не плачьте на службах

Это случается уже во второй раз — Юнги снова забыл блокнот в классе — и он не может не материться про себя. Опять же, если тот попадёт в руки недоброжелателям (что равняется Намджуну, конечно же), Юнги по-крупному влипнет. Там он пару дней назад написал о том, что, пусть Минджу совершенно точно самая горячая девчонка в классе, он сам, скорее всего, стал бы встречаться с Юджин. В тот понедельник он на всех парах летел по пустому коридору, спеша снова попасть в класс. Даже не замедлившись, парень рывком открывает дверь, чуть не врезаясь в Чимина, застывшего прямо за ней. — Что за чёрт! Чимин, стоящий за дверью, словно ждал его с блокнотом в руке, явно чем-то недовольный. Как и всегда, парнишка выглядел мрачно, но в этот раз, кажется, эта аура усилилась раз в десять, чему явно способствовало жалкое выражение его лица. У многих оно вызвало бы сочувствие (но у Юнги — лишь отвращение). Глаза его покраснели и опухли — Чимин снова плакал, а, может, Юнги его застал посреди этого. Сама лишь мысль об этом заставляет поморщиться от раздражения. — Твой блокнот. — Что? — Ты снова его оставил, — говорит он, отдавая Юнги тот самый блокнот, что он искал. Последний сразу же поднимает взгляд с тетради на держащего её парня, приподняв брови в немом вопросе. Как мелкий вообще узнал, где он его оставил (снова)? И когда вопрос почти сорвался с его губ, Пак Чимин выходит из класса, оставляя его одиноко стоять с блокнотом в руках. Кто тут ещё нахальный идиот.

+.-.+

На следующий день Юнги, не сдвигаясь с места даже когда остальные выходят по звонку, остаётся в классе, доставая блокнот и притворяясь старательным учеником, занятым домашкой ещё за неделю до её сдачи. Проходя мимо, Намджун, удивлённо приподняв брови, бросает на него сердитый взгляд, на что Юнги пренебрежительно хмыкает. Ким, наверное, подумал, что он ударился головой, раз внезапно ведёт себя так прилежно. Уже скоро, однако, класс совсем опустел. Опустел — за исключением Пак Чимина, тяжело дышащего у него за спиной, комната совершенно точно была абсолютно пустой. Как только последний ученик покидает класс, Юнги разворачивается к Чимину, но, конечно же, мальчишка смотрит в пол и не сразу замечает ещё чьё-то присутствие рядом. — Ты не уходишь? — поддразнивает его парень. Наконец-то заметив, что кто-то все ещё сидит перед ним, Чимин бросает на него изумлённый взгляд. — Ты и сам не уходишь, — шепчет он в ответ. — Хён. — Что? — Я старше тебя, так что не забывай добавлять “хён”. В прошлый раз ты повёл себя как нахальный идиот и расхаживал с краснющими глазами, мне так хотелось крепко тебе врезать, — снова говорит он, очевидно, совсем не думая о том, как это звучит. Чимин смотрит ему прямо в глаза (чего он обычно не делает), осознавая всё то, что Юнги на него выплеснул. Он, наверное, думает, что тот вообще делает в классе. Юнги и сам понятия не имеет, почему. Единственная причина — “преподать Пак Чимину урок”, как он это называет. Просто невозможно удержаться от желания привести парнишку в чувство, когда Чимин настолько сильно действует ему на нервы. — Что ты здесь делаешь? — парнишка наконец-то успокаивается, принимая то, что другие сочли бы за оскорбление, как возвращение к норме. — Я? Просто пишу в блокноте после уроков. В этом ничего такого, — сухо отвечает Юнги. — А ты что? Снова плакать собрался? В слезах ты выглядишь так нелепо. Если бы Пак Чимин замахнулся прямо здесь и сейчас, то Юнги даже не удивился бы. Да, его считают бесчувственным, нахальным и совсем не дружелюбным, но среди всех его качеств нет снисходительности и он совсем не хочет унижать грустного, откровенно жалкого мальчишку, сидящего за ним уже не первую неделю. Юнги здесь не за тем, чтобы его оскорблять. Увы, это ещё одна отличительная черта Мин Юнги — даже его утешение звучит как оскорбление. — А почему тебе не всё равно? — спрашивает Чимин, и почему-то это звучит до странного знакомо. Подсознательно Юнги понимает, что такой разговор у него уже был. Без какой-либо на то причины. — Потому что больше никто в целом мире не может выглядеть так же жалко, как ты, даже расплакавшись. Чимин с нечитаемым выражением лица бросает на него взгляд исподлобья. Он уже не зол, скорее, смятён, и вдруг выглядит так, словно снова расплачется лишь от этих насмешливых слов. — Я разве чем-то тебя обидел? — голос младшего почти не дрогнул, но вот лицо исказилось от обиды. Юнги удивлённо приподнимает бровь. На самом деле, мальчишка никогда не делал ничего плохого, но, опять же, ему всегда казалось, что Чимин просто должен был что-то натворить, а иначе он бы не относился к нему вот так вот. Даже если это что-то — такое жалкое поведение. Да, Чимин точно виноват в том, что выглядит так жалко. Юнги и не знал, что он не переносит этого на дух, да ещё и настолько, что просто чувствует себя обязанным поговорить с Пак Чимином. И пока он пытается подобрать правильные слова (нельзя же просто сказать “ты выглядишь жалко”, это совсем тупо), Чимин принимает его молчание за ответ. Это, или же он и не рассчитывал на ответ. — Прости меня, что бы это ни было, — говорит он, поднимаясь с места, на самом деле выглядя виноватым, а не рассерженным. Юнги, однако, ждал не извинений. Кулак в лицо или крики подошли бы ситуации куда больше, чем извинения. В его глазах Чимин стал ещё более жалким. — Эй, я не... — Прошу, оставь меня в покое, — обрывает его объяснение Чимин, спеша к двери. Именно в этот момент Юнги, не умеющий держать язык за зубами, решает поумничать. — Чтобы ты поплакал? Чимин замирает, словно слова бьют его в самое сердце, и, не сказав ни слова и громко топая ногами, вылетает из класса, хлопнув дверью, дав Юнги понять, что он попал в точку. Кажется, я вывел сопляка из себя.

+.-.+

В следующий четверг Чимин никуда не делся. Юнги наблюдал издали за тем, как тот, кажется, научился хоть немного улыбаться от шуток Тэхёна и постоянного нытья Хосока. Даже во время уроков было слышно тихие смешки от двух парней за ним, вместе с шуршанием бумаги — наверное, они рисовали карикатуры на их горячо любимую учительницу. Юнги не хватал решимости узнать об этом больше — не так уж ему и хотелось быть снова выставленным из класса. Домой же они шли в тишине — с последнего разговора Юнги ни разу не пытался с ним заговорить, в основном потому, что Чимин старательно его избегал. Что было довольно очевидно — парнишка напрягался, когда они сталкивались в коридоре, порой даже глупо разворачивался, уходя в противоположную сторону. И это случалось далеко не раз. Однажды они столкнулись у писсуаров в туалете, и Чимин так густо покраснел, словно по ошибке зашёл не в тот туалет. Несмотря на всё это, Юнги не мог заметить того, как очевидно (настолько очевидно, насколько это вообще может быть) Чимин привыкал ко всем остальным его друзьям. Всё, что они выкинули в ночь инициации, явно изменило мальчишку — он начал больше улыбаться, пусть его привычка смотреть в ноги так никуда и не делась. Сегодня, зайдя в спортзал, он даже видел, как Чимин смеялся над какой-то шуткой Тэхёна, но внезапно замолчал, когда увидел идущего к ним Юнги и снова опустил взгляд, словно натворил что-то. Это лишь взбесило Юнги ещё больше. Но зато вот что Юнги понял. После инициации Чимин стал открываться всем, кроме него. Он стал чуть больше говорить и начал смеяться вместе с Хосоком и Тэхёном — иногда к ним присоединялся Чонгук. Парнишка все ещё не присоединялся к ним на переменах, вместо этого оставаясь в классе с Чонгуком и творя непонятно что. Единственное, что не изменилось — его привычка не отрывать глаз от пола, которая невероятно раздражала Юнги. Похоже, он смотрел на него так злобно, что Намджун решил попытаться его образумить. — Ты что, правда его ненавидишь? Чимину кажется, что да, — говорит Юнги Намджун во время очередного перерыва. Удивлённо приподняв бровь, Юнги подхватывает бутылку с водой, выливая её себе на лицо вместо того, чтобы пить. Он только что закончил тренировать трёхочковые и не сможет спать спокойно, пока не будет делать это с закрытыми глазами. — Что? Это смешно. Я не ненавижу сопляка, — отвечает Юнги. Это ведь правда. Ну, он ненавидел чёртового ЁнУ во втором классе, потому что парень решил подраться с ним из-за девчонки (чистое недоразумение, как оказалось), он ещё ненавидел грёбаного Икдже — тот пытался подружиться с ним и постоянно отвешивал свои “остроумные” шуточки, больше походившие на оскорбления. В любом случае, он точно не хотел стереть Чимина с лица Земли, как некоторых, так что ненавистью это не назовёшь. — Ему так не кажется, — продолжает Намджун, а Юнги пользуется моментом, чтобы ещё раз зыркнуть на Чимина — тот как раз играет один на один с Чонгуком, сосредоточенно закусив губу и наморщив лоб. Кажется, Чимин поговорил с Джуном о том, что Юнги предположительно его ненавидит, хотя это совсем не так. — Мне тоже, вот что я скажу. Ты так злобно на него смотришь, я даже не знаю, ты его ненавидишь или влюбился, чёрт побери. — Это совсем не смешно. Ты же знаешь, что мне нравится Юджин. — Что, серьёзно? — Нет, вот здесь я просто шучу, — отвечает Юнги, пасуя мяч Намджуну, жалея о том, что упомянул в разговоре имя Юджин — Намджун среди них явно не самый тихий, когда дело доходит до сплетен и слухов. — Только не распускай сплетни, — быстро добавляет парень, осознав свою ошибку. Намджун ухмыляется — это выглядит так же неприятно, как и хмурое лицо Чимина — и Юнги осознаёт, что эту ошибку уже никак не исправить. — Эх, но, серьёзно, ты ничего против Чимина не имеешь, да? Мне тут не нужны междоусобицы. На это Юнги фыркает. — Единственная междоусобица возникнет, если ты не попадёшь в кольцо во время следующего штрафного. Тогда-то мы наконец-то выкинем тебя из команды.

+.-.+

Вот что стоит первым делом прояснить — Юнги совсем не ждёт Чимина. Он остаётся в школе после уроков потому, что снова заскучал на истории, но в этот раз ещё и заснуть умудрился, так что госпожа О оставила его после уроков (особенно за слишком громкий храп). Так что вот он, переносит бумаги и коробки из учительской в подсобку. Заканчивает Юнги почти на закате, отряхивая пыльную форму и борясь с постоянным желанием чихать. Сегодня вторник, так что все ушли пораньше. Они снова собирались поесть у Сокджина, чего Юнги с нетерпением ждёт, поспешно идя по школьным коридорам, но, когда он проходит мимо класса на пути выходу, в голову ему приходит совершенно непрактичная мысль. Юнги ещё не успел полностью пройти мимо комнаты, так что он резко останавливается и делает пару шагов назад, чтобы осторожно заглянуть в окно. И действительно, там все ещё кто-то сидит, вытирая глаза — плечи парня трясутся, когда едва слышный всхлип разносится по классу. Закатывая глаза Юнги ругает своё чутьё за такую точность, потому что Пак Чимин действительно все ещё в классе и, как обычно, рыдает. До этого дня Юнги, на самом деле, было больше интересно, чем ещё что-то. Но с него хватит. Он понятия не имеет, что такого могло произойти с парнишкой, что он постоянно плачет. Ясное дело, что что-то могло произойти в Сеуле или же их городок оказался ещё хуже того, что он ожидал, но целый месяц, серьёзно? Он рыдает над этим уже месяц? На этот раз Мин заходит в класс, останавливаясь, как только переступает порог, и все ещё сжимая дверную ручку — так, во всяком случае, Чимину не удастся от него сбежать. Парнишка, услышав скрип, быстро поднимает голову. Завидев Юнги, он не выглядит раздражённым, а вот напуганным — да, словно он пришёл над ним издеваться. — Эй, Пак Чимин, ты действительно очень странный. Нормальные люди обычно плачут запершись у себя в спальне, а не в чёртовом классе, — говорит он. Парнишка всхлипывает, отчаянно пытаясь скрыть факт того, что рыдал, но то, как он утирает глаза ладонью совсем не помогает. Надо же, дошло до того, что Юнги уже совсем не удивляется его припухшим и покрасневшим глазам. — И я тебя не ненавижу, ладно? Чтобы ты там не думал и не наговорил Намджуну, это не так. Я тебя не ненавижу, ты меня просто… раздражал. И ещё вот что — думай дважды перед тем, как говорить что-то Намджуну, он ведь совсем не умеет держать язык за зубами. Такими темпами все начнут думать, что я точу на тебя зуб. — Это был не Намджун, — выдавливает парень. — Что? — Я поговорил с Тэхёном, а он с Чонгуком, а тот пересказал всё Намджуну, рядом оказался Сокджин, а Хосок пригрозил, что украдёт труселя Тэхёна, если ему всё не расскажут. За все недели Юнги ни разу не слышал от Чимина сразу столько слов. Но, опять же, он думал, что Чимина раздражают его слова, что Пак избегал его потому, что не простил за сказанное пару дней назад. — В любом случае, я тебя не ненавижу, мелкий. Не распускай слухи, — небрежно бросает Юнги. Сглотнув, Чимин не отводит от него взгляда, словно не в силах поверить в слова старшего. — Чёрт, мне что, нужно улыбнуться, обнять тебя и вести себя, словно мы помирились, чтобы ты поверил? От этих слов Чимина коробит, а Юнги закатывает глаза, наконец-то понимая, что недоразумение вызвано его неправильным выбором слов. — Ты злобно на меня зыркаешь, — тихо замечает Чимин. — Потому что я прямо видеть не могу, как жалко ты выглядишь почти всё время. Особенно после того, как я застал тебя плачущим… не знаю, раз в десятый? На это парнишка лишь растерянно моргает, не в силах до конца осознать его слова. — Так ты меня не ненавидишь? Юнги тяжело вздыхает. — Мне что, на самом деле придётся повторять? — спрашивает он, и Чимин, кажется, готов снова расплакаться, так что Юнги поспешно добавляет: — Нет, я тебя не ненавижу. Мне что, прямо сейчас сказать, что я люблю тебя? Серьёзно, перестань рыдать. Понятия не имею, как тебе было плохо, но ты больше не в Сеуле. Хватит плакать, какой бы не была причина. Сморгнув, Чимин смотрит на него с нечитаемым лицом: сначала он раскрывает рот от удивления, а затем краснеет до самых кончиков ушей. Парнишка быстро отводит взгляд, снова опуская его в пол, но в нём читается смущение, а не глубокая задумчивость. — И, серьёзно, пол? У тебя что, футфетиш? Разве родители не учили, что нужно смотреть на человека, с которым говоришь, а не на свои ноги? — П-прости. — Господи, хватит. Ты кажешься мне ещё более жалким, когда извиняешься, — вздыхает Юнги. Ну вот почему он не может говорить, как обходительный Сокджин, который прямо таки излучает доброту и заботу в своих сладких, словно патока, речах. Хотя бы как Намджун с его философскими речами. Из-за Хосока вообще кажется, что счастье заразительно. Но нет же, он кажется всем грубым и страшным, а слова его горьки на вкус, прямо как крепкий кофе. — Смотри, Сокджин пригласил всех к себе на рамён, нам стоит поспешить, пока Тэхён весь его не съел, — говорит Юнги, открывая дверь и ожидая, когда же Чимин встанет и подойдёт ближе. То, что Юнги его ждёт, доходит до парнишки не сразу, но он собирает вещи, молчаливо идя за Мином к дому Сокджина. Юнги не догадывался, о чём думает младший, да и не хотел узнать, не делая попыток завести хотя бы вежливый разговор. В прошлый раз, насколько помнит Юнги, его попытки закончились тем, что он говорил с ночным небом — даже вспоминать об том стыдно. Так что, нет, Юнги не очень-то хочет снова делать попытки. Ужин тем вечером был как всегда шумным. Чимин, смеющийся над шуткой Хосока, выглядел куда менее жалким, отчего Юнги смотрел на него с куда меньшим раздражением, пусть младший всё равно опускал глаза в пол, когда они случайно встречались взглядами. — Ты переехал больше месяца назад. Как тебе здесь, Чимин? — спрашивает Сокджин, когда они доедают последние порции рамёна. Они бы наелись и первой, но Тэхён рискнул попросить добавки. — Не знаю, тут нормально, — отвечает младший, и Юнги внезапно замечает, что Чимин всегда сидит чуть ссутулившись, словно пытаясь казаться меньше, и отвечает он очень робко, а улыбается и вовсе так, словно боится, что этого делать нельзя. Парнишка пытается казаться совсем незаметным. И почему он вообще это заметил? Чёрт. — Нормально? Нормально?! Ты ведь провёл целый месяц рядом с самым офигенным человеком на этой планете, — восклицает Тэхён. — Он, наверное, уже от тебя устал и завтра попросит учителя пересадить его к кому-то другому, — фыркает в ответ на это Юнги. — Но всё равно никто добровольно не сядет рядом с грубым и бесчувственным Юнги-хёном, — парирует Тэхён, показав язык. — Эй, Тэхён, не заставляй меня снова тебя ненавидеть. Я только начал считать тебя относительно сносным. — Я миленький. Спроси у Хоби-хёна. — И громкий. И ешь слишком много, — добавляет Чонгук. — И однажды из-за тебя меня оставили после уроков, — тихо говорит Чимин. Чимин подаёт голос так редко, что Юнги просто не может не уделять этому особое внимание. Вот что ещё он заметил — парнишка очень редко повышает голос, только когда кто-то задаёт ему вопрос. Во всяком случае, раньше было так. Сопляк постепенно им открывается, а Юнги хочется заехать себе по лбу за то, что он замечает столь незначительные вещи. Похоже, он случайно снова зло посмотрел на мелкого, потому что сидящий справа Намджун резко заехал ему в бок (на что Юнги ответил пинком в голень). В этот раз он хотя бы зыркнул от него от удивления. — Ну что за школьная жизнь без пары наказаний и неудач, а? — отмахивается Тэхён. — Хён, прошу, не делай Чимина очередной жертвой своих тупых идей. Нас почти что оставили после уроков, когда ты решил, что наш учитель не против проведения первого апреля, — вздыхает Чонгук. — Господин Ким всегда придирался к нам после инцидента с суперклеем, знаешь ли. — Божечки, это же забавно. Признай, на его любимых штанах все ещё видно пятно, — ухмыляется самый странный парень в их компании. — Кстати, ты ведь уже не считаешь Юнги-хёна страшным? — внезапно спрашивает у Чимина Тэхён. Чимин едва заметно краснеет, отмахиваясь от них маленькой ладонью и, запинаясь, выдавливает что-то вроде “нет, нет, никогда”, смотря на Юнги со смесью страха и смущения. Юнги же, напротив, хочется уже второй раз за день спрятать лицо в ладонях. — Не беспокойся, Чимин. Юнги на самом-то деле прослыл тем ещё мудилой. Однажды он довёл первоклассника до слёз одним взглядом, — смеётся Намджун. — А ещё третьеклассника на прошлогодних соревнованиях, того старшеклассника, что нарочно толкнул Чонгука после свистка. Помните, как Юнги, сверкая глазами, пообещал его убить? — добавляет Сокджин, поднимаясь и уходя на кухню. — Эй, вы все преувеличиваете. Не слушай их, Чимин. Однако, история с первоклассником — чистая правда. Бедняга тогда случайно разбудил Юнги, наступив на мизинец, когда он дремал в столовке, отчего Мин и довёл несчастного парнишку до слёз. — Второй раунд, парни. Кому досыпать?! — кричит Сокджин, возвращаясь в столовую и неся в руках кастрюлю со свежесваренным рамёном. Снова поднимается гвалт — Тэхён кричит “мне-мне”, размахивая палочками во все стороны, Хосок начинает жаловаться на то, что ему и от первой-то порции ничего не досталось, потому что Тэхён у него всё стащил, Чонгук пытается сказать что-то о том, что все они должны быть ужасно благодарны семье Сокджина, ведь они постоянно ошиваются здесь, отчего его маме приходится раз за разом перемывать гору посуды, и всё это продолжается до тех пор, пока Намджун не повышает голос, приказывая всем заткнуться, а Сокджин милостиво наливает в пустые тарелки ещё горячего супа. Всё это время Юнги приходится наблюдать за тупостью своих так называемых друзей. Сидящий напротив него Чимин с улыбкой делает точно то же, и Юнги ловит себя на том, что смотрит (может, даже зыркает, он понятия не имеет, чем это отличается), пока парнишка не замечает на себе чужой взгляд. Юнги безучастно ждёт, что младший отведёт глаза снова, как он делает это обычно, когда их взгляды пересекаются. В этот раз, однако, Чимин не отводит взгляд, а смотрит на него в ответ, искренне улыбаясь — той самой улыбкой, что всё это время пряталась под слезами и надутыми губами. (В этот раз Юнги не упустил его улыбку.)

+.-.+

Дом Сокджина они покинули, сытые до отвала, уже после полуночи. После ужина они смотрели фильм, правда, до тех пор, пока Хосок не начал зевать, а потом позвонила и госпожа Чон, искавшая Чонгука, чтобы сказать тому возвращаться домой. После этого все решили разбежаться по домам. Как обычно, Юнги остался один с Чимином. Старший закинул руку за голову, привычно наблюдая за ночным небом, а младший просто молчаливо шёл за ним. Он как раз раздумывал о звёздах и том, что в следующем стихе стоит сравнить девичий смех с созвездием, когда тишину, которую он уже считал своей единственной спутницей, прервали чужие слова. — Юнги-хён. Юнги понадобилась минута, чтобы понять, что к нему обращается Чимин, и он чуть поворачивается к парню, переводя на него взгляд, гадая, увидит ли его снова плачущим. — Спасибо, — говорит тот. Удивлённо приподняв бровь, Юнги останавливается и разворачивается лицом к Чимину, совсем не понимая почему мелкий решил отблагодарить его ни за что. Напротив, всё, что он сделал, никак не заслуживает благодарности — Юнги лишь неосознанно донимал парнишку и вёл себя как бесчувственный идиот. Как Мин Юнги, в общем. — Я ничего не сделал, мелкий, — фыркает Юнги, переключая внимание назад на дорогу перед собой и продолжая идти. Чимин ответил не сразу, и Юнги уже было подумал, что тот опять ушёл, как и в тот день, наверное, исчезнул в первом же переулке, оставив его говорить с самим собой. Но он оказался неправ, когда младший снова подал голос. — Сделал. Ты первый, кому не всё равно, — тихо говорит он перед тем, как, запинаясь, добавить “хён” после очевидной заминки. Юнги разворачивается к нему почти что сразу, не скрывая своё недоумение и смущение от столь простого ответа. Младший все ещё стоял там, где и раньше, прямо посреди перекрёстка, не делая ни шагу вперёд. Тишина между ними слишком неловкая, чтобы кто-то решился нарушить её первым, и в свете фонаря видно, как Чимин ярко краснеет, смущаясь от своих слов так же, как и Юнги. Не всё равно? Чимин что, снова спутал его действия, в этот раз решил, что это не ненависть, а забота? Пусть Юнги и относится к Чимину нормально, но признать, что он беспокоится о нём, не может. Мин Юнги и забота о ком-то? Что за чушь. Юнги почти что выдал очередную безразличную фразочку, как обычно, но, увидев, как Чимин поднимает голову, нерешительно улыбаясь, не может выдавить из себя ни слова. Эта улыбка напоминает ему улыбку девчонки, которой его одарили бы, если он, сам того не зная, сделал бы что-то хорошее, но Юнги лишь хочется поморщится. — Прекрати так улыбаться, мы ж не в идиотском ромкоме, — выдаёт парень. — Ой, прости, — быстро отвечает Чимин, закусывая губы, чтобы скрыть улыбку. И он сразу же пожалел о сказанном. Мин Юнги, ну почему же тебе не удаётся быть приветливым хоть минутку? — Не-а, прекращай, Пак Чимин. Ты не сделал ничего плохого, — вздыхает он. Кажется, всё, что он говорил Чимину до этого, было понято неправильно. Юнги снова вздыхает — в этот-то раз он скажет всё как положено. Не нравится ему слышать, как тот извиняется, словно ему есть за что. Так он кажется столь же жалким, как и когда плачет. Пусть Юнги и бессердечный мудак, умом-то Мин понимал, что Чимин никогда не сделал ему ничего плохого. На самом деле он даже впервые сказал кое-что, заслуживающее благодарности. — И тебе спасибо, сопляк, — отвечает он. В это раз удивлённо выгибает бровь уже Чимин. — За тот раз, когда я забыл свой блокнот, — добавляет он. — В плане, ты, конечно, повёл себя охуенно грубо, когда убежал. Спорим, ты специально проверил, забыл я его или нет, чтобы я снова не прервал твои рыдания, а? Молчание Чимина было достаточно красноречивым ответом. Наверное, он так и сделал. Юнги не хотелось бы, чтобы это вылилось в очередное недоразумение, так что он рассмеялся как раз когда младший собирался было опустить голову. Боже, он действительно ненавидит, когда Чимин так делает. — Всегда пожалуйста, — добавляет Юнги. Напротив, младший поднимает голову, улыбаясь. Отлично, хоть в этот раз мелкий его правильно поймёт. Юнги наблюдает за тем, как Чимин сворачивает на другую улицу, уходя всё дальше от него (теперь-то ясно, куда парнишка сбежал от него вчера). Он почти было пошёл дальше, когда внезапно развернулся к Чимину, цепляясь взглядом за спину Чимина перед тем, как тот окончательно скрывается за поворотом, выкрикивая: — Чтобы ты знал, я не беспокоюсь о тебе, а ненавижу, Пак Чимин. Не забывай об этом, — издевательски смеётся Юнги, особенно выделяя “беспокоюсь”. Довольный собой, парень идёт домой, слыша в ответ тихий смех. Сопляк решил, что я о нём “забочусь”. Надо же.