Мгновения

Олег просыпается от приятного чувства, что не надо никуда спешить. Именно с таким прекрасным настроением открываешь глаза в выходные дни ближе к обеду. Мужчина потянулся и перевернулся на живот в большой кровати. Отчего-то простыни совершенно непохожи на домашние. На кухне гремят посудой и что-то шипит на плите. Вставать, чтобы подтвердить свои догадки, совершенно не хочется. Потому что Волков и так понял, у кого он дома. Потому что вчера Разумовский никак не хотел уходить из офиса. И хотя Олег отпустил его раньше, упрямый парень сидел до последнего, заявив потом, что забронировал столик в ресторане. Волков знал, чем заканчиваются его столики в ресторанах, но отказать своему очаровательному секретарю никогда не мог. Да и не пытался, если честно. Помяни черта, как тот явится. Рыжеволосый стоит на пороге с кухонной лопаточкой в руке и улыбается. Олег только переворачивается обратно на спину и закатывает глаза. Сергей вновь нацепил его одежду. И, если против расстегнутой рубашки, которая едва прикрывала бедра, он ничего не имел, то зачем, скажите на милость, было надевать его боксеры? — Завтрак готов, уважаемый, — хитро улыбается Сергей и уходит в другую комнату. Скандалить с утра совершенно не хотелось. Поэтому он даже не трудится искать себе одежду, приходя к столу во всей красе. Рыжеволосый замирает, не донеся еду до рта. Жадно осматривает с головы до ног, а после невозмутимо отводит взгляд и продолжает есть. — За стол в таком виде не садятся, — заявляет он. Олег только пожимает плечами и садится. — И кто мне может запретить? — он начинает завтракать, ни капли не тушуясь под гневным взглядом любовника. — Например, хозяин квартиры, то есть я, — Разумовский откладывает столовые приборы в сторону и внимательно смотрит на собеседника. — Во-первых, ты не можешь мне ничего запрещать, просто не имеешь права. Во-вторых, сам спер мою одежду. Возражения исчерпаны? Рыжеволосый кивает и продолжает есть, изрядно надувшись. Он молчит еще минут десять, игнорируя все попытки завести разговор. После Олег бросает это бесполезное дело и возвращается в спальню, где у него звонит телефон. Жена взволнованным голосом спрашивает, все ли в порядке и где он пропал. — Кто звонил? — равнодушно спрашивает Сергей, падая на кровать и заводя руки за голову. Волков поворачивается слишком резко и взволнованно. — Раздевайся! — рыжеволосый радуется, что лежит, потому что от такого тона у него бы точно подкосились колени. Он думает, что не зря все-таки Олег пробился в начальники. Власть ему очень к лицу. Но только не здесь. Здесь Разумовский ему не подчиняется. — Что? Если сильно надо, то сам меня раздень, -он ухмыляется и ждет дальнейших действий мужчины. Которые не замедлили последовать. Волков раздраженно делает шаг к кровати и почти вытряхивает парня из собственной рубашки. Одевается в такой спешке, будто уходит поезд в другую страну. Сергей смотрит на это все отстранёно, подперев голову рукой. — И куда ты так спешишь? — скучающе спрашивает он, смотря как мужчина завязывает галстук перед зеркалом. От нервов у него не получалось с первого раза сделать хороший узел. — Жена позвонила. Совсем забыл, что не предупредил ее вчера о том, что задержусь на работе на всю ночь. — Ах да. Уже почти двенадцать, — язвительно отмечает собеседник, — ну не волнуйся, в полицию заявляют только спустя семьдесят два часа после пропажи. — Зато скандалы закатывают сразу, — Олег отвечает раздраженно и хватает свое портмоне, идя к дверям. — Ох уж эти сложности семейных отношений. Не понимаю, почему ты до сих пор с ней не развелся. Переехал бы сюда. И до работы ближе. И нервы никто не трепет. — Ой, Сереж, кто бы говорил. Ты мозг выносишь похлеще любой женщины. Все, я побежал. — От этого уж никуда не деться! — смеется Разумовский и посылает вслед воздушный поцелуй, даже не потрудившись проводить гостя до дверей, — надеюсь, что тебя не убьют сразу, а дадут рассказать очередную очень правдивую историю. Волков ничего не отвечает, только кивает головой и с улыбкой закрывает за собой дверь. Хозяин квартиры падает на подушки и смеется, представляя чужой скандал. Уж больно интересно было, через сколько вот таких ночных задержек на работе их крепкая и любящая семья затрещит по швам? Это, так сказать, был своеобразный следственный эксперимент.

***

Олег уже около квартиры задумался о том, что надо было купить цветы в качестве извинения. Но потом понял, что не должно выглядеть так, будто ему есть за что извиняться. Светлана открывает дверь, явно недовольная ситуацией. Но мужчина только целует ее в щеку и проходит в квартиру, как ни в чем не бывало. — Ты не хочешь мне ничего объяснить? — она скрещивает руки на груди, заходя в спальню, в то время как Волков начинает раздеваться и вешать одежду в шкаф. — А разве что-то случилось? Я просто погряз в отчетах, вот и потерял счет времени, уснув в кабинете. — Разве? — в ее голосе сквозит ирония. Олег улавливает свое отражение краем глаза в зеркале и понимает, что облажался, — это вам при входе в офис выдают другое нижнее белье ярко красного цвета или только при выполнении отчетов, чтоб лучше работалось? — Свет, — просяще начинает он и не знает, что дальше говорить. Потому что здесь любое оправдание будет выглядеть глупо. — И как давно? — Несколько месяцев. — Вообще-то я спрашивала, как давно ты определился с ориентацией, потому что я тебя в постели уже явно не устраиваю. Но этот ответ меня тоже вполне устроил. Зря ты сейчас разделся. — Я тоже так думаю. Дай мне десять минут, — женщина кивает и уходит в другую комнату. И только закрывая дверь в квартиру, Волков слышит глухие рыдания. На что лишь пожимает плечами. Все и так зашло слишком далеко.

***

— Серега, паршивец! Открой дверь немедленно! — Олег врывается в почти родную квартиру и бросает на пол в коридоре увесистую сумку. Разумовский переводит взгляд с грозного лица на обилие вещей, и его губы расплываются в улыбке. — Я так понимаю, сегодня у нас праздничный ужин по такому событию! — смеется он, идя и виляя бедрами. Но его ловят за талию на полпути и поднимают в воздух. Волков кусает чужую шею. — Я так понимаю, что через несколько минут ты и думать забудешь о всяких ужинах. — А вот такой подход мне очень даже нравится, — Разумовский веселится и отвечает на чужой жаркий поцелуй, торопливо расстегивая надоедливую рубашку. Если бы он знал, что все так просто, то провернул бы такую схему еще месяц назад.