P.S.S: Преследуя синдром Стокгольма

Прошла целая неделя совместного проживания убийцы и его заложника. Чимин открыл глаза в один из этих дней и встретился лицом к лицу с яркими лучами, пробивающимися из пыльного окна. Как только парень нехотя встал со своего места, он подошел к источнику света и открыл форточку, заполняя комнату отчетливым пением лесных птиц. Успокаивающая музыка вызвала на лице яркую улыбку и заставила хозяина дома сделать потягушки с немного протяжным стоном. Пак на минуту задумался, размышляя о своем состоянии. Он чувствовал что-то вроде... счастья. Повернувшись обратно к кровати, парень заметил мирно посапывающего Хосока, который с недавних пор стал его сожителем не только в доме, но и в постели. Нет, у них ничего такого серьезного еще не было. В ту ночь Чимин получил по заслугам и впредь старался больше не нарушать правила, хотя ему очень хотелось... Он не обижался на Чона из-за нанесенных царапин, часть из которых до сих пор красуется на красивом теле молодого парня. Чимин принял это, как необходимость для Хосока. Пак подумал, что мужчине сложно сдерживаться, а таким образом может станет легче. У каждого свои предпочтения и вкусы. Чону вот нравится вид крови, стекающей по белоснежной коже. Чим согласен, что это не совсем нормально, но ничего поделать с этим не может, как и сам Хосок, смирившийся со своими странностями. Пак начал понимать его через какое-то время, жалеть, а Чон просто балдел от нежности и заботы парня. Чимин часто обнимал его и гладил, старался рассмешить, хоть и не удачно. От мальчика исходила умиротворяющая аура, понимание, спокойствие и одна единственная очень раздражающая Чона вещь, которую он недополучил в детстве... Чимин лег обратно на кровать и подвинулся ближе к мужчине, который шумно выдохнул, постепенно возвращаясь из мира снов в реальность. Открыв глаза, он посмотрел на потолок и почувствовал маленькую ручку на груди, которая поглаживала его живот через ткань майки. Из-за одной глупости Чимина, Хосоку пришлось перебазироваться из зала в комнату мальчика. Пару дней назад, Пак отдал Чиен ключи от дома, потому что девушка приходила каждый день рано утром. Только в это время она могла навещать парня, ее муж приходил домой после ночной смены в пьяном состоянии, ложился спать, поэтому у нее появлялся шанс прийти к другу, который она никогда не упускала. Хосока это очень раздражало. Ему не нравилось такое повышенное внимание от девушки к Чимину. Она раньше часто рассказывала про Пака своему брату, ни об одном другом человеке Чиен так восторженно не отзывалась. Хосок, как взрослый человек, осознает, что девушка проявляет симпатию к парню, делает это осторожно, не переходя рамки, теперь ей поздно уже признаваться в любви и строить какие-либо планы, она ведь уже сказала "да" другому человеку и должна оставаться ему верна. Брату девушка завидует. Он смог противостоять родителям и остаться при своем мнении, ничто его не сломало. Он не стал жениться на той, которую не любит. Чиен восхищается мужчиной, ей бы тоже хотелось такой быть, но, к сожалению, уже поздно. Теперь она может только заботиться о Чимине, помогать, пока он здесь, а перед отъездом пожелать ему найти свою любовь и жить счастливо. Кстати, Хосоку никто не говорил, что Пак уезжает через неделю. Чимин забыл сказать об этом, много других забот навалилось на него, а сам Чон был дома только ночью и утром. Мужчине некогда было сидеть на диване перед недавно починенным телевизором. Пака это расстраивало, изначальной целью договора о сожительстве было то, что дом заполнится хоть кем-то, не позволяя Чимину сходить с ума от одиночества, но взамен одной проблемы, парень получил другую. Зависимость. Под названием Чон Хосок. — Чиен пришла. - прошептал Чим где-то рядом с ушком мужчины. Чон раздражённо цокнул и убрал руки с талии парня. Пак выпутался из теплых объятий и защеголял к двери. Хосок все так же лежал на кровати с закрытыми глазами и слушал пение птиц, вдыхая свежий воздух... Чиен с собой всегда приносила овощи и фрукты, говорила, что это родители передают их парню, но на самом деле, девушка сама их собирала, специально для Чима, чтобы молодой организм получал витамины и питался не только своей лапшой быстрого приготовления, но и нормальной едой. Настроение сегодня ей испортил пьяный муж, отругавший жену за отказ выполнять супружеский долг. Поэтому она убежала из дома и решила остаться с Чимином до вечера. Хосок само собой об этом не знал и все ждал, когда же сестра покинет его убежище. Пак сказал ему только в час дня и попросил побыть в комнате до самого вечера. Вместе с Чиен они сели смотреть недавно починенный телевизор, который заставил парня улыбнуться, когда в фильме промелькнула одна очень знакомая сцена... Почему-то именно телевизор стал предметом сближения... Первые три дня сожительства, Чимин искал способы заговорить с Хосоком, который выстроил огромную стену безразличия. Чон пытался спрятаться от расспросов после той ночи, обострившей в Чимине больше любопытство, нежели страх. Пак старался подобраться к нему ближе, узнать причины таких странных предпочтений, вкусов. Думал, что у мужчины в детстве были какие-то травмы, приведшие к такой жизни. С одной стороны Чимин с помощью наблюдений узнал даже больше, чем если бы спросил, а с другой он не знал ничего, так как мужчина не говорил с ним, не пускал в свой мир. Пак боялся неизвестности. Ему не нравилось, что он постоянно думает, интересуется именно Хосоком, которого даже не знает. Поэтому пришлось найти способ сблизиться хоть немного. Чимин попросил однажды Чона починить телевизор. Сам он толком не знает как это делать, а Хосок, воспитанный в совершенно другой среде, с легкостью справился с этой задачей за пятнадцать минут. Чимин думал, что общие дела сближают, но скорость их выполнения заставила размышлять по-другому. Вообще сложно назвать это общим делом. Делал все Хосок, а Пак просто сидел на комоде и болтыхал ногами, тыкая пальцем и комментируя все действия старшего. Сдаваться никто не собирался. Чимину через пару минут, как только Чон приземлился на диван, расслабляя тело и включая телевизор, пришла идея попередвигать мебель в доме. Рыжеволосому солнцу не понравилось ее расположение, поэтому он стал просить мужчину исправить этот недочет. Хосок, следуя своей тактике "не разговаривать и не подпускать", стал выполнять приказ, особо даже не возражая. Довольный Пак хитро улыбнулся, как только Чон подвинул диван туда, куда показали и проговорил следующее: — Не, здесь он не смотрится. Двигай в тот угол. - парень тыкнул пальцем на противоположную сторону, рядом с окном. Хосок через минуту выполнил и это. - Не, здесь не очень. Там было лучше. Двигай обратно. Такого рода команды продолжались больше получаса. Какое-то время Хосок ничего не подозревал и просто выполнял, но терпение лопнуло так же, как и стерся пол, по которому вся мебель по десять раз передвигалась с одного угла в другой. Чон выпрямился через сорок минут, тяжело дыша, и посмотрел в сторону улыбающегося мальчика, так же болтыхающего ногами на единственном устраивающем его комоде. Плечики немного поднялись от такого пронзительного взгляда, а через десять секунд почти достали до ушей. Руки поднялись в жесте непонимания и Чимин коротко произнес: — Что? - и после небольшой паузы. - Кстати, это не тот угол, я тебе в этот показал... - голос немного дрогнул, стал тише и в конце вообще перешел на шепот. Чимин немного напрягся, когда Чон потер переносицу и пошел по направлению к командиру. Пак стал слезать с высокого комода, ища ногами опору. Спрыгнув, убежать он не успел. Хосок посадил упирающегося мальчика обратно и запер руками с двух сторон, перекрывая все пути к отступлению. — Тебе жить надоело? - негромко спросил Чон, любуясь красотой мальчика. Лица были непозволительно близко. Чимин забыл как дышать после небольшого сокращения со своей стороны расстояния. Своими полузакрытыми глазами Пак наблюдал за чужими губами в пяти миллиметрах от его собственных. Горячее дыхание обжигало порозовевшие щечки вместе с блестящими от лампы веками. Чон боялся пошевелиться, сделать что-либо. Он с нетерпением ждал действий Чимина, позволил ему сделать выбор. Если мальчик влезет в его жизнь, так просто выбраться не получится... Внезапно завибрирующий телефон вырвал Чимина из мира размышлений. На экране высветился номер директора фирмы, в которой работает парень. Пак сначала настороженно посмотрел на устройство, но потом взял в руки и ответил на звонок. За этим требовательным голосом, парень даже немного соскучился, он был рад слышать его, вот только сказанное сразу отбило эту симпатию и пробудило в Паке бутон смешанных чувств. После серьезного разговора, Чимин посмотрел на сбоку сидящую Чиен и тихо прошептал: — Мне нужно возвращаться. Тишину в комнате перебили скрип и чьи-то шаги. Далее последовал звук чего-то падающего и покатившегося по полу. Чон приоткрыл глаз и увидел в дверном проеме удивленную Чиен с яблоками в руках. Парочка из них упала на пыльную поверхность и раскатилась по полу. Девушка не могла поверить своим глазам и пару раз выходила из комнаты, закрывала дверь, а потом открывала и смотрела все так же не понимающе на брата. По виду Хосока не сказать, что он удивлен или испуган. "Узнала, ну и что теперь?" подумал мужчина, закрывая глаза и поворачиваясь в другую сторону. Чимин был занят сбором вещей. Чиен он попросил найти черную сумку. Само собой она начала поиски именно с его комнаты, в ней обнаружила своего без вести пропавшего брата. Какой еще реакции от нее ожидать? Пак вспомнил о Хосоке сразу, как только девушка вернулась бледная с сумкой в руках. — Чимин, почему он у тебя? - Чиен присела на диван и стала смотреть на парня с пустым выражением. Пак задержал в воздухе руку со своей сложенной майкой и повернул голову в сторону коридора, по которому шел Хосок. Мужчина встретился глазами с непонимающим Чимином и отрицательно покачал головой. Завернув на кухню, он захлопнул дверь, оставляя ребят наедине. - Вы все это время были вместе? Отвечать парню не хотелось, зачем говорить, если и так все понятно, без слов. Эту привычку, оставлять вопросы без ответа, Чимин, наверно, перенял у Чона. Девушка именно по этому признаку обнаружила ответы на вопросы. В детстве брат и сестра хорошо дружили, общались, но как только выросли и узнали, что не родные, перестали разговаривать, стали чужими... Чиен встала с места и прошла к входной двери. — Я пойду домой, завтра утром мы с родителями тебя проводим. Приду за тобой в 7:30, до встречи. После ухода девушки, Чимин все так же продолжил, сидя на полу, складывать вещи и слушать новости по телевизору. Хосок лежал на диване, наблюдал за парнем и крутил в вытянутой руке пульт. — Хен, а если она скажет твоим родителям и тебя заберут? - Чим, сидя спиной к мужчине, повернул голову и посмотрел через левое плечо. — Не скажет. - крутя во рту чупа-чупс, произнес Чон, перемещая его с одной щеки в другую. - Ты что, боишься за меня? Чимин молчал пару минут с опущенной головой, но потом прошептал: — Очень. — Ты завтра уезжаешь? - никто не сказал Чону, сам догадался. Зачем спросил? Надеялся, что это неправда. Но после тихого "угу" стал нервно переключать каналы. — Твои родители завтра придут попрощаться со мной... - не успел Чим договорить, как его перебили. — Хорошо, я испарюсь раньше, чем они придут, а сейчас, пока не стемнело, я могу отвести тебя к могиле твоей бабушки. Ты же просил меня когда-то об этом. - Чимин опять повернулся к мужчине и немного улыбнулся. В глазах мальчика отражался свет от заката, возникшие блики в глазах были такого же цвета, как и волосы. Хосок подумал, что Пак настоящее дитя солнца. Такой яркий, красивый, неподражаемый, не похожий на других. Сейчас он отражает закат, угасание того света, после которого придет тьма. Чону совсем не хочется этого. Чимин должен светить вечно, никогда не потухать... Однажды он свернул не на ту дорогу, которая привела его к Хосоку. Лучше бы парень не приезжал в эту деревню, не встречал тем утром Чона. Так было бы лучше не только для Пака... Уже на кладбище Чимин почувствовал пустоту внутри. Набежавшие тучи, полностью закрывшие красивый закат, нагоняли еще большую тоску. Синие цветы, опустившиеся на сыроватую землю, начали покрываться каплями воды. Пак сидел на корточках, обхватив коленки ручками, смотрел на один не распустившийся бутон и чувствовал холодок от небольшого ветра. Через какое-то время волосы стали мокрыми, с них срывались капельки и беззвучно ударялись об землю. Хосок оставил его только на пару минут, а он уже успел изживать все свои губы, поплакать несколько раз, простудиться и промокнуть до нитки. Одновременно с этим понапридумывал варианты развития своей дальнейшей судьбы. Чон застал его в таком подавленном состоянии, что захотелось сразу обнять этого человечка, спрятать и оставить себе. Сказать, чтобы Пак никуда не ехал, Хосок не может. Он никто для этого парня, слушать не будет, тогда смысл просто так сотрясать воздух. Чимин уже взрослый, сам прекрасно все решит, на самом деле Паку было бы легче, если бы этот выбор сделали за него... Чон держал над уткнувшимся лицом в коленки мальчиком зонтик и ждал, когда он закончит свое прощание с бабушкой. Завтра он покинет эту деревню и больше не вернется. Такое решение Чимин принял недавно. Оно окончательное... Паршивое чувство атаковало рано поднявшегося Хосока. В пять часов Чимин еще крепко спал и не заметил, как другая часть кровати оказалась пустой. Чон перед уходом в последний раз смотрел на мальчика и проводил по оголенным участкам кожи своими длинными пальцами. Оторваться от тела этого ребенка было очень тяжело. Хосок оставил один невидимый подарок на прощание и ушел из этого так полюбившегося дома. Пак открыл глаза в шесть и еще пол часа водил рукой по белой пустующей простыни. Обе подушки стали мокрыми от истерических перекатов рыдающего Чимина, а после его уезда и убивающегося горем Хосока. *** Три месяца спустя. *** — Что ты делаешь сегодня вечером? - к беловолосому парню, стоящему рядом с огромным панорамным окном, подошел высокий брюнет в деловом костюме. На лице не проскользнуло ни одной человеческой эмоции от прикосновений чужих рук к талии. Мужчина приблизился сзади, сильно прижал похудевшее тельце к себе и продолжил разговор, зная, что ответа на вопрос он не получит. - Я полностью свободен и могу уделить тебе время. Мне не нравится, что ты после отпуска стал таким холодным, недружелюбным и безразличным. Чимини... - много чего еще шептал этот надоедливый коллега по работе своему наставнику, в то время как Пак думал, мечтал только об одном и смотрел через стекло вниз. С пятнадцатиэтажного здания вид просто потрясающий. Маленькие снежинки, срывающиеся с неба, создавали волшебную атмосферу сказки, вот только она была на другой стороне стекла. На этой же все по-другому. Невыносимо. Чимин распихивает чужие руки, выбираясь из объятий, уворачивается от противного поцелуя и идет к своему рабочему месту за черной курткой. Его друг все так же говорит сам с собой и смотрит на игнорирующего коллегу, к которому подкатывает вот уже три месяца и все без толку. Пак, недослушав, вылетает из помещения и бежит по лестнице наверх. Открыв холодную дверь на крышу, Чимин облегченно выдохнул и закрыл глаза проходя вперед. — Тринадцать, двенадцать, одиннадцать, десять, девять... - начал считать беловолосый парень, параллельно делая большие шаги на ощупь с закрытыми глазами. Два дня назад он пробовал считать до десяти, но этого было мало. До края оставалось еще пару шагов, поэтому сегодня Чимин решил начать отсчет с числа 13. Остановившись на шести, Пак сжал кулачки и еще сильней зажмурился. Пять. - Пожалуйста. - Четыре, три, два. - Избавь меня от этих мук. Последнее о чем просит Чимин на этом свете... Один.