просто потому, что у них никогда и не было этих самых домовиков. Меньшей части — вот тут опять отличились Уизелы, что наверняка и подначило Персиваля подать идею Амбридж — было до усрачки завидно, что у кого-то они есть! Потому они с горячностью поддерживали данное нововведение. А в общем получалось то, что коллективное большинство «За!» этот проект! С такими настроениями его и принять могут! Не сейчас, так в будущем, когда уже вот эти школьники начнут протирать свои мантии на скамейках законодательного собрания магообщества! Ну, или отираться где-то рядом с власть имущими кругами.       Но пока, слава Высшим силам, эта ересь и полное мракобесие, как обозвала это Камилла, когда обсуждала это с Гарри, Драко, Тео, Невиллом, Блэйзом и прочими из их компании, обошло их стороной. Хотя, что ни говори, а звоночек для понимающих и адекватных магов весьма дурной и тревожный оказался.       Как, опять же, их просветил Снейп, в директорском кабинете снова был скандал, который касался проплешин в организации Турнира и недостаточных мер по защите. Но на этот раз директоров Шармбаттона и Дурмстранга директор Брисфорд окоротил весьма ёмким замечанием, что и эти участники операции «защитный контур вокруг Кубка Огня» тоже проморгали такую возможность. И даже не подумали о таком возможном развитии событий. Мадам Максим и Каркарову пришлось заткнуться — камень упал и в их огород. А Гермиона Грэйнджер, наконец, узнала, что еда на столах не из воздуха материализуется!       Вот после этого-то Гермиона и основала своё Г.А.В.Н.Э. — Главную Ассоциацию Волшебной Народности Эльфов. Как только до Камиллы дошли эти слухи и сплетни — она только вздохнула. Вот вроде же Гермиона начала воспринимать мир более адекватно, что опять с ней случилось?! Нет, с Грэйнджер они так и не стали общаться, но Камилле стало интересно попытаться разобраться, что же творится в голове у этой девочки. Ну, на крайний случай, пусть хоть более благозвучное название найдёт для своей организации. Может, для англичан эта аббревиатура и нормально звучит, но для Камиллы…       Девушку она нашла там, где и ожидала — в библиотеке. И подсела к ней. Гермиона только зыркнула на невольную соседку и засопела сердитым ёжиком. Видно, достать девушку сокурсники уже успели. Опять на те же грабли.       — Знаешь, Гермиона, — тихо начала Камилла, стараясь не привлекать к ним цербера в виде миссис Пинс. — У меня только один вопрос.       И выразительно покосилась на значок, красующийся на лацкане отворота школьной мантии. На настоящий момент никто не спешил поддержать девушку в её идеях. Это в каноне она практически заставила носить значки Гарри и Рона, но тут…       — Это рабство! — прошипела Грэйнджер не хуже змеи. — Так не должно быть!       — Прежде, чем устраивать какие-либо акции и движения, ты у самих бы домовиков поинтересовалась: а нужно ли им это? Книжки бы почитала, что они из себя представляют, и за счёт чего живут! Освободить домовика — это безоговорочно его УБИТЬ. Ты хочешь стать их палачом? Не гуманнее ли в таком случае просто взять волшебную палочку, приставить её к виску любого домовика и произнести «Авада Кедавра»?       — Это непростительное и запрещённое! — воскликнула Грэйнджер.       — Не отрицаю, но ты предпочтёшь смотреть на муки? Ты садистка, испытывающая наслаждение от того, что кто-то рядом с тобой корчится от боли?       — Причём тут это?!       — Притом! Убивающее заклятье — это будет куда как гуманнее, чем освободить домовика от власти хозяина, обрекая на долгую и мучительную смерть от голода и жажды!       — Но он сможет работать за плату! И не будет…       — Прежде, чем это утверждать, я ещё раз повторяю: узнай, что они из себя представляют, и ЧЕМ они питаются, и КАК этот процесс происходит! Деньги для них мишура, которая не даст купить им необходимое! Это НЕ ПРОДАЁТСЯ.       — Продаётся всё! Даже воздух!       Камилла обречённо покачала головой — не лечится!       — И всё же почитай! — она подтолкнула к девушке томик из Запретной Секции Хогвартской библиотеки.       Собственно, а вот и причина, почему Грэйнджер не знает про домовиков. Вся эта «литература спорного содержания, развращающая умы» уже давно угнездилась именно там. Гермиона же девочка ответственная, и если ей и дали разрешение на посещение ЗС, то книги она там читает только те, за какими пришла, и ни шагу в сторону. Прямо как в поговорке: такая умная, такая умная, что страсть какая дур-р-р-ра.       — И вообще, в магическом мире гораздо больше разумных рас, нуждающихся в защитниках со стороны магов от самих же магов: гоблины, оборотни, вампиры, вейлы…       Гермиона скривилась в отвращении так, что стало понятно, их она достойными своей защиты отнюдь не считает, что моментально же и подтвердила:       — Тёмные твари! — и весьма красноречивый взгляд на только что вошедшую в помещение библиотеки Флёр. — И это литература из Запретной Секции! Значит, там содержатся не просто запретные сведения, а сведения, которые весьма сомнительны в своей достоверности, — она демонстративно отодвинула от себя предложенный Камиллой фолиант.       Камилла непроизвольно уткнулась лбом в столешницу, так ей захотелось побиться головой об стену. Как горох — отскакивает, не задевая! Это не лечится! Если в случае с Флёр, тут правит бал обычная женская ревность и женское же самодурство, даже у такого «синего чулка», как Грэйнджер, которую ещё ни разу не заметили за свиданием с кем-то из парней, нежели с книгами, то остальные? То есть те, кто привносят и приумножают Магию в мире одним своим существованием — твари тёмные!       Точнее, в нормальных условиях это было бы так, а теперь, в условиях утечки, их собственная магия не справляется с восстановлением, но практически доказано, что на территориях проживания общин магических рас магический «слой» во сто крат плотнее и сильнее, чем в остальных местах. То же касается мест, где произрастают поистине волшебные растения и обитают магические животные. Тот же Запретный Лес. Драконьи и мантикоровы заповедники.       А искусственные помощники-симбионты, которые эту магию, как бы там ни было, жрут и уничтожают — нуждаются в защите?! То, что домовики весьма и зело полезное изобретение Демельзы Гумбельг и имеют свои чувства, эмоции и переживания, не отменяет того простого факта, что в существовании своём они всё же просто паразитируют на приютивших их Родах, питаясь их магией!       И ведь не скажешь, что в Хогвартсе хромает образование. Точнее, оно ещё хромает на обе ноги, но с приходом директора Брисфорда стремительно излечивается от своей затяжной «болезни». А магглорожденным и маггловоспитанным в обязательном порядке вменено посещать занятия по маговедению, традициям и обычаям. И конкретно для Гермионы Грэйнджер этот курс, вкупе с остальными гриффиндорцами, идёт уже не первый год! В обязательном порядке! Пора бы уже хоть что-то уяснить! А ведь казалось, что уяснила.       И что Камилла сейчас слышит? Писец!       Поняв, что с этой девушкой каши не сваришь, Камилла покинула Храм знаний и отправилась прямиком в кабинет, отданный под проведение занятий по маговедению, в надежде застать там профессора по этому предмету. Она её застала и попросила на следующих занятиях у четвёртого курса затронуть тему магических рас и домовиков в частности, а то некоторые, кажется, не совсем понимают некоторые реалии магического мира. Профессор Джулия Тэмлинг понимающе улыбнулась на эту просьбу девушки.       Ну что ж, если и это не проймёт эту дуболомку, то… магия ей судИёй!       Следующий разговор у неё состоялся с Седриком Диггори. Чемпионом Хогвартса. Как и в каноне, учителям, профессорам и прочим судьям было запрещено оказывать помощь Чемпионам и давать какие-либо подсказки. Но… Мадам Максим уже прогулялась с Хагридом в ночи по тёмному Запретному Лесу, и Флёр всё чаще можно было застать за чтением весьма примечательной литературы, как и Крама. Один Седрик чего-то «тупил», и Камилла решила это исправить. Какие бы дружеские отношения их с Гарри не связывали с Крамом и ДеЛакур, но Диггори Чемпион Хогвартса, и болеть они будут именно за него. Да и не справедливо это. Все мухлюют и знают, а Седрик находится в неведении.       — Драконы, Седрик.       — Что?! — очумелый взгляд, оторванный от фолианта по Чарам.       — Первым испытанием будут — драконы! — повторила Камилла, прикрываясь свитком пергамента.       — Откуда тебе знать? — удивился, но не агрессивно, Диггори.       — Видно невооружённым глазом.       — ?!       — Хагрид подозрительно счастливый ходит, в лесу всё чаще пропадает. Я его таким помню только в один период времени — когда Невилл, Уизли и Грэйнджер попались на переправке дракона в заповедник. Точнее, он таким счастливым ходил, пока у него этот дракон был, потом опять вернулся к угрюмо-мрачноватому виду. Над лесом то и дело загорается зарево выпущенного пламени — это очень хорошо видно из окон в башне Рэйвенкло — два. Крам и ДеЛакур принялись читать литературу строго определённой направленности — три. Квиддичный стадион, если смотреть сверху, стал подозрительно напоминать место гнездования этих огнедышащих рептилий — четыре.       Матчи хоть и отменили, но просто так летать никто никому не запрещал — в свободное от уроков время. Чем Кэм и Гарри частенько пользовались. Точнее, Гарри, Драко и иже туда же. Кэм к ним периодически присоединялась. Летать ей очень понравилось. Просто летать, а не за кваффлом или снитчем гоняться. Тем более что мётлы, как оказалось, не столь примитивны, как показывало кино, скорее напоминая нечто вроде то ли мопеда, то ли велика, разве что на раме колёс не было. А так на том месте, где к древку крепились прутья, образуя довольно толстое основание, пук, крепилось же и седло, один в один, как на тех самых велосипедах. И если на старых моделях мётел, даже на «Нимбусе-2000», ещё не было никаких опор для ног, то в «Молнии» они уже появились. Тоже крепились в районе сочленения древка и прутьев и были подвижны: могли разворачиваться как перпендикулярно древку, так и ложиться, что называется, вдоль, когда «лётчик» набирал скорость или пикировал, или…       И да, у Камиллы и Гарри уже давно были личные «Молнии» — подарок. И им не приходилось пользоваться положением Гарри как квиддичного ловца и использовать для развлекательных целей обновлённый школьный метло-парк. Ну, от кого бы это мог быть подарок? От Сириуса Блэка, естественно! Он-то, как лорд и прочее, своими сейфами мог пользоваться безгранично, и они отнюдь не были пустыми.       — Ну, и буквально сегодня на завтраке, — продолжила Кэм втолковывать Седрику, — если ты не обратил внимания, к твиксам Уизли присоединился ещё один, с весьма примечательной Уизлевской внешностью, молодой маг. А что бы родственникам братишек делать в Хоге? Вот именно — ничего! Только если не припомнить маленький такой фактец, что Чарли Уизли работает не где-нибудь, а в драконьем питомнике…       — Спасибо, — благодарно кивнул головой молодой человек, и Камилла покинула библиотеку.       А через неделю после этого разговора они с Гарри занимали места на трибунах всё того же квиддичного стадиона, только изменённого до неузнаваемости, собираясь смотреть на первое испытание Чемпионов. Ну, что можно сказать? Хвостороги на этот раз не было, но так и Гарри не участвует в Турнире, так что её не к кому было привозить. Но и другие драконы оказались весьма опасными соперниками мелким, по сравнению с ними, людишкам. А само испытание реально грозило смертью. Один удачный плевок — и ты труп. Так что Чемпионам пришлось выложиться не просто на сто, а на все двести процентов, чтобы выйти хотя бы живыми из этого ада и относительно здоровыми.       Врал канон, врали киношники. Там было написано и показано о травмах участников так, словно они всего лишь прогулялись по бурелому в ненастный день: мелкие порезы, незначительные ожоги и больше ничего опасного. Но это было далеко не так. И это при том, что эти сами по себе прекрасные магические животные были весьма ограничены в своих действиях: ошейники и крепкие цепи, так же крепко вмурованные в трансфигурированные скалы, длина которых позволяла драконам ровным счётом защитить своё гнездо и не подпустить туда противника, но не навредить больше ничему в своём буйстве, а они буйствовали ещё как. В том числе и простым зрителям. Трибуны, впрочем, как заметила Кэм, были окутаны защитными чарами.       И если судить так, то канонному Гарри невероятно «повезло», что у хвостороги тогда оборвалась цепь! Да-да! Именно, что повезло! Иначе никакое мастерство летуна и никакие манящие чары ему бы не помогли справиться с заданием. Хотя и свободный полёт дракона был реально более опасным не только для участника Турнира, но и для зрителей этого балагана, ведь хвосторога могла вполне спокойно переключиться и на более «крупную» раздражающую её цель, нежели мелкая мошка на метле, маячившая перед носом — Гарри. А если бы она осталась на цепи, то Гарри бы не смог выманить её из гнезда и плакало бы его Испытание — провалил бы он его, как пить дать провалил. Ведь яйцо он смог вытащить только тогда, когда «ликвидировал»-оглушил преследовательницу об опоры моста, что дало ему небольшое преимущество (3). А так… Не с его знаниями, учитывая, как «тот» Гарри относился к учёбе вообще и вёлся на подначки ленивого Уизли «забить на всё и пойти поиграть в плюй-камни».       Но сейчас этого не было. Зато были: Флёр и валлийский зелёный, Крам и китайский огненный шар, Диггори и шведский тупорылый. Очередь была канонной. А вот время… В книге этого не ощущаешь, кино это вырезало, как несущественный факт, а погоню Гарри и дракона растянули минут на пятнадцать, а в самом деле каждый из участников потратил на выполнение своих заданий не меньше полутора часов, пока из множества разных методов не сработал какой-нибудь методом «тыка», что называется. При этом ожоги, полученные от огненных плевков — это было самое малое из травм. Порезы и царапины, как от зацепивших не успевших увернуться чемпионов когтей, так и от попадания мелких осколков камней, отлетающих словно шрапнель в местах попадания хвостов. У Крама была сломана ещё и рука, у Седрика рука и нога. Флёр по окончании испытания больше походила на куру-гриль — страшное зрелище, так ей аукнулась неудачная попытка заворожить противника своими вейловскими чарами.       Но главное — живы остались все. А травмы… В магическом мире, сколь бы они ни были страшны, если сразу не помер, а рядом есть колдомедик, то дело на пару ночей в больничном крыле максимум. Тем более что это физические травмы, а не проклятия магические. И вовсе пара часов. Ну, Костеросту ночь потребуется, а так… Однако мало приятного в том, чтобы эти травмы получать и терпеть их последствия до окончания испытания. А ещё и осознание того, что каждая из них могла моментально перейти из разряда «мазью помажу, зелье выпью — заживёт» в разряд — «смертельно»… Не успей Седрик тогда отвернуться и всё-таки выставить в последний момент щит — и хвост раздробил бы ему не руку, а снёс бы голову. А с оторванной головой долго не проживёшь. Ну, если только сэр Николас Мимси-как-его-там-Пропеньён-что-ли и орава таких же безголовых «охотников без головы». Так то призраки — увы.       Итоги первого испытания ничем от канонных не отличались. Опять же с поправкой на то, что Гарри «здесь» отвертелся от сомнительной участи быть Чемпионом. А драконы показали и остальным безбашенным грифам, что испытания — это не прогулка по парковому лесу и даже не самая жёсткая игра в квиддич, когда плюют на все правила и приличия. Твиксы Уизли были весьма бледны, когда поняли, чего они избежали, точнее, от чего их уберегли директор Брисфорд и остальные профессора-организаторы. Знаний даже их уже шестого курса (опять промолчим о явно хромающем качестве образования в Хогвартсе, благодаря Великому и Светлому, которое теперь ещё выправлять и выправлять, и пары лет для этого мало!) явно было недостаточно для прохождения такой полосы препятствий, а что будет дальше?       Эту ночь Диггори, как и остальные Чемпионы, провели в Больничном Крыле Хогвартса под чутким присмотром медиведьмы Помфри. А наутро шалеющая толпа фанатов прямо у порога подхватила своего нового кумира, Диггори, и, подбрасывая его под потолок, поволокла в Большой Зал на завтрак.       Камилла, которая в этот момент тоже оказалась в Больничном Крыле, но не по причине «встретить» нового кумира Хогвартса, а по более прозаичной — ей требовалась особая настойка для… Да, да — для девушек и женщин, перешагнувших определённый порог своей зрелости. Вот и перестала она быть девочкой, а с полным правом стала девушкой. Подзадержалась, конечно, относительно своей первой жизни «там», но всё же…       Так вот, зайдя в Больничное Крыло за нужным ей лекарством, она и наблюдала всю эту беснующуюся толпу и то, как медиведьма, уже не обращая внимания на всех своих пациентов, которых только что официально «выписала», ловко расставляет в шкафчике колбочки-пробирочки. С кровью. М?! Зачем???!!!       Получив требуемое, Кэм отправилась восвояси, но уже на полпути свернула к подземельям. Ей нужен был профессор Снейп.       — Мисс Лэйк? — выгнул бровь тот, открывая дверь своего кабинета. — Одна, и без хвоста? — чуть язвительно, но не обидно.       И отступил в сторону, давая возможность девушке пройти.       — Я слушаю, — Снейп умостился на своём рабочем месте и вперился взглядом в студентку.       — Скажите, профессор, — закусила губку девушка, а её щёчки залил смущённый румянец.       Что-то гормоны на фоне позднего взросления разыгрались, вот и дыхание спёрло. Тьху, да что же это такое, а?       — Так я жду, мисс Лэйк! — поторопил профессор, откидываясь на спинку своего жёсткого стула и скрещивая руки на груди.       — А… Кхм… Простите, — забормотала Кэм и, сглотнув комок в горле, хрипло продолжила, — профессор, а… Не могли бы вы подсказать мне, а какие обязанности, если можно, перечислите даже то, что очевидно, выполняет или должна выполнять в школе медиведьма из Больничного Крыла?       Бровь профессора взлетела к волосам. Вот так вопрос? Очевидно же… Внимательно присмотревшись к краснеющей и смущающейся (а это откуда? Что-то раньше за ней такого замечено не было: била в лоб матку-правду, никого не жалея!) девушке. Что-то в этом вопросе чувствуется явный такой подвох. Очень сильный подвох, или он совершенно не знает эту «сестрёнку» своего подопечного. За длительное время, что он вынужден был (хотя это громко сказано, он сам и с удовольствием высказывает желание) общаться с ней — ни он, ни Люциус ещё ни разу не разочаровались в уме данной ведьмы. Хоть и несовершеннолетней. И Снейп был согласен с Малфоем — в Отдел Тайн её нужно, очень! И раз сейчас она спрашивает такое казалось бы очевидное…       — Самое очевидное — это занимается устранением различных травм и проклятий, полученных детьми как во время обучения, так и помимо оного, во время своих шалостей при нарушении школьных правил. Если травма или проклятье находится вне её компетенции, то вызывает наряд из св.Мунго. По крайней мере, обязана, кхм, — Снейп потёр подбородок пальцами и задумался.       А вот и подвох. Вспоминаем оцепеневших студентов под взглядом василиска. Что сделала мадам Помфри? НИ-ЧЕ-ГО! Хотя была обязана сообщить в Мунго Сметвику. Но вместо этого она предпочла послушаться указа бывшего директора и… Дальнейшее развитие событий пошло не по плану Светлейшего, но и не с подачи медиведьмы. А должно было быть именно так! И как на это никто не обратил внимания? И до сих пор не обращает!       — Кхм, — снова прокашлялся профессор и спросил девушку, которая явно имела в виду что-то ещё. — Что-то ещё?       — Возможно, — снова закушенная губа. — Это, конечно, самое очевидное, которое в её случае опять же почему-то не выполняется, что уже ставит компетентность мадам Помфри под вопрос. Это нужно бы донести до директора Брисфорда, пусть проверит. Профессоров-то проверили, кого уволили, кого заменили, кому помощь пригласили, но медиведьма хоть и не является профессором и преподавателем, но… Тоже неизменно участвует в жизни Хогвартса, как и вносит свою лепту в образовательный процесс.       — Вообще-то на старших курсах ранее медики Хогвартса вели факультативный предмет — Целительство — для желающих в будущем стать колдомедиками, — подсказал Снейп, как бы намекая на то, что медиведьма не только медицинскими проблемами занимается, но и к преподаванию имеет непосредственное отношение. — С тех пор, как этот предмет удалили из обязательного списка — он стал факультативным, но вот уже лет двадцать пять никто из студентов не изъявляет желания… По крайней мере, уже в мою бытность студентом, такого курса не проводилось.       — Директор Брисфорд?..       — Собирается это реанимировать, да.       — Тогда тем более нужно проверить её компетенцию. Но меня волнует ещё один аспект. Кроме очевидного и понятного, в чём ещё заключаются обязанности медиведьмы? У магглов, например, школьные медики обязаны проводить медицинское обследование своих подопечных и рекомендовать их родителям какие-либо из медицинских процедур: кому диету, кому нагрузки на определённые группы мышц, кому по состоянию здоровья, наоборот, назначает вместо физической культуры ЛФК. В смысле лечебную физкультуру. Там нагрузки в разы снижены и скорее является этакой лёгкой гимнастикой, чем реально физической работой мышц, — пояснила Кэм на недоумевающий взгляд профессора. — То есть работать над профилактикой заболеваний, а не только лечить их последствия. А в магомире?       — Насколько мне известно, это не входит в её должностные обязанности как медика. Но идея весьма занятная. Кое-что и от мира магглов нам не мешает реально перенять в свою среду и привычки. Весьма здравые идеи.       Услышав этот ответ, Камилла снова (она её скоро сгрызёт) закусила губу уже с другого уголка и наклонила головку к плечу, с интересом рассматривая скрещенные кисти профессора Снейпа.       — Понятно… Значит, с этого края не подкопаешься.       — О чём Вы, мисс? — бровь, успевшая вернуться на законное место, вновь стартанула к границе кожи лба и волос.       — О зельях, сэр! Всего лишь о зельях. Тех самых, что Вы обнаружили в крови практически всех учеников, и у себя, и у многих других. Я ведь правильно понимаю, что мадам Поппи Помфри работала колдомедиком в школе уже при Вашем обучении? То есть в те моменты, когда в школе учились и лорд Блэк, и лорд Малфой?       — Не вижу связ… — и осёкся.       — О, видите! — ехидненько улыбнулась девушка. — Пусть мадам Помфри и не проводит обязательного медицинского осмотра всех учеников Хогвартса, но как-то же она лечит все эти травмы и проклятия? Следовательно, она использует диагностические заклинания и берёт на анализ кровь своих пациентов! Собственно, она и проводит этот анализ… или не она? Кто занимается этим?       — Мадам Помфри, Вы совершенно правы мисс, — уже Снейп закусил губу в задумчивости.       — А уж в Вашу бытность с вашими-то постоянными попаданиями в Больничное Крыло и с таким коктейлем в крови…       И снова многозначительная пауза.       — Это может ни о чём не говорить… — медленно, продолжая развивать невысказанную девушкой мысль, начал профессор. — Зелья могли быть подлиты кем угодно, — и снова осекается, вспоминая собственные рассуждения (4) по этому поводу, происходящие в те дни, когда они только этот факт обнаружили.       — Возможно, — беспечно пожала плечами Камилла. — Но доклады об этом директору, хотя бы директору, медиведьма обязана была предоставлять! А тот как-то на это реагировать. И всё это должно быть отражено в школьном архиве — обязательно. На карточках, где фиксируются факты прохождения отработки у того же мистера Филча, отражены причины этой самой отработки! А уж в школьном архиве такое и вовсе должно быть отражено. Даже та злополучная отработка в Запретном Лесу. Насколько мне известно из «Истории Хогвартса» — такие вещи происходят помимо воли директоров и прочих причастных. Процесс фактически автоМАГИзирован и каждое действие фиксируется. Вот только в архив этот попасть может только действующий директор и сопровождающие его. Без него — никак. А вот уничтожить что-то не устраивающее его в этом самом архиве он не в силах. Моментально кресла лишится при попытке. Устав. А нет должности, значит и из Хогвартса — вон.       Камилла подскочила с парты, на которую опёрлась своим филеем и руками во время разговора с профессором, и направилась к двери. Собственно, мысль она донесла, а то, что профессор донесёт её мысли до Попечительского Совета через лорда Малфоя, директора Брисфорда и… Скримджера. Она не сомневалась.       — Мадам вполне, хм, — скептическое хмыкание, — справляется со своими обязанностями. По крайней мере, по большей своей части, не считая пары эпизодов. И она может оказаться весьма ценным свидетелем в деле мистера Дамблдора! Если всё вот это вскрыть и обнаружить, — Камилла взялась за массивное латунное кольцо под вылепленной головой дракона, исполняющее роль ручки, и обернулась к профессору. — Я ни в коей мере не хочу выдвигать каких-либо обвинений в отношении мадам, но… Зачем в таком случае она взяла сегодня у наших и не наших Чемпионов кровь? Раз с их травмами было всё предельно ясно и кровь на анализ сдавать не требовалось?       С этими словами девушка покинула кабинет профессора зельеварения и декана факультета Слизерин. ______________________________________ (1) Де Уизел — здесь, ранее и далее искажение фамилии специальное. (2) Пано́птикум (от др.-греч. πᾶν «всё» + ὀπτικός «зрительный») — музей, коллекция разнообразных необычайных предметов (например, восковых фигур, причудливых живых существ, редкостей, кукол и т. п.). В переносном смысле — сборище чего-то невероятного, жуткого (см. Толковый словарь Ефремовой). (3) Автор, а вместе с ней и Камилла, не слишком хорошо помнят, что по этому поводу было в книге, но по-моему никакой погони хвостороги за Гарри там не описывалось, зато хорошо помнит зрелищную погоню, снятую киношниками. И хоть она весьма преувеличена и приукрашена ради Экшена на экране, но она помнится лучше, чем реально описанные в книге события, да. Так что, что помним — то и анализируем, а то, что сценарий разнится с книгой, так это не мои проблемы. И не проблемы Кэм, ага. (4) Рассуждения, приведены в Главе 36. "Побег из Азкабана" не буду здесь пересказывать, кто забыл, пройдитесь и освежите память.