Разочарование

      С недавних пор правдой-неправдой я все же выпытал у Мицуки, что же у него лежит на сердце. Сначала меня это окрылило, ведь теперь есть на свете человек, которому я не безразличен. Я знаю, что это во мне говорит мое эго. Но где-то там я понимал, что держать друга рядом с собой все эти годы, подпуская его к себе настолько близко, но не давать ему той самой теплоты, которую он заслуживает — это ужасно. Я виноват перед Мицуки, но все же я не могу его отпустить, оттолкнуть от себя. Он мне самый близкий друг. И мне приятна его любовь.       «Боже, Боруто, ты его хотя бы рассматривал как потенциального партнера хоть раз?» — хоть я и задал сам себе этот вопрос, отвечать мне на него было весьма совестно.       Конечно же я никогда не думал, что такой человек как Мицуки вообще способен на такие сильные светлые чувства. Он мне всегда казался больше фальшивым, холодным и слегка ко мне дружелюбным. Какой же я идиот! Я ударился лбом об столешницу в кухне, а рядом со мной тот час задребезжала чашка с кофем, который я так и не допил, но заботливо еще раз подогрел. Эх, почему же все так сложно? Я должен решить, как быть с Мицуки, да еще нужно уделить время поговорить с отцом. Как-никак, я теперь больше не могу спать с ним. Я лениво помешивал маленькой ложечкой свой напиток до тех пор, пока на кухню не зашла мама. — Боруто, ты ложился спать? — мать обеспокоенно взглянула на меня. Наверное, увидела мои мешки под глазами. — Конечно, просто не выспался. Ну не мог же я сказать ей, что мы тут всю ночь с Мицуки обжимались! — Пойди еще отдохни, я пока приготовлю завтрак. — Не, мне сегодня еще брать задание. — Ну еще есть пара часов, пойди поспи. Потом позавтракаешь и пойдешь — да, с мамой спорить бесполезно. — Уговорила, — я обнял мать и поднялся к себе.        Я не стал утруждать себя хаотичным скидыванием вещей, а просто забрался одетым на кровать и уснул. Сон пришел ко мне довольно быстро, но снилась мне какая-то несуразица с натягивающими колготки бегемотами и орущими воронами. Потом меня разбудила Химавари и мы вместе пошли завтракать. Тарелок всего три, а это значит, что старик уже пошел на работу. — Мам, а папа сегодня придет домой? — Не знаю, надеюсь, что он разберется с бумагами сегодня пораньше. — Тогда давайте фильм посмотрим? — Хорошо, Хима-чан, выбери на вечер что-нибудь. А я съезжу за покупками. — Мам, а ты будешь брать задания? Тебе не надоело целыми днями заниматься только домом? — Хима, зачем ты это сказала? Разве ты не видишь, что расстроила маму? — Нет, все в порядке. Я правда не хочу брать задания. Я с детства не хотела быть шиноби, — мать застенчиво заправила выбившуюся прядь за ушко.       Было видно, что эта тема ей неприятна, но, в силу своей мягкосердечности, она продолжала говорить, переходя на всякую несуразицу, лишь бы отвлечь нас от тяжелой для нее темы. Она рада жизнью, которая у нее есть сейчас, ей этого достаточно.       На самом деле я не мог судить о том, что ей нравилось и не нравилось, ведь в какой-то степени мама была для нас закрытой. Да, мы говорили по душам, вместе занимались уроками (когда я был еще в Академии) или чем-либо другим, но эти времяпрепровождения чаще относились к нам и предназначались для нас, нежели для мамы. Мама для нас все делала, но мы никогда не знали, как сделать ее саму счастливой. Я никогда не замечал за ней лжи… Что если она мне прямо сейчас говорит неправду? Наверное, я этого никогда не узнаю наверняка. — Боруто-кун, не пора ли тебе выходить? — я поспешил встать из-за стола, чтобы стереть следы беспокойства с лица матери. — Ладно, Химавари, тебя ждать? — Нет, иди, мне еще к Сараде нужно заскочить. — Так почему бы вам вместе не пойти? Она же из твоей команды, Боруто. Нехорошо все время выполнять одиночные миссии.       Я долго смотрел на маму, подбирая в уме нужные слова. Рассказать, что Сарада спит с Химавари? Не думаю, что это ее обрадует. Да и самому не хочется нести дурные новости… Пусть лучше сама расскажет. — Хорошо, тогда я подожду их обоих, — на секунду, на одну лишь ее долю, на лице Химы промелькнуло раздражение. Прости, сестренка, но я делаю это лишь ради тебя. — Ой, а давайте все вместе пойдем? Только я потом сверну к магазинам. Ну, только если вы этого хотите…       Мама сейчас выглядела несколько смущенной. Прямо как маленькая. Так бы и сказала, что хочешь провести с нами больше времени. Мне не надо было даже намекать сестре, чтобы она кивнула. Она всегда чувствует все лучше меня. Поэтому через пять минут мы уже шли по одной из улочек Конохи.       Я не из тех людей, которые смогут с точностью описать то, что видели они, идя по своим делам. Я бы ограничился тем, что повсюду сновали люди, заворачивая в разные торговые и деловые кварталы. Я не мог бы даже сказать, какая тогда была погода. Больше всего я погружен не в городскую суету, а в свои мысли. Разве что украдкой я посматривал на Химавари, которая лишь изредка бросала на меня свой колючий взгляд. От осознания того, что Хима не сможет сегодня пообжиматься на моих глазах с Учихой стало так гаденько-сладко, что я еле сдержал свой смешок. Мама что-то напевала себе под нос ровно до того момента, пока мы не пришли к развилке. Химавари уже было вздохнула с облегчением и собиралась ускорить шаг, чтобы быстрее добраться до дома Учихи… — Не так быстро, Хима, я не успеваю за тобой! — мама схватила свою сумочку поудобнее и поспешила за сестрой. Ну теперь я уже не мог не улыбаться во все свои тридцать два, я весело помахал им вслед и отправился в резиденцию. Рутину еще никто не отменял. В командном центре (сейчас именно там раздавали задания для шиноби) было на удивление пустынно. — Подъем! — я, что есть силы, закричал на ухо бедной женщине, которая уютненько примостила свою головку на кипе бумаг. От неожиданности она прямо подорвалась со своего места, выставив на меня кунай. — Хахахах перестаньте — я поднял свои руки вверх в примирительном жесте и улыбнулся как можно шире, ну так на всякий случай. Женщина успела отдышаться и уже уселась поудобнее в своем кресле. — Почему опять без команды, Боруто? — Ну, а разве для меня не найдется какое-нибудь одиночное задание? Женщина возвела глаза к потолку и снова посмотрела на меня, но уже более строго. -Ты бы еще больше прошлялся невесть где, тогда бы подметал дворы. -Такая милая как Хигучи-сан, не заставит бедного паренька вроде меня подметать дворы, правда ведь? — я состроил максимально грустные щенячьи глазки, на которые только мог быть способен.       Нравилась мне эта женщина. Я всегда был готов выхватить любой от нее нагоняй, в том числе и за мою медлительность и непредусмотренность. Однако было видно, что она хочет лучшего мне и моей команде. Не часто встретишь таких людей, которые так пекутся о других, не близких людях. — Боруто, ты пришел в полдень, в полдень, понимаешь? — Хигучи-сан поправила свои очки и начала лихорадочно перебирать бумаги. — В одиночку я не могу послать тебя на более серьезные задания, чем на организацию предстоящего съезда шиноби с других деревень. Боже, ну я не поверю, что все уже разобрали! — Хигучи-сан, ну неужели для меня совсем ничего не найдется? Ну пожалуйста! — видели бы сейчас меня мои друзья, никогда не поверили бы, что я стал бы вымаливать работу! Работу! Пользуйся моментом, старая! Пользуйся, пока я помираю со скуки! Но вслух я конечно же этого не сказал. Женщина еще раз посмотрела на меня и зарылась на несколько минут в бумаги, а потом полезла в компьютер. Ее глаза начали часто бегали от строчки к строчке. — Нашла все-таки? — я перегнулся через край стола, заглядывая в бумаги. Видимо, брюнетке это совсем не понравилось — она так зыркнула на меня исподлобья, что клянусь, она думала в этот момент, как бы меня приложить об этот стол! Я решил не испытывать судьбу, поэтому отошел подальше и смиренно ждал, пока она даст мне миссию.       Через пару минут женщина остыла и выудила из стопки бумаг одну единственную. — Ну, поручить тебе уборку я не могу — статус у тебя совсем не тот, ладно, — она прикрыла глаза и свободной рукой начала массировать себе висок. — У меня действительно осталась одна миссия, с которой ты сможешь справиться сам. Тебе нужно поехать забрать сто восемь переговорных устройств у Тоно Катасуке. Привести ты их должен к пяти часам сюда, но только не повреди их! Она кричала мне уж вдогонку, потому что если я хочу выполнить задание без опозданий, то мне лучше поторопиться на поезд. Кстати, отходит он через десять минут, так что мне придется поторопиться.

***

— Как это, вы не можете мне выдать всю партию? — Господин Катасуке действительно сделал партию переговорных устройств, но проблема в том, что он уехал за подарком своей девушке и случайно прихватил собой ключи от сейфа. — Известно хоть куда он поехал? — Да, в квартал синего дыма. — У нас что, даже такой есть? — Ах, конечно! Там собраны всякие диковинки со всех стран! — девушка нарисовала мне карту. — Поезжайте прямо сейчас, вы должны еще успеть. Эх, как бы сейчас помогла мне какая-нибудь техника перемещения! Но увы, я таковой не владею, а дядя Катасуке — мозгами. Каждую неделю у него по новой пассии, бесит!       Через пол часа я уже был у входа в этот странный квартал. Почему странный? У нас никогда не было таких магазинов. Да здесь их вообще нет! Люди продавали вещи на расстеленных по земле коврах. Я прогуливался среди огромной толпы людей, снующих тут в поисках редких товаров, не видя Котасуке. Где же его черт побери носит? Мои глаза изредка смотрели на часы и на то, с какой скоростью неумолимо приближалась стрелка к четырем часам, мне совершенно не нравилось. Я должен найти его во что бы то ни стало!       Рынок казался мне километровым, не меньше! Ковры с разнообразной всячиной все никак не заканчивались. Оружие сменялись нарядами, а те, в свою очередь — неизвестными мне до боле фруктами. Запах специй уже напрочь отбило мое обоняние, пока я не заприметил лысую макушку в далеке.       Ну как на него могла повестись очередная женщина? Эксперименты в лаборатории порядочно обезобразили и без того неказистую его внешность: лицо еще больше осунулось, побледнело, да и сам он облысел. Да что же в нем находят девушки? — И какая же это по счету у вас невеста, дядя Катасуке? — я нашел его, когда он разговаривал с продавцом. Мы отошли с ним в сторону от хозяина импровизированной «лавки». — Она правда меня любит! Знал бы ты, как же убого это выглядит со стороны… — О, и как же она тебя называет? Папочкой? — Не издевайся, Боруто. Я правда влюблен! — дядя выглядел как побитая собака. Что, правда глаза режет? Да ты же для них всего лишь кошелек! Одумайся, болван! А впрочем, не мне тебе об этом говорить, все равно ведь не послушаешь. — Понял-понял, ты мне хоть ключи от сейфа отдашь? До мужчины всего долю секунды доходило. Через мгновение он чуть было не потерял ту самую золотую брошь с изумрудами, которую, должно быть, прикупил для очередной пассии. Он стал лихорадочно рыться у себя в карманах. — Ах, да вот же он! — мужчина выудил из кармана ключ-карту от сейфа и протянул его мне. — А вы, разве вы не пойдете в лабораторию со мной? — Нет, мне еще надо к Сацуки, заберешь все сам. Неисправимый идиот. Я повертел в руках ключ и отправился за заказом.

***

      Успел я вовремя. Минута — в минуту. Еще чуть-чуть, и я бы провалил задание. Хигучи опять ворчала себе под нос, что я делаю все в самую последнюю минуту, но я опять ей улыбнулся во все свои тридцать два. На все это она лишь устало вздохнула и вручила мне конверт с жалованием. Впрочем, я все равно живу с родителями, поэтому мне не особо важно оно. Я лишь занимаю свое свободное время, которого у меня без работы — завались.

***

      Выйдя из командного центра я неспешно побрел восвояси. Не думаю, что Хима и Сарада взяли себе сложные задания, поэтому можно сразу направиться домой. Я был на сто процентов уверен, что Химавари уже всех ждет, чтобы мы всей семьей посмотрели фильм. Ей всегда были важны такие посиделки. Мне тоже… Но со временем я привык, что все идет совсем не так как я того хочу. Поэтому смирился. Повзрослел? Еще на подходе к дому я почувствовал вкусный запах ужина. Так приятно, мама старается для нас. От этого на душе становится чуточку теплее. Я всегда ценю чьи-то старания. Но этого конечно же я не скажу… Не могу. Просто буду делать все, что в моих силах для их счастья.       На пороге я немного замешкался, ища ключи и пропустил тот момент, когда сильные загорелые руки уже вставляли ключ в замочную скважину. — Я…я не люблю когда ко мне подходят со спины! — рука застыла на дверной ручке, в то время как я отшатнулся в сторону от старика, как от черта. — Прости, я просто думал, что тебе нужна помощь, — одного взгляда на него было достаточно, чтобы все понять. Это побледневшее лицо с мешками под глазами… Ты устал. Я хотел бы прикоснуться к твоему лицу… Нельзя! Я прогнал прочь эти странные мысли и без колебания зашел первым в прихожую. Дверь за мной тихо закрылась. — Мальчики, вы рановато, я еще готовлю, — мама вышла в своем любимом лиловом платье с белым фартуком поверх него. Она такая домашняя, но все же видно, что прихорашивалась долго. — Все нормально, Хината, — он подошел к маме и коротко чмокнул ее в щеку. — Я сначала приму душ, а потом уже спущусь. — Я тогда в гостевом помоюсь, — я оставил их вдвоем и быстро пошел наверх, чтобы захватить полотенце.       Смывая пену в полном одиночестве, я думал о том, как же мне сказать ему. Сын-гей, это конечно не будет для него ударом, но бог знает только, как он отреагирует. Да и Хима дома сегодня… Как мне подгадать момент, чтобы остаться с ним наедине? Я не знал этого. Чтож, значит будет импровизировать.       Я вошел в пустую столовую. Что-то я не понимаю, мы точно будем сегодня ужинать, мне не почудилось? Я ущипнул себя раза два, пока Химавари молча не потянула меня за рукав зеленой толстовки в противоположную сторону. — Ты долго, Боруто, — мама поставила тарелки на расстеленные салфетки на паркете. — Садись-садись, братик, сегодня у нас будет ужин перед теликом! — радостная Хима надавила мне на плечи, чтобы я уселся на одной из подушек. — Мне нравится, — ведь мама никогда не допускала, чтобы мы ели не за столом, все-таки она была Хьюгой (а они все очень чопорные). Я взял тарелку с якисобой. — А вилка? — Ох, прости, ДОРОГОЙ, ПРИНЕСИ ВИЛКИ! Спустя пару минут в комнату вошел отец со столовыми приборами. Его волосы были еще мокрыми после душа и чувствовался легкий запах шампуня. Такой приятный… вечер, конечно же! Я имел в виду именно вечер семьей! А не то, что… — О чем задумался, сынок? — мама, ну нельзя быть такой наблюдательной! Я обернулся вовсе не к матери, а к сестре с требованием нажать на «play». — Что мы смотрим сегодня? — старик расположился между мной и мамой, облокотившись спиной на диван. — «Приди, рай, приди!» — Господи, где ты это откопала?! — у папы глаза были замером по пять копеек. — У тебя в кабинете, вроде нормальная обложка! — Дай сюда! Я сам выберу фильм. Это… этот плохой! — отец поспешил убрать злополучный фильм подальше от детских глаз. — Насколько плохой? — БОРУТО! — Мам, ну что? Нам же уже… — Мы не будем его смотреть. Это память о крестном твоего отца. — Он снимался в этом фильме? — НЕ ДАЙ БОГ! — родители хором запротестовали.       Хима была смущена. Она хотела всем угодить, но получилось все наоборот. Хотя это даже забавно. Я как будто в воду глядел, поэтому вытащил из кармана флешку с комедиями из Страны Воды. Удобно быть сыном хокаге. Все новинки в хорошем качестве достаются задарма! Целых полтора часа мы смотрели кино про то, как черный парень проснулся голым в лифте отеля в день своей свадьбы, попав во временную петлю. На самых «пикантных» моментах мама была красная как помидор, что весьма веселило всех остальных. Химе фильм явно не понравился, но зато я поржал от души. — Ладно, дети, идите спать, вам всем завтра рано вставать, — мама начала собирать у нас тарелки, с чем ей решил помочь и отец. — А ты, пап? Тебе тоже рано на работу — Да, но я привык мало спать. Я лучше помогу маме, а вы ложитесь.       Я окликнул зевнувшую сестренку и неторопливо пошел к себе в комнату. Все же вечер выдался таким хорошим, что даже ворчать о чем-либо не хотелось. Я хотел было закрыть дверь, но на нее всем весом надавили с другой стороны. — Можно войти? Хима была весьма взволнованной. Она закрыла дверь, но так и не прошла вглубь комнаты, оставаясь на пороге и теребя край своей синей кофты. — Я хотела…это…ну… — Сядь, — я пододвинул ей компьютерный стул. — Что случилось, сестренка? Было видно, что ей трудно дается этот разговор. Но раз она пришла так поздно ко мне, значит это что-то важное. — Сарада…она хочет, чтобы мы жили вместе.       Мое сердце болезненно сжалось. Бедная Химавари, как же ей не повезло. Мы это оба понимали. Она всего лишь девушка, которая хочет счастья. Но оно так несбыточно для дочери главы деревни. Все старейшины наблюдают за каждым действием и шагом… Слишком много давления… — Это ведь так замечательно! — я вымученно улыбнулся ей. Конечно же ты не поверишь. Ты знаешь, как я за тебя беспокоюсь… — Но моя свадьба…       Опять больно. Она ведь не хочет этой навязанной свадьбы. Осталось каких-то пару лет, и ее выдадут как товар… Куда смотрит мать?! Они предпочитают политический брак счастью своей единственной дочери! Идиоты! Я ведь не имею права тебя обнадеживать. Ты и так настрадаешься еще. Я не хочу, чтобы тебе было еще больнее в будущем. Но и сейчас…ты ведь уже страдаешь, так ведь Химавари? — Поживи то оставшееся время с ней. Пока еще есть возможность. Эй, не надо! Не плачь, слышишь? — я присел на колени рядом с ней и взял ее руки в свои. — Ваши чувства… а вдруг вы перестанете любить друг друга? Кто-то мне говорил, что любовь живет три года, быть может это так? Соленые капли подали с глаз их хозяйки нам на руки. Мы понимали, что этих пару лет будет настолько мало, но мы не видели, я не видел, что ей еще можно предложить. Надеюсь, Сарада что-нибудь придумает. — Скажешь старикам, что хочешь пожить самостоятельно от них. Они не будут против. Я взглянул на нее. Она зажмурилась, стараясь не рыдать во весь голос, и лишь коротко мне кивнула. — Все у тебя будет хорошо. А теперь иди, завтра рано вставать.       Она покинула мою комнату, оставив пребывать меня в тяжелых мыслях. Я хочу счастья Химавари, вот только почему все так стало сложно? Как она умудрилась влюбиться в мою подругу? Я не против, но если бы она выбрала мужчину, то все было бы во много раз проще. Я бы смог уговорить отца, чтобы она осталась с тем, кого любит. Теперь же мне придется врать им обоим, что все будет хорошо. Да ни черта подобного! Я видел фото того мужика, которого ей пророчат в мужья. Он не особо красив, Химавари точно не захочет быть с ним. Как же так? Кто в здравом уме в наше время устраивает браки по расчету? Бесит!       Я ворочался еще около часа, пока в горле не пересохло. С неохотой встав с кровати, я спустился вниз. Несмотря на то, что во всем доме темно, на кухне горел свет, и кто-то гремит посудой. — Пап? Ты должен уже спать, — я застал его за помывкой тарелок. Он резко обернулся. Наверное, не ожидал, что еще кто-то не спит. Я прошел к шкафчику, выудив из него стакан, и стал ждать, пока отец домоет посуду. — Набирай, — он отодвинулся, но я отказался. Не хочу, чтобы он еще ждал меня. — Тебя что-то беспокоит? — С чего ты взял? — Ты никогда не бродишь посреди ночи, всегда спишь как убитый. И то верно. Что-то непохоже на него, обычно он не шибко интересуется мной. — Тебе нужна помощь? — Не волнуйся. Лучше расскажи что тебя тревожит. Если бы я мог… Или все же стоит попытаться? — Что если я не оправдаю ожиданий матери? Похоже, это его удивило. — Ты ведь хороший шиноби. С чего ты взял? — Я не про это… Что если я влюбился? — господи, как же каждое слово тяжело дается! — Чтож… Ну и кто она? Он пытался говорить спокойно, но я вижу как его плечи напряглись. — Это он, пап. — Вот как? Ты уверен, что это любовь? — Да, я в первый раз такое чувствую!       Он отложил посуду в сторону и посмотрел на меня. В его взгляде я мог прочитать что угодно: от отцовского переживания до ревности, от радости до печали — настолько многозначен был сейчас его взгляд. В те самые мгновения, которые тянулись для меня словно вечность, я даже на секунду не мог предполагать, что же именно скажет, как именно отреагирует он. Я боялся, я откровенно боялся ответа…       Он продолжает просто смотреть на меня. Почему так тяжело это вынести? Ты хочешь накричать на меня? Но ведь я не один такой, ты тоже любил мужчину… А люблю ли я Мицуки? Нет, конечно же, я покривил душой. Но толика правды в моих словах есть. У меня действительно не было такого взаимопонимания с кем-то. Наверное, если бы он был бы девушкой, я бы уже взял его в жены. Но… Столько «но» и ни одного уверенного «да».       Он все еще молчит. Что? Ты идешь ко мне? Зачем? Ударишь? Я опять не угадал. Ты же обнял меня настолько крепко, что у меня почти весь воздух вышел из легких. Мое сердце билось также часто, как и твое. Не в такт, твое все же быстрее. Ты… — Почему? — я поднял на него свой взгляд и увидел то, что невозможно было так просто выразить словами…       Он… Он не осуждает меня! Я рад, но почему ты все еще так тяжело смотришь на меня? Это еще не все, да? Отец прижал своей ладонью мою голову к своему плечу. Ты не хочешь говорить мне что-то глядя в глаза? Что же это? Не томи! — Если ты желаешь ему счастья или хотя бы банально хочешь, чтобы он был жив, то оставь его. Не больше чем друзья, Боруто, ты меня понял? Мое сердце ухнуло куда-то вниз. Тяжелый ком, как будто бы сделанный из свинца и шипов, подступил к горлу. Нет, я не хотел кричать. Только плакать, так, чтобы никто больше не услышал.       Я оттолкнул его. — За что ты так со мной? Тебе мало того, что ты сделал? Ты хочешь разрушить единственную мою попытку на счастье? — Да нет же! Просто, он тоже Учиха. — Что?! — я не мог поверить в ту ахинею, что он несет. Как ты можешь приплетать сюда смерть дяди Саске?! — Ты помешался! — Послушай, он же искусственно созданный человек. Он не говорил тебе? У него не было настоящих родителей, его создали из клеток Учихи и других выдающихся шиноби! Меня как будто ударили обухом по голове. Я ничего уже не понимал. Почему он мне раньше этого не говорил? А Мицуки почему не рассказал? — Да причем здесь это?! — Чем сильнее вы испытываете эмоции друг к другу, тем скорее кто-то из вас умрет. Я не мог поверить в это. Откуда ему это известно? Нет, ну я мог догадаться. Но почему именно это происходит со мной и Мицуки? — Это проклятие наших кланов. Предназначенные друг другу умирают. Сколько им отведено времени — только бог знает. Но…им нельзя, слышишь меня? — он взял мое лицо в свои ладони. — Им нельзя быть чем-то большим друг для друга. Хочешь, чтобы он жил дольше, тогда он должен быть как можно больше времени вдали от тебя.       Я не могу! Это слишком тяжело для меня. — Этого не может быть. Да откуда ты знаешь, что это именно наше с Мицуки проклятие?! — Малыш, я правда не знаю, падет ли оно на вас, но одно я понимаю точно: я не хочу потерять еще и тебя! Я просто этого уже не переживу, — он говорил все тише и тише, пытаясь справиться с волнением.       Я никогда не видел отца таким уязвимым. Ты правда боишься потерять меня? Это не только грустно слышать, но еще и приятно.Значит, я тебе еще нужен, я действительно счастлив. Также ты заботишься обо мне, я ценю это. Я тоже хочу заботиться о Мицуки, поэтому… Я подошел и сам уже нырнул в теплые объятия. — Я понял, папа. Я постараюсь отдалиться от Мицуки.