Mooning around

Шото зарывается пальцами в белоснежные с красными прядями волосы и все шепчет что-то, словно пытаясь успокоить. В этом нет смысла — девушка спит беспробудным сном под действием таблеток, не реагируя ни на что. Ее верный страж все равно не отходит от постели, пальцами перебирая мягкие волосы и не переставая шептать. Может, пытается успокоить сам себя. Свое сердце, стучащее где-то в горле. Не составило труда подсыпать снотворного в вечерний чай Фуюми — абсолютно безвредного, но спать она будет до полудня следующего дня, проверено. Отца усыплять не стал — условие сделки. Точнее, простая прихоть оборотня, в котором жестокость и жажда отомстить за свое унижение стояли выше здравого смысла. Тодороки и не смог бы все равно. Если бы все было так просто, то он, наверное, сам убил бы отца. И не пришлось бы идти на сделки с нелюдьми, подвергая этим себя опасности, — неизвестно, на что способен оборотень. Может, убьет и его тоже. Может, предаст. В первое верилось больше. Но только он способен разобраться с профессиональным охотником, имея, конечно же, некоторые преимущества. Об оружии отца Тодороки позаботился заранее. Если у него нет никаких тузов в рукаве — они определенно есть, — все пройдет быстро и гладко. Выпустив оборотня наружу, Тодороки впервые встал к нему лицом к лицу. Впервые, можно сказать, увидел его глаза — не обезумевшие от голода, не мутные от слабости, не источающие злость и ненависть вперемешку с желанием разрушить все вокруг себя. Обычные, человеческие глаза, даже зрачок круглой формы. Только цвет — красный, завораживающий, как свежая кровь, как ядерный взрыв. Но Тодороки не уверен, является ли это частью магии оборотня, или это он один такой больной, просто засмотревшийся в самые обыкновенные, не наделенные никакой силой, глаза, не в силах оторваться. Напоследок, выходя из подвала, Шото видит решительную ухмылку на чужих губах (или даже оскал). Срабатывает бесшумная сигнализация, посылая старшему Тодороки, — у оборотня всего несколько секунд, чтобы ворваться в гостиную и помешать отцу подготовиться к вторжению, и этого более чем достаточно. А Шото исчезает в комнате у крепко спящей сестры. Слушает и не слышит борьбу, короткие и быстро стихшие крики, хруст костей. Оборотень приходит к нему сам, победивший и не побежденный, вылизывая окровавленные пальцы. — Редкая дрянь, — цедит, не отрывая взгляда от Шото. Впервые он заговорил, причем на японском. Голос у него слегка хриплый. Тодороки сглатывает, но слабость показывать нельзя. Ее и нет. Разве что другая слабость. — Сделка выполнена с обеих сторон. Можешь взять любую еду, какую найдешь в этом доме, и уходить. Тодороки не знает, почему холодные безэмоциональные слова срываются шепотом, если Фуюми все равно не проснется. Оборотень приближается. Шаг, еще и еще, пока расстояние не исчезает совсем. Шото не отходит, не пятится назад. Спокойно выстаивает кроваво-алый взгляд, не отворачиваясь. Оборотни, как дикие животные, чуют страх и реагируют на него. Вот только Тодороки уже и адских мук не боится. Но все равно дергается, когда ему утыкаются в шею, шумно вдыхая, обнюхивая. Неожиданно, но терпимо. Кожа, опаленная горячим дыханием, в мгновение покрывается мурашками. В кармане у Тодороки лежит электрошокер, один из тех, которые могут запросто вырубить существо из другого мира. — Я не хочу еды. Мне еще долго будет отвратительно даже смотреть на мясо. Этот гребаный ублюдок в горло не лез — настолько мерзкий, блять. Тодороки раньше никогда не сталкивался с матерящимся оборотнем. Выходит, он осведомлен о всех тонкостях языка, о которых знать, возможно, не следовало, больше, чем можно было предположить. — Но я хочу свою плату. Оборотень отстраняется, снова смотрит прямо в глаза, а Тодороки действительно удивлен. Хотя, наверное, стоило ожидать такой наглости. Решительность и твердость в голосе никуда не исчезают, даже если Шото чувствует себя загнанным в угол зверем. Вот же ирония. — Какую? Несколько секунд в ответ длится лишь молчание — это искусная игра на нервах Тодороки. Что может понадобиться потустороннему существу? Он все равно не сможет воспользоваться оружием охотников, а даже если захочет — их никто не может трогать, кроме людей. За Фуюми Шото убьет. — Тебя, человек, — оборотень усмехается. В кармане у Тодороки лежит электрошокер. Достать, включить, прижать — несколько секунд. Но Шото этого так и не делает. День Тодороки Фуюми начинается странно. Она, привыкшая всегда вставать рано, тут же нагружая себя поручениями отца, проснулась очень поздно — в полдень. Телефон с будильником так долго надрывался, что из-за вибрации упал на пол и отполз от прикроватной тумбочке на приличное расстояние, прежде чем вырубился сам, так никем и не отключенный. Сказывается хроническая усталость? Ладно, это может быть. Но почему никто ее не поднял? Отец бы точно не стал жалеть дочь, если бы ему что-то понадобилось. Может, уехал по делам? Надо же, в конце концов, договориться с аукционером насчет продажи оборотня. В доме действительно пусто, глухо, тихо. Фуюми хочет спросить Шото, куда поехал отец, но не находит его нигде. С опаской девушка входит в кабинет, остерегаясь не то ловушек, не то чужого гнева, вот только и здесь никого нет. Только в маленьком белом мешочке на столе находятся зубы. Фуюми, эксперт по магическим существам, может с уверенностью сказать, что вырвали их недавно, не у оборотня и не вампира, а, судя по всему, у того, чье строение наиболее приближенно к человеческому. Можно было бы даже заявить, что зубы на самом деле человека, но это бессмысленно с точки зрения логики — отцу вырывать зубы у людей. Не из доброты душевной, а просто потому, что на рынке они ничего не стоят, даже если некоторые существа хранят нечто подобное как трофей над побежденным и убитым противником — здесь явно прослеживалась нить с аборигенами. В подвале та же пустота, глухота, тишина. Клетка открыта. И оборотня нет. Тогда у девушки и поднимается в душе первородный ужас. Ближе к вечеру, когда Фуюми совсем разнервничалась, вернулся Шото. Вернулся грязным, усталым, с разорванной в рукавах одеждой, с кровью вокруг рта. Вернулся, идя вместе со спокойным, умиротворенным оборотнем, с тем самым. У него тоже рот в крови — Фуюми страшно представить, почему так. Он проходит мимо девушки, даже не обратив внимания, прямо в дом, а Фуюми слишком шокирована, чтобы помешать, хоть как-то среагировать. Вернулся с улыбкой на губах. Вернулся грешником, не боящимся уже никакого ада, зная, что его все равно нет — ему рассказало существо гораздо более древнее, чем весь их гребаный мир. Вернулся счастливым и свободным. Свободным.