Артллоуин - Хеллоуинский челлендж (сборник текстов)

Артллоуин 2017, день 19, Тема - "Обитатели кошмаров" (всё, что превращает сны в кошмары) *** Когда день не задался, хочется скорее попасть на работу. Вот как сегодня, например. Утром в автобусе Ларри наступили на больной палец, потом выяснилось, что дома кончился кофе, потом соседи за стенкой начали выяснять отношения, потом позвонила бывшая жена с претензиями... В таком настроении к вечеру нужно брать ноги в руки и бежать в музей. Там теперь есть то, что в момент ставит Ларри на ноги. Вообще ночной сторож обязан утром закрывать саркофаг с мумией. А перед этим убедиться, что мумия там лежит. То есть Ларри каждое утро вынужден был наблюдать, как Акменра… умирает у него на руках. Потому что — как можно опускать крышку, когда он там внутри ещё живой? Нет, только постфактум. И в процессе — как его одного бросишь? «Я просто засыпаю», — говорил Ак. Ларри при этом думал: хорошо, что ты со стороны не видишь своего засыпания. Это выматывало так, что пару раз хотелось сдаться и сбежать. Но потом Ларри — изобретатель он или нет, в конце концов? — внезапно подумал: а почему нельзя наоборот? Если в его обязанности входит глядеть, как живой человек превращается в мумию, почему нельзя — как мумия превращается в живого человека? Прийти в зал минут за пять до заката, отставить в сторону крышку — замки уже давно не закрываются, — дождаться момента, когда засветится скрижаль. И потом смотреть, как постепенно разглаживается пергаментная кожа, как начинает подниматься от дыхания грудь, как вздрагивают ещё не поднятые веки. В первый раз, когда Ларри так сделал, он не выдержал, наклонился и поцеловал сначала один пока не открытый глаз, потом второй. А затем сказал шёпотом: — Уджай, мервете. «Привет, любимый». Ларри вообще мог бы подрабатывать как уникальный специалист, говорящий на староегипетском классическом, — разве что больше не с кем ему говорить. Ак тогда вздрогнул от неожиданности, открыл глаза и пробормотал: — Во имя Ра... Это ты? — Нет, — ухмыльнулся Ларри, — это дедушка Хеопс! Акменра поморгал, потом приподнялся, схватил Ларри за затылок, притянул ближе и начал целовать — куда попадёт. Глаза, нос, щеки, потом нашёл губы, потом языком в рот — Ларри чувствовал, что его тоже начинает забирать, и еле ухитрился произнести: — Ты меня сейчас в саркофаг уронишь! Но услышал в ответ: — И Осирис с ним: так мы ещё не пробовали. Ларри был согласен — Осирис с ним, с саркофагом, и готов был уже упасть сверху, но от галереи послышался цокот копыт, и зычный голос возвестил: — Лоуренс, ты здесь? Наши друзья в диорамах устроили стрелковые соревнования!.. Ларри выругался про себя, развёл руками и пошёл разбираться. Потом решили, что для всяких интимных дел больше подходит время поближе к утру, когда экспонаты поуспокоились. А вечернее пробуждение стало привычным ритуалом: видеть, как в тело возвращается жизнь, целовать полузакрытые веки и — «уджай, мервете» — лёгким выдохом. Так обычно начиналась очередная ночь. Но сегодня Ларри ехал на работу с куда более боевым настроем. Осирис с ними, с экспонатами! Он чертовски соскучился, жизнь казалась ему полным дерьмом, и сейчас он с удовольствием рухнет в саркофаг, если его пригласят: а его пригласят, он даже не сомневался! В конце концов, они с Аком еще не хихикали на предмет утренней эрекции — или тут надо говорить «вечерней»? Подобные мысли лезли Ларри в голову всю дорогу: приехал он в результате сильно заранее, обошёл этажи, проверил все замки и задвижки, а еще оставил Тедди записку. Мол, задержусь, просьба присмотреть за народом в первые полчаса-час. А потом отправился в египетский зал. Снял крышку, отставил в сторону, уселся рядом и начал смотреть. Прошла минута... другая... третья... засветилась скрижаль. Ничего не происходило. Ларри поднялся, глянул на часы. Потом на стену: скрижаль сияла, что твой прожектор, но в саркофаге не менялось ничего. Пустые глазницы, оскаленные зубы, обтянутый сухой кожей череп. Ларри потряс головой, потом осторожно коснулся высохшего плеча: — Ак?.. Тишина. Пол под ногами закачался, как на аттракционе. — Ак! — закричал Ларри во весь голос. Вернее — хотел закричать, но горло перехватило: послышалось только сдавленное сипение. «Нужно проверить остальных», - он бросился вон из зала. В холле вовсю бегали экспонаты, и это был ужас. Если бы не ожил никто — было бы не так страшно. Значит — сбойнуло на общем уровне, и есть шанс, что... А сейчас? Сейчас как быть? Ларри даже не услышал, как подъехал Рузвельт: — Лоуренс, что с тобой? На тебе лица нет! — Ак, — выдохнул Ларри. Рузвельт покачал головой и направил Техаса в египетский зал. Там всё было по-прежнему. Скрижаль сияла на стене, мумия лежала в саркофаге. — О, боже, — пробормотал Тедди. А Ларри опустился у саркофага на колени и вцепился в каменный борт. — Ак, — позвал он негромко. Отчаяние было таким, что хотелось колотиться лбом о камень. Ещё и Тедди подошёл, положил руку на плечо: — Мальчик мой. Видимо... всё. Он больше не... Ларри вздрогнул и резко выдохнул: — Нет. Тут горло отпустило, и он заорал что есть сил: — Ак! Ты слышишь меня? Ак!!! Ему уже было наплевать на Рузвельта, да и на весь остальной музей. — Тише, тише, Лоуренс, — Тедди норовил оттащить его, расцепить сжатые пальцы, но никак не мог. А потом в глазах потемнело. Когда Ларри очнулся, то увидел грязно-белый, в разводах, потолок комнаты охраны. И зажмурился снова. — Ох, слава Осирису, — произнёс рядом знакомый голос. — Ларри… ты так кричал. Тебе кошмар приснился? Боже правый. Сейчас он откроет глаза, и выяснится, что ему мерещится. Что он сошёл с ума. Но в следующее мгновение его легко поцеловали сперва в один закрытый глаз, потом в другой. А потом прошептали на ухо: — Уджай, мервете. Не бойся. Я здесь. Ларри приподнялся: — Ак? Что это было вообще? — Ты... как это говорится? Вырубился, — улыбался Акменра. — Был такой усталый, что просто ужас. Я проснулся, встал… а ты рядом сидя спишь! Я отвёл тебя сюда, уложил и пошёл по этажам вместе с Тедди. Потом вернулся и услышал... как ты кричишь. Ларри молча тёр лицо ладонями. — Расскажи, что тебе приснилось. Я куда-то делся? — Ты... не ожил. Скрижаль светится, а ты... не... — Вот этого не может быть, — сказал Акменра. — Запомни. Если засветилась скрижаль, а я не ожил — значит, тебе опять снится кошмар. Слышишь? Иди сюда. Я здесь, дверь заперта, и… Осирис с ними со всеми.