Мгновения

Олег никогда не любил цветы. Не понимал их ценности и красоты. Что было в этих растениях такого, чем восхищались все девушки? Он же считал, что тратить на пышные букеты, которые через пару дней завянут, громадные деньги - ужасное расточительство. Для эстетической стороны жизни ему хватало зелени на улицах. А вот Сергею не хватало. Проходя мимо цветочных магазинов, парень всегда восхищался красотой и сетовал на то, что он парень. Мол, ему не положено было дарить эти бесполезные веники. Волков плевать хотел на общепринятые правила. И хотя его мутило от запаха, щекотавшего нос в цветочных лавках, он был готов перетерпеть. Ради Разумовского он был на многое готов. Вытащить из тюрьмы? Пожалуйста! Перерезать кучу народа? Да без проблем! Перелететь пол земного шара, чтобы найти какого-то ублюдка? Нет вопросов! Потратить огромное количество денег, чтобы завалить дворец в Венеции цветами? Раз плюнуть. Все, что угодно, лишь бы видеть блики счастья в синих глазах и еле уловимую улыбку на вечно сжатых губах. Олег был слишком предан этому рыжеволосому заносчивому парню. И его, в принципе, устраивало текущее положение дел. Охранять от ночных кошмаров, убирать мокрые волосы со лба во время сна, убивать непрошеных гостей, успокаивать истерики. Все стало привычным. Но, когда во время очередной пафосной встречи Сергея с гостями Волков заходится кашлем, то находит это немного странным. Извиняется и в ванной, отстранив ладонь ото рта, с удивлением рассматривает на ней небольшой одуванчик. Мужчина думает, что жизнь не может удивить его больше этого неожиданного цветка. Но судьба принимает это, как вызов. Олег начинает все чаще хвататься за грудь, которая болит будто от старой боевой и совершенно забытой раны. Он даже внимательно изучает целостность кожи перед зеркалом. На грудной клетке нет давних шрамов. Но боль внутри все равно не дает дышать по ночам. Горло будто сжимает спазмом. Он выплевывает в раковину ярко-желтые одуванчики, которые смотрят на белом фарфоре до безобразия неуместно. Разумовского раздражает кашель друга. Сергей сетует на чужую болезненность и советует вызвать врача, тут же об этом забывая. Но Волков только усмехается, вытягивая изо рта очередной полевой цветок. Здесь не нужен врач, чтобы понять, что происходит. И от этой болезни никакие антибиотики не помогут. Олег прошерстил весь интернет, отказываясь верить самостоятельно поставленному диагнозу. Но не поверить собственным глазам, просто не мог. Ханахаки – болезнь, при которой больной откашливает цветы из-за неразделенной любви. Излечится можно только при взаимности. В другом случае – смерть. И Волков даже согласен на тот самый другой случай, потому что Сергей смотрит холодно. Отдает приказы и запирается у себя в комнате, отказываясь разговаривать и разбивая зеркала. Олегу почти все равно. Он только соглашается без лишних споров и заходится кашлем от пронзительного взгляда, который кажется, проникает под кожу. Разумовский смотрит осуждающе, будто видит цветущие клубни в чужих легких, чувствует извивающиеся стебли, обвивающие горло изнутри, слышит шелест листьев. И усмехается. Мужчина и сам готов смеяться, когда вместе с одуванчиками в раковине обнаруживаются колокольчики, синие, как родные глаза в порывы гнева. Олег смиряется. Он принимает свою судьбу и решает посвятить себя всего до последнего вздоха рыжеволосому другу детства. Теперь уже не просто другу. Он почти смеется сам над собой, задыхаясь от собственного веселья и собирая цветы, вырванные из горла, в букеты. Красиво перевязывает их лентами и складывает в комнате на столе. Скоро почти повсюду у него лежат маленькие собрания мертвой любви. Цветочный аромат в комнате настолько сильный, что перекрывает запах гниения. Волков чувствует, что умирает. Разумовский как-то ловит его в коридоре и с тревогой заглядывает в поблекшие глаза. Беспокоится. В груди наемника шевелятся цветы и рвутся на волю. Ближе к Сергею. Волкова почти бросает вперед, но он сгибается пополам в приступе кашля, упорно удерживая свой секрет внутри. Чужие немного прохладные руки успокаивающе гладят по спине, а Олег молится про себя, чтобы парень ушел. Как он любил это обычно делать. Чтобы не видел этой отвратительной слабости. Но тот не уходит. Садится рядом на корточки и смотрит в мертвенно-бледное лицо. Волков чувствует, как стебли колокольчиков обвивают его собственное сердце. Жизненно важный орган бьется с перебоями. А синие-синие глаза смотрят так пристально, словно мысли прочесть стараются. - Что с тобой, Олежа? – в голове столько волнения, что Олега сейчас стошнит этой мертвой любовью и чужим притворством. Хочется распрямится и спросить прямо в лицо, зачем все это лицемерие? Тебе же плевать, Сережа! Кроме идиотской мести Грому тебя ничего не заботит. Так почему ты сейчас остановился по пути в свой компьютерный кабинет? Неужели тебе есть какое-то дело до жизни обычного наемника? Не станет одного, ты найдешь себе еще десяток. Так в чем проблема? Волков встает и твердо стоит на ногах. В его глазах горит огонь, которым так и хочется сжечь человека напротив. Может, тогда станет легче? Может, если убить собственными руками причину боли, то цветы загнутся в своем бестолковом стремлении вырваться наружу и упадут мертвыми плетями где-то в дальнем уголке сердца? Он проглатывает одуванчики и улыбается немного страшно. - Пойдем. Хочу тебе кое-что подарить. Хватает чужое тонкое запястье и не слушает возражений. Уверенно ведет к своей комнате. Распахивает дверь, испытывая почти болезненное наслаждение от стойкого цветочного запаха. Сергей только открывает рот, чтобы спросить, но почему-то не решается. Волков берет со стола самый свежий букет и возвращается к двери, где все еще стоит ошеломленный парень. Протягивает цветы и смотрит. Смотрит, пытаясь понять. Что же творится в твоей голове, Сережа? - Я давно не дарил тебе букетов. Поэтому держи. Это мертвая любовь, - он вновь заходится в кашле, в этот раз не в силах сдержаться. Выплевывает на пол прямо под ноги Разумовскому колокольчики-одуванчики. Синие глаза расширяются в ужасе. А Олег смеется. Смеется и вновь задыхается. И снова смеется. Ему почему-то очень веселит паника на чужом вечно самоуверенном лице. - Олег, я не понимаю, - тонкие пальцы, сжимающие букет, дрожат. Сергею страшно. Потому что на самом деле он понимает. Наемник наклоняется совсем близко, вытирая тыльной стороной ладони губы, и понижает голос до шепота. - Я не позволю тебе убить меня. Он отходит на середину комнаты и достает из-за пояса пистолет. Разумовский, не отдавая себе отчет, делает шаг вперед. И дуло направляется на него. - Не надо, Олег! – его голос ломается. Переходит из шепота в крик. Но ответом служит только безэмоциональная улыбка. Он уже все решил. До последнего вздоха. Тишина дворца разрывается громким выстрелом. Узор на полу окрашивается ярко-алой кровью, куда оседают увядшие цветы. Сергей смотрит и не может поверить. Точный выстрел в висок так просто избавил от страданий. Всего одно мгновение. Одна пуля. И никаких проблем. Только едва уловимых запах пороха в воздухе, который перебивается цветочным ароматом. Он улыбается слегка безумно. До чего же красивая картина. Делает шаг вперед и заходится кашлем. Нарцисс на бледной ладони смотрится самым подлым предательством. Разумовский смеется. Оставляет на чужой груди белоснежный цветок и выходит из комнаты. Теперь у него не так много времени. Можно начать игру.