на коленке

      Я буду на тебя искоса поглядывать, а ты молчи. Слова только мешают понимать друг друга.       Олег приручает его постепенно. Он смотрит настороженно, постоянно одними глазами задавая вопрос: а ты точно не ударишь? точно не обидишь? и я точно могу тебе доверять?       Глаза внимательные, умные, боязливые. И синие-синие. Олег готов поклясться, что никогда таких не видел. Он иногда позволяет подойти к Олегу ближе, осторожно, едва дыша, то и дело поднимая на него взгляд. Олег пробует протянуть руку – он сразу же отходит. Олег пробует подойти тоже – он отступает еще больше, и глаза становятся совсем дикими. Того гляди спрячется в свою нору – поминай как звали.       Олег приходит каждый день, а он каждый день подходит все ближе. И взгляд все смелее. (За книжку спасибо, я читал ее давно. Тебе правда понравилась?) Но прикасаться – не позволяет. (Здорово. Альбом посмотреть? Давай потом.)       Для Сергея он – не более, чем воспитанник. Такой же, как сотни других в «Солнышке». Для Олега он – не более, чем странный мальчишка. Такой же, как сотни других вокруг него. Но Олег знает – если они подружатся, если Сергей станет ему близок, если он будет думать о нем, – они будут друг для друга одни. Сергей тоже это знает – видно по его глазам. Слишком умным для его возраста, слишком взрослым. И слишком настороженным.       Олег старается быть аккуратнее. Всего понемногу. Ты искал карандаш – вот он. Ты читал что-то на обеде – расскажешь? Ты ведь промок весь – возьми куртку, я все равно не замерз. Ты снова кричал во сне – возьми амулет, меня всегда успокаивает. Мне нравятся твои рисунки. Мне кажется, ты мог бы быть моим другом. Мне кажется, я бы мог драться за тебя (мне кажется, ты за меня – тоже). Мне кажется, ты устал складывать вечность.       Он рыжий. Совсем как лис. Рыжие волосы, рыжие веснушки. Рыжий карандаш, изгрызанный на самом кончике. Олег иногда как наяву видит – и рыжий хвост с белым концом, и рыжие уши с черными кисточками. Как ожившая иллюстрация из книжки.       Олег приходит снова (Ты чего на обед не пришел? Опять Ванька дразнил? Да больно надо тебе этого дурака слушать. Хочешь, побью его? На, я котлету для тебя стащил) – он не уходит (Так смысл дурака бить, мозгов это ему не прибавит. Тут ведь умнее надо быть, Олежа. А за котлету спасибо). Прикасаться не дает, все голову в плечи вжимает, стоит Олегу руку протянуть – котлету ест. А в глазах чуть больше доверия.       Шаг к нему – и он ближе. Шаг еще – он не отступает. Шаг еще – совсем рядом. Шаг. Он отдает альбом. (Там так, пустяки.)       Еще шаг – разрешает притронуться (Я так рад, что тебе нравится. Ты здорово придумал с Ванькой – он теперь точно меня не тронет). Еще шаг – и хвостом виляет почти по-собачьи (Хочешь вместе погулять? Я хочу рассказать тебе о той книжке, которую ты спрашивал).       Сергей так похож на лиса. Того самого, из книжки. Немного дикий – как и положено всем лисам. Достаточно умный – совсем как тот, из книжки. Достаточно верный – он будет плакать о нем на прощание.       Олег знает – Сергей единственный в целом свете. Нет ни у кого таких умных синих глаз, нет ни у кого таких рыжих волос, нет ни у кого таких осторожных движений. Нет ни у кого такого (не)видимого лисьего хвоста, заметающего следы проказ и укрывающих от грозы – сразу двоих.       Олег знает – Сергей уникален для него. И знает – он для Сергея тоже. Теперь они друг для друга одни.