Любовь в эпоху перемен

      Объятия младшего такие теплые, но я уже принял решение, и должен следовать ему до конца.       - Нам нужно расстаться, так дальше нельзя, - отстраняюсь, ловя на себе печальный взгляд.       - Ну, почему, Пи’? – он смотрит так жалобно, что я готов забыть обо всем. Готов подчиниться этим глазам, как подчинялся всегда. Эту битву я тоже уже почти проиграл. Но только почти…       - Моя семья будет против, да и твоя тоже. Мы не можем быть вместе, - отвожу взгляд в надежде избавиться от этого гипноза, но мое сердце уже вырывается из груди, не согласное с моим решением.       - Не делай этого, Пи’, - он берет меня за руку, - Не поступай так со мной. Ты ведь знаешь, я не смогу жить без тебя. Я люблю тебя…       Просыпаюсь, словно от резкого толчка. Мне тяжело дышать, а сердце отбивает бешеный ритм, и мой сон кажется мне реальностью. Что, если это отрывок прошлой жизни? Возможно, так моя память шутит надо мной, подбрасывая жалкие крохи воспоминаний? Но тогда... Спина моя покрывается холодом. Тот человек в моем сне – это Киммон.       Встаю и первым делом проверяю своего пациента. Тот мирно спит и даже не просыпается от прикосновения термометра ко лбу. У него небольшая температура, но это не удивительно - рана сразу не заживет. Нужно будет сделать перевязку, но пусть сначала проснется.       Невольно останавливаю взгляд на его лице. Парень слишком красив для этого уродливого и изломанного мира. Не так красив, как наш лидер Год, но тоже прекрасен. Наверное, в той прошлой жизни женщины ему прохода не давали, а возможно, и не только женщины. Хотя, скорее всего, и сейчас он популярен. Вот только я этого никогда не узнаю – мы по разные стороны баррикад, и если даже выживем после всего, вряд ли увидимся еще хоть раз. Почему-то мне становится как-то тоскливо, а в моем сознании всплывает образ – Киммон, с болью в глазах пытающийся удержать меня. Киммон из прошлой жизни… Вот только как же его тогда звали?       - Нравлюсь? – вздрагиваю от голоса, в котором сквозит легкая насмешка, и возвращаюсь в реальность, не понимая, как пропустил момент пробуждения своего пациента.       - Не особо, - отвожу взгляд и начинаю рыться в сумке с медицинскими инструментами, чтобы прийти в себя. Надеюсь, он не видит, как у меня сейчас трясутся руки. – Давай осмотрю твою рану, раз уж проснулся.       Снимаю повязку и удовлетворенно киваю. Гноя нет, стимулятор подействовал – рана начала затягиваться. Обрабатываю ее и накладываю свежую повязку, когда в дверях появляется Ти. Напрягаюсь, уже не зная, что от него ожидать, но, кажется, мой товарищ успокоился, поскольку не пытается никого убить. Щека его опухла после моего удара, и меня начинает мучить совесть.       - Ты как? – спрашиваю, виновато поглядывая на огромный синяк на его скуле.       - Жить буду, - отвечает тихо. – Помощь нужна?       - Нет, я уже заканчиваю. На редкость удачливый пациент – уже идет на поправку, - почему-то улыбаюсь и тут же ловлю на себе странный взгляд Ти.       - Отойдем? – мой товарищ кивает в сторону выхода, - Мне нужно с тобой поговорить наедине.       - Сейчас, только закончу, - соглашаюсь, начиная нервничать, поскольку кожей ощущаю на себе два пристальных взгляда, пронизывающие насквозь.       - Эй, ты! – уже на выходе Ти оборачивается к Киммону, - Надеюсь, ты не ждешь моих извинений?       - Они мне не нужны, - мой пациент улыбается, - Но вот спасибо мог бы и сказать… Ти.       - Спасибо, - цедит мой товарищ и выходит из помещения.       Ти неплохо устроился в соседней комнате. Тут стоит огромный диван с парой кресел, а так же, судя по всему, имеется бар, который мой товарищ обнаружил и уже начал опустошать. Так же он отыскал еду. Кажется, Киммон готовился к еще одной глобальной катастрофе, надеясь встретить ее с комфортом.       Увидев еду, я понимаю, насколько проголодался, поэтому тут же начинаю открывать соблазняющие меня консервы, посчитав, что разговор с Ти подождет.       - Извини, - мой друг решил, что я смогу слушать его, даже поедая провиант, - Я был не прав и не должен был вчера срываться. Этот парень действительно нас спас. Я сделал вылазку в город. Сейчас кругом идут облавы. То ли ищут твоего подопечного, то ли проверяют окрестности внешнего города на наличие повстанцев. Сами мы бы далеко не зашли. Это факт.       - Почему бы тебе не извиниться перед ним? – смотрю на него, надеясь прочитать эмоции Ти, но вижу только синяк, поставленный мной. Неужели это я сделал?       - Я не буду извиняться перед врагом! – Ти начинает злиться, но все же сдерживается, - Пусть скажет спасибо, что еще жив.       - Этим он обязан не тебе, - не могу сдержаться от язвительного замечания.       - Ты намерен и дальше с ним возиться? – Ти хмурится, - До каких пор?       - Пока не встанет на ноги.       - Коптер, пойми, он опасен. От него лучше избавиться, даже если он и помог.       - Нет, - говорю твердо, поскольку понимаю, что уже принял решение, - Если ты попробуешь избавиться от него, то будешь иметь дело со мной. Я буду защищать его ценой своей жизни.       - Но почему? – смотрит в недоумении, - Чем он так тебя привлек?       - Он ключ к моему прошлому.       - Ты что-то вспомнил? – Ти резко поднимается, глядя на меня с каким-то опасением.       - Только его лицо. И то, что я причинил ему боль… В прошлой жизни…       - Не удивительно…- говорит приглушенно, будто озвучивает вслух мысли, а у меня от этой фразы мороз по коже. Ти что-то знает? Что-то скрывает от меня?       - Что ты имел в виду этими словами? – пристально смотрю на него, и мой друг, кажется, начинает нервничать.       - Ты же ни на шаг от него не отходишь! Не удивительно, что он всплыл в твоем сознании. Это просто самовнушение. То, что ты сам хочешь увидеть. – Ти умеет убеждать, но только сейчас я ему не верю.       Что-то не так - это видно по его глазам. Он скрывает от меня нечто важное, что мне почему-то не нужно знать. Или же он не хочет, чтобы я знал. Именно поэтому Ти так и относится к Киммону. Наверняка образ, всплывший в моей памяти, реальный. Слишком много вопросов, а ответы никто не хочет давать. Чувствую, что меня держат за дурака, и понимаю, что должен узнать правду. Любой ценой.       Беру пару банок консервов и направляюсь к своему пациенту. Он - моя единственная нить к прошлому, и теперь мне нужно его оберегать, ведь, если эта нить оборвется, то я рискую никогда не обрести утраченные воспоминания.       Киммон лежит, о чем-то задумавшись, но при моем появлении сразу же переключает внимание на меня, чуть улыбнувшись.       - Вы даже не подрались, - окидывает меня взглядом, будто сканирует на наличие побоев.       - Нет, мы мило поговорили, - вижу в его глазах что-то необычное. То ли это забота, то ли простое любопытство. Он тоже от меня что-то скрывает? Они ведь оба лгут мне…       - И до чего договорились? – Киммон замечает у меня в руках еду, о которой я совсем забыл, и тянется за ней.       - Он больше не тронет тебя. Можешь быть спокоен, - помогаю открыть консервы, решая принять сторону наблюдателя и подождать, когда эти двое выдадут себя.       - Если бы я боялся Ти, не позволил бы себя схватить, - вновь эта улыбка, от которой мурашки по коже. Улыбка, которая заставляет мысли путаться, а сердце биться быстрее. Пытаюсь унять сердцебиение и отворачиваюсь.       Почему мне кажется, что эта улыбка - ловушка, в которую я лечу, как мотылек на свет прожектора? И самое смешное, что мне нравится, я желаю в это ловушку попасть. Лечу на этот свет добровольно. Осознанно. Уверенно.       Возьми себя в руки, Коптер, или сгоришь.       Заставляю себя посмотреть в глаза своему пациенту и какую-то долю секунды вижу в их отражении что-то новое. То, что он не успел скрыть. Боль? Отчаяние? Или же тоску? Такую же боль, как в моем сне! Киммон быстро, слишком быстро берет себя в руки, и его взгляд вновь становится насмешливым. Вот только теперь я точно знаю, что от меня скрывают правду.       Ти не удастся разговорить, в этом я уверен, но вот Киммон должен быть посговорчивее. Кажется, я знаю способ, как заставить его все выложить. Если конечно мой сон был явью…