Лучше поздно, чем никогда

Это был прекрасный день для свадьбы; солнечный и теплый, без единого облачка на ясном небе. Музыка плыла по воздуху, через каждые несколько минут дул легкий ветерок, взъерошивший подол платья Салли, когда она сидела рядом с ее мужем, Полом, в то время как свадебная процессия - все знакомые лица - продвигалась вперёд, и каждый человек занял свое место справа или слева от её сына, который стоял спереди в центре в конце прохода. Перси, который выглядел красивее и одетым лучше, чем она когда-либо видела его, был совершенно спокоен, когда он смотрел прямо вперед, отвлекаясь от того места, где Аннабет скоро должна была появиться, только чтобы встретиться глазами с Салли и ответить слабой улыбкой на ее обнадеживающую, прежде чем снова взглянуть назад. Если бы она не была его матерью, она могла бы поверить в то, что он на самом деле так невозмутим, как хотел казаться, тогда она могла бы не заметить, как он в ожидании постукивал пальцем по своим сложенным рукам, или напряженности в его позе. Но она была, и она знала, замечала и могла легко сказать. Он нервничал. Музыка изменилась, и все встали и повернулись, чтобы посмотреть в другой конец прохода. Салли последовала их примеру, бросив последний подбадривающий взгляд на сына, прежде чем оглянулась на остальных гостей. Внезапно она почувствовала, как Пол сжал её руку, а затем с лёгкой улыбкой вложил ей в ладонь бумажную салфетку, когда она повернулась и благодарно сжала его руку в ответ. Она не имела представления, взял он платочки где-то здесь или привёз из дома, заранее предсказав, что они ей потребуются в большом количестве. Последнее было весьма вероятно; он знал ее слишком хорошо. Церемония едва началась, и она уже плакала. И не в первый раз. Конечно, это были слезы радости. В ее жизни было мало случаев, что Салли могла вспомнить, когда она была счастливее, чем сейчас. Она обожала Аннабет и не могла дождаться, когда дочь Афины официально станет ее невесткой. Ей нравилось, каким счастливым она делала Перси. Но в то же время он был ее маленьким мальчиком. Ее ребенок женился. Он был взрослым. Ее охватила странная, смешанная смесь эмоций. Однако счастье было, безусловно, доминирующим. Это был счастливый день. Затем в поле зрения появилась Аннабет, сияющая, излучающая свет. Летнее солнце превратило ее светлые волосы в золото, и ее платье и вуаль мягко вздымались на ветру, когда она шла. Она выглядела гораздо счастливее, чем Салли её когда-либо видела, что, в свою очередь, заставило ее улыбнуться еще шире. Ее в скором времени невестка не смотрела на Салли или на любого другого из гостей. Ее глаза неизменно фокусировались прямо перед собой, полубогиня выражала собой радость и любовь, которая казалась слишком сильной и зрелой для такой молодой девушки. Салли снова взглянула на сына, вероятно, став единственной, кто не наблюдал пристально, как торжественно невеста двигалась по проходу, за исключением самой невесты. Женщина видела выражение радостной любви Аннабет и зрелой преданности, отраженной на лице Перси, заставлявшей его выглядеть уверенно и даже старше. И все же, в то же время, его улыбка была прежней. Сын Посейдона никогда не менялся. Это была та самая улыбка, в которую растягивались его губы с тех пор, как ему было пять лет, и Салли впервые заметила эту ухмылку в конце дня, когда забирала сына из детского сада. Это была улыбка безусловной верности и любви; и счастья. Даже после всего, что он видел, страдал и потерял, его счастье все еще оставалось в его сердце. Это была одна из тех вещей, которые Салли любила в нём больше всего. Аннабет подошла к концу прохода, преодолев расстояние между собой и Перси, и оба, соединив ладони, повернулись вместе, чтобы встретиться с церемониймейстером, однако Салли могла видеть, Перси все еще смотрел только на свою невесту. Он любил ее так сильно и так долго. Салли знала это лучше, чем кто-либо, ведь она была его матерью, да и не требовался особый дар, чтобы увидеть их любовь. Эти двое через столько прошли вместе; и теперь имело смысл лишь то, что они были, наконец, здесь. Они итак вели себя как уже практически женатые в течение многих лет. Пришло время. И когда Салли наблюдала, как ее сын пообещал себя Аннабет на всю оставшуюся жизнь, она никогда ни за что не гордилась им больше, чем в этот момент. Одно дело - сражаться; владеть мечом и драться в битвах и спасать мир так же, как это делал Перси. Другое - сражаться рядом с кем-то в этих битвах, обещать защитить этого человека, который прикроет твою спину в такие моменты. И совсем иначе дать обещание действительно поступить так и даже больше: делать это каждый день в течение всей жизни, не потому, что Аннабет нуждалась в этом или это было необходимостью, но потому, что он так хотел и потому, что он любил её. И когда он произносил свои клятвы перед ними всеми, Салли знала, что он имел в виду именно их - каждое сказанное слово и ещё многое другое. Она знала, что он никогда во всей своей жизни не вкладывал больший смысл, чем в произнесённые им в тот момент слова. Это было прекрасное зрелище. И когда церемония закончилась, и Перси поцеловал Аннабет, и они оба повернулись лицом к собравшейся толпе - своей семье и друзьям, Салли одна из первых встала на ноги и аплодировала своему сыну, тому, кто так долго был всем ее миром. Перси никогда не выглядел таким счастливым. Он больше не был ее ребенком; теперь он был мужем. И точно так же, как Пол стал миром Салли, каким раньше был её сын, Аннабет сейчас была миром Перси. Конечно, она итак была его вселенной долгое, долгое время. Теперь это просто было более официально. И мало что было когда-либо столь же правильно, как эти двое вместе. Салли нашла ее «счастливый конец»* с Полом, который был гораздо лучше, чем она заслуживала. И Перси, за всё, что бедный мальчик, потому что он был всего лишь мальчиком в двадцать два года, выдержал, заслужил свой «счастливый конец». И теперь у Перси он был - всё, что она когда-либо хотела для него, а позже и кое-кого ещё. И это будет прекрасная жизнь.