Мгновения

Стефан прикрывает глаза и с наслаждением втягивает носом запах тягучей чужой смерти. Он смотрит на пальцы, с которых капает густая кровь, и улыбается. Так приятно пахнет железом и повисшим в воздухе отчаянием. Глаза жертвы раскрыты в ужасе, что немного раздражает. Мужчина вертит в руках нож, думая о чем-то своем. Ему доставляло незабываемое удовольствие — вот так стоять в темном переулке, сжимая в ладони еще теплое чужое сердце, и придаваться философии. Хорошо размышляется о жизни и смерти только рядом со свежим трупом. Ведь это так символично и красиво. Эта девушка только пару минут назад ходила, дышала и трахалась с каким-то мужчиной за деньги, а сейчас лежит здесь, не дойдя до борделя пару кварталов. Раймонд смотрит на заломленные в ужасе руки, на открытый рот и думает, что на сегодня достаточно. Кровь хлюпает под сапогами, когда он уходит, упаковывая сердце в небольшую коробочку и снимая окровавленные перчатки. Окна родного дома встречают его тишиной и темнотой. Конечно, ведь девочки уже все спят. Время близилось к рассвету. Наступало время законного дневного сна. Город пробуждался ото сна, бордели наоборот в него погружались. Скоро люди начнут топтать своими ногами мостовые, дворники ходить по закоулкам, и какая-нибудь дамочка, наткнувшись на свежий труп, побежит скорее в Скотланд-Ярд. Но там ее выслушают совершенно спокойно. На столе с вещдоками по делу Потрошителя уже стоит коробка со свежим сердцем. Убийца, словно издеваясь, выводит имя жертвы красивым почерком и рисует рядом сердечки. Что невероятно раздражает Майора Грэма. Он собирает все зацепки и клянется поймать этого ублюдка. Потому что никто не может убивать женщин, пусть и легкого поведения, в таком количестве. На его счету уже больше десяти убийств, во всяком случае столько было найдено трупов на улицах Лондона. Исаак раздраженно отдает коробку с сердцем в руки проходящему мимо Вульфу. Тот смотрит на нарисованные сердечки и даже бровью не ведет. Иногда мужчина даже завидовал своему подчиненному. Он с такой хладнокровностью брался за любое дело, что руководство сразу определило его в помощь к Грэму в поимке Потрошителя. — Выкинь это. Или скорми собакам, — но Оливер оказывается не так прост. — Разве вы столь самонадеянны, чтобы выбрасывать важный вещдок? — майор только раздраженно смотрит в ответ. — И что мне теперь его под стекло поставить и любоваться? Оно через день уже вонять начнет! Вульф на это ничего не отвечает, только не выкидывает сердце, оставляя его в своей комнате, собираясь потом отнести знакомому врачу на осмотр. Выбрасывать такую ценную вещь на съедение собакам было бы слишком безрассудно. Стефан тоже считает, что выкидывать сердца непозволительно. Ведь они такие красивые и неповторимые по-своему. Он заспиртовывает источники жизни своих жертв, подписывая имена аккуратным почерком, и закрывает в шкаф на ключ. Почти валится с ног от усталости, но все же уничтожает улики за собой и надевает новые перчатки, чтобы скрыть дурацкие имена на запястьях. «Оливер» и «Исаак» Мужчину радует хотя бы то, что это мужские имена. Потому что если бы они были женские, то он бы вскрыл вены, срезая сам себе ненавистные буквы кухонным ножом до самых костей, чтобы точно не восстановились. Раймонд думает об этом уже закрывая глаза, даже не став раздеваться от усталости. Как оказалось, это решение было верным. Спустя какое-то время его разбудил настойчивый стук в дверь. Едва не ослепнув от яркого света за окном, он обругал себя, что забыл задернуть шторы, и в отвратительном расположении духа поплелся к двери. Девушка на пороге выглядела очень взволнованно. — Что случилось, Луиза? Мы, вроде, не горим. Так зачем было меня будить среди дня? — гостья виновато опускает взгляд и теребит одежду. — Прошу прощения, господин, но это чрезвычайные обстоятельства. Там внизу вас ждут господа из Скотланд-Ярда, которые велели послать за вами, — синие глаза загораются любопытством. — Скажи им, что я сейчас спущусь. Ему требуется буквально пару минут, чтобы надеть парадный костюм, поправить прическу и горделиво появиться на лестнице, медленно преодолевая ступень за ступенью. Главное было — произвести первое впечатление и ни в коем случае не показывать, что знаешь цель визита. — Господа, чем могу служить? К сожалению, наше заведение пока закрыто. Но, если дело неотложное, то я приглашу девочек, — он присаживается в кресло, обитое красным и жестом приглашает гостей на диван. — Дело неотложное. Но только не по вашей части. Мы пришли поговорить об убийствах, происходящих в вашем районе. Вы скорее всего уже слышали о Потрошителе, — Грэм заводит разговор настороженно, и Стефан, чувствуя это, легко и непринужденно улыбается. — Кто же сейчас не слышал о нем? Сказки об этом маньяке тревожат весь Лондон! — иронично восклицает он. Отчего сидящий рядом с Исааком напарник улыбается. Хозяин это замечает и откладывает в своей голове. — А что вы сами думаете об этом? — продолжает наступать Грэм. На что собеседник только отмахивается. — Ну что вы. Я хочу сначала услышать вашу версию. А так как разговор нам предстоит длинный, давайте обсудим кровавые убийства за чашечкой чая. Луиза! А пока представимся друг другу, — он лучезарно улыбается, слыша, как в соседних комнатах начинают бегать девушки, а полицейские напротив немного смущены. — Исаак Грэм — ведущий дело о Потрошителе, а это мой помощник — Оливер Вульф. — Приятно познакомится. Я — Стефан Раймонд — владелец одного из крупнейших борделей Лондона. Впрочем, вы это и так знаете. К чему эти формальности? — рыжеволосый мужчина продолжает улыбаться, игнорируя боль в запястьях. И кому же из них я могу доверять? Их разговор замолкает. Потому что каждый сопоставляет имена, написанные на руках. Джулию я точно люблю. Значит нужно быть со Стефаном поосторожнее. Оливер натягивает свои перчатки, радуясь их наличию, как никогда. Его немного трясет. На двух запястьях у него выгравировано имя Стефана.

***

Разговор в виде деловой беседы растягивается до самого вечера. Под конец хозяин борделя уже пьет кофе, откровенно засыпая и ненавидя своих гостей. Его уже порядком утомила эта подтасовка фактов и игра словами, чтобы не стать виноватым. Грэм не собирается сдаваться. С каждой сказанной фразой его глаза загораются все больше, и он уже сидит на самом краю дивана, чтобы придвинуться максимально близко к Стефану. Положение спасает, как ни странно, Оливер. — Мистер Грэм, мы слишком засиделись. У господина Раймонда могут быть и другие дела, — он встает и протягивает ладонь для рукопожатия, — извините за беспокойство. Нам пора. Благодарим за сотрудничество. Исаак поднимается недовольно, явно не желая уходить, но не противоречит, понимая, что нормы приличия превыше всего. Когда они уже почти вышли, Стефан кладет руку на плечо помощника следователя и понижает свой голос до шепота. — Загляните к нам еще на днях, — а после распрямляется и дружелюбно машет им вслед, — приятного вечера, господа. И удачи в расследовании! Устало падает на кресло, закрыв за гостями дверь. Его сразу окружают девушки, которые все это время взволнованно пытались подслушивать за дверями гостиной. Но Раймонд успокаивает их парой слов и искренней улыбкой. Он всегда так умел. Жизнь научила. Говорит, что сегодня прием посетителей без него. Что он жутко устал и идет спать. Что не тревожить, даже если война начнется. И его, правда, не тревожат. Он просыпается от боли в запястьях и дерет ногтями кожу, ненавидя эти слишком красивые черные буквы. Ненавидит себя, этих следователей и весь мир. Но больше всего он ненавидит девушек. И сегодня он планирует убить Луизу. Она стала иметь слишком большой доступ к нему. Это мешает и раздражает одновременно. Правое запястье горит огнем, мешая писать, ближе к вечеру. В дверь стучатся. Вновь следователи. В этот раз Оливер пришел один. И Стефан улыбается, приглашая его выпить чего покрепче. Гость весьма предсказуемо отказывается. Но ничто не мешает ему подлить в чай коньяка. Вульф смотрит как-то странно и словно с неохотой вновь заговаривает про Потрошителя. — Я думаю, что следующее убийство произойдет в вашем борделе. Так что будьте осторожны. И я, конечно, в этом мало разбираюсь, но, может, вам стоит отправлять девушек работать по двое или по трое? Это поможет обеспечить их безопасность. — Ох, спасибо за предупреждение и совет! Чтобы я без вас делал, Оливер, — рыжеволосый говорит это так искренне и прижимает руку к груди, что немного опьяневший мозг собеседника ведется на эту игру. — Господин Раймонд, я бы хотел еще задать вам пару вопросов, — он поднимается, но Стефан оказывается быстрее. И спустя секунду он стоит почти вплотную, заставляя мужчину смутится. — Думаю, вам лучше поговорить с моими девочками. Я уже рассказал все, что знаю, дорогой Оливер. А они могут дать вам новую информацию. Давайте я вас провожу в соседнюю комнату. Полицейский даже не успевает что-либо ответить, как уже оказывается во власти множества красивых женщин, от которых кружится голова. Хозяин подзывает одну из девушек, дает указания и удаляется обратно в гостиную. Задержите его как можно дольше. Стефан открывает сумку своего гостя, пытаясь найти материалы по делу. На глаза попадается исписанная на половину записная книжка. Так вот оно что! Мужчина ухмыляется, узнав нужную информацию, и складывает все, как было. После чего наливает себе бокал вина и опускается в любимое кресло, думая, что убийство можно отложить на другой день, учитывая новые обстоятельства.

***

Это расследование хоть немного оживляет Раймонда. Он готовится к вечерним прогулкам более тщательно, выбирает дороги и методы запутывания следствия. Он принимает у себя Оливера слишком часто. Их отношения перерастают в дружеские. Вульф ходит по краю лезвия, заявляясь каждый вечер в бордель. Но его неизменно встречают любезной улыбкой и приглашают выпить. Они почти не говорят про дело, но тонкими вопросами и намеками узнают все, что нужно. Они играют с друг другом, обмениваясь колкостями и взаимными любезностями. Стефана это взбудораживает, и он глотает вино, как ночью слизывал кровь с ножа. Он закрывает глаза и темнота под веками, почти напоминает неосвещенный переулок. Теплая рука на колене похожа на предсмертные взмахи жертв в агонии. Вот только темные глаза напротив горят жизнью. И впервые мужчина видит что-то прекраснее залитых кровью тел. Раймонд смотрит слишком внимательно, изучая серьезное лицо напротив, и улыбается краешком губ. — Оливер, как вы относитесь к женщинам? — рыжеволосый поигрывает бокалом в руке, отсчитывая секунды чужой задумчивости. — Женщины как женщины. Как к ним можно относится? — С вожделением, заботой, безразличием или ненавистью. Вариантов на самом деле много. — А что на счет вас? — Раймонд улыбается и делает глоток вина, облизывая губы. — Я же предпочитаю мужчин. Женщины слишком любят подчиняться. Они мягки и податливы. Их даже за деньги сложно любить. Их тела так приятно уничтожать. Он не все произносит вслух, но выразительно смотрит на собеседника, который обдумывает сказанное. Оливер ничего не говорит. Только тянется вперед, забирая бокал из тонких рук, и делает из него глоток. Стефан закусывает губу и поднимается. Сегодня он не намерен откладывать свои планы из-за присутствия следователя. Его коллекция должна пополниться двумя сердцами его девочек. Сердца, которые никому не были отданы, должны быть забраны силой и сохранены для новой любви.

***

Он оставляет новые зацепки. Путает следствие. Вырезает глаза. Подвешивает трупы на крюки. Вспарывает животы. И веселится. Смеется, рисуя кровью на стенах сердечки и летящих птиц. Его настолько забавляет задумчивое лицо Вульфа, когда тот прикладывает все силы, чтобы не говорить о деле Потрошителя, и не выдерживает. Исаак пребывает в бешенстве. Он рвет и мечет в отделении. Слишком много маньяков развелось в Лондоне. Ему одного Потрошителя было достаточно. Так теперь еще и подражатели ему появились. И почему он должен ловить их всех? Джулия устраивает мужу скандалы. Оливер обвиняет в ошибочном взгляде на следствие. Грэм срывается. Отстраняет помощника от дела, а утром придя домой, находит жену у подъезда дома. Ее руки, сложенные на груди, держат вырезанное сердце. Глаза умиротворенно закрыты. А на стене кровью написано послание. Больше бывайте дома, уважаемый. Стефан заливисто смеется, проходя мимо цветочного магазина, и выбирает какие цветы прислать на похороны. Он останавливает свой выбор на экзотическом и ярком цветке символе жизненных сил — протее. Заказывает букет и присылает в отделение Скотланд-Ярда. Вечером Вульф стучится в знакомые двери слишком поздно даже для своих обычных визитов. Ему открывает раскрасневшаяся и смеющаяся девушка и сообщает, что хозяин ушел по своему обыкновению на вечернюю прогулку. В такой-то час? Оливер подозрительно хмурится. Владелец цветочного магазина точно выразился, кто покупал у него букет. А значит все сводится к одной импозантной личности, до которой он должен добраться раньше Майора Грэма. Оливер идет вдоль тихой улицы и в своей задумчивости краем сознания улавливает звук падения. Что-то глухо стукнулось о мостовую совсем недалеко от него. Мужчина острожными шагами начинает приближаться к разгадке, доставая пистолет из-за пояса. Выглядывая из-за угла, он видит человека в плаще с капюшоном, который склонился над лежащей на земле девушкой. Фонарь вдалеке дает слишком мало света, чтобы твердо быть уверенным в происходящем. Но металлический блеск ножа, полицейский узнает сразу. — Остановитесь, или я стреляю! — фигура распрямляется. — А если я не подчинюсь? Убьешь того, кого так долго хотел поймать? — голос кажется смутно знакомым, но, когда человек замахивается и бьет жертву точным ударом в сердце, мыслей не остается. Пять пуль настигают цель безошибочно, вырывая хриплый смех из чужой груди. Ноги убийцы подкашиваются, и он оседает в лужу крови. От резкого движения слетает капюшон, давая свободу слишком знакомым длинным рыжим волосам. Оливер моментально подхватывает мужчину, не давай тому проломить голову об мостовую. — Зачем? — голос полицейского прерывается от осознания происходящего. — Я же говорил, что не люблю женщин, — Стефан все еще находит в себе силы и в едином порыве притягивает Вульфа за воротник, прижимаясь в девственном поцелуе к сжатым губам. Он тихо выдыхает и падает на камни.

***

— Куда вы, Грэм? — устало спрашивает его бывший помощник, прислонившись к стене. Его руки все еще трясутся, а голова раскалывается от бессонной ночи. — Арестовывать этого ублюдка, который убил мою жену! Теперь Стефан Раймонд за все заплатит. У меня достаточно доказательств, чтобы упечь его за решетку до конца жизни, — мужчина хмурит брови при разговоре, но в глазах плещется торжество. Оливер только вздыхает. — Значит, последних улик вы не видели? — Что? — Исаак срывается к стенду с информацией. Черно-белые фотографии сегодняшних жертв плывут перед взором. На них владелец борделя лежит с раскуроченной грудью в луже крови рядом с девушкой. Неаккуратные разрезы и обыкновенное ножевое ранение разительно отличаются от прошлых убийств. — В этот раз, видимо, Раймонд спугнул Потрошителя, и тот не завершил начатое. Иначе никак не объяснить произошедшее, — Грэм растерянно опускается руками за голову. — Значит, это не он. Тогда кто? — он находится в прострации и даже не замечает, как Оливер отходит в сторону и поправляет бинты на кровоточащих запястьях. Вульф все еще не может забыть, как в темноте трясущимися руками вскрывал чужую грудную клетку, вынимая пули и намеренно оставляя следы Потрошителя, чтобы хоть как-то загладить свою неосмотрительность. Он самолично заводит следствие в тупик и уходит из Скотланд-Ярда, решив еще немного помочь Стефану. Его мертвому Стефану. Лондон дрожит от продолжающихся убийств еще более жестоких, чем раньше.