Mooning around

С самого детства Тодороки любит безграничное синее море. Мама держала его маленькую ладошку в своей и улыбалась ярче, чем светит солнечный свет. Они заходили в воду так, что маленькому Шото она была по колено, и шли вдоль берега. Ветер с далеких земель развевал мамины белоснежные, как снег, волосы. Мама говорила, что в море живут русалки. И много других загадочных существ, о которых человек может только догадываться, ведь у моря нет границ. Сейчас, когда мамы не стало, у Тодороки осталось только море — вечно беспокойное, непостоянное, завораживающее и пугающее. Смотря на него вблизи, хочется забыть, кто он и откуда. Не получается, правда, особенно когда за спиной стены замка, который должен быть родным, но на деле холодный и чужой — и неважно, что он здесь вырос. — Ваше Высочество? — обращается Иида, верный рыцарь, но смотрит не на своего принца, а куда-то вдаль. Шото следует его примеру и видит серое пятно между скал. Незамедлительно идет следом, не замечая, как Тенья кричит и размахивает руками. — Ваше Высочество, это может быть опасно! Как наследник престола, вы не можете рисковать! Ваше... Замирают оба. У юноши, лежащего без сознания, голый мускулистый торс с бледной фарфоровой кожей и светлые взлохмаченные волосы. Капли воды застыли на идеально выточенном теле, словно драгоценные камни переливаясь на солнце. Но то, что удивило обоих, — серый хвост ниже торса, слегка раскачивающийся волнами из стороны в сторону. — Это мершарк. Наполовину человек, наполовину акула, — неуверенно бормочет Иида, поправляя очки. — Я слышал о таких, но их давно уже не видели. Говорят, они быстро умирают без движения и воды. — Тогда позови лекаря из замка на помощь. — Тодороки приседает возле удивительного создания и берет его за руку. Он не знает точно, как сильно отличается анатомия у людей и мершарков, но ему кажется, что этот еще жив: его грудь медленно поднимается и опускается, но из жабр на шее по каплям стекает кровь. И решает с холодной уверенностью в своих словах: — Мы не дадим ему умереть. — Ваше Высочество, вы же… Что вы делаете?! — Ты же сам сказал, что ему нужна вода, — говорит поднявшийся Тодороки с мершарком на руках. Хвост того необычно шершавый, хотя выглядел гладким. Шото опускает того в воду, сам зайдя туда по пояс и продолжая держать того, хотя беспокойные волны пытаются забрать то, что принадлежит им по праву. Словно не зная, чем можно еще помочь, Тодороки осторожно раскачивает морское создание у себя на руках, как будто убаюкивая. — Быстрее! Иида исчезает почти мгновенно. Его слова напоследок уносит с собой ветер: — Он попытается укусить вас, если очнется! Будьте осторожны! Я быстро! Шото не знает, сколько стоит вот так, но руки у него начинают затекать, несмотря на море вокруг. Вода к тому же холодная. Спустя время мершарк недовольно ведет хвостом, словно кто-то потревожил его сон. Открывает алые, как свежая кровь, как всепоглощающее пламя, глаза. Смотрит удивленно и явно не понимает, что происходит. — Здравствуй, — неуверенно отвечает Шото, не зная, как реагировать. В следующую секунду поднимаются высокие брызги — он получает хвостом по лицу. Когда приходят Иида и лекарь, то они видят только принца, продолжающего стоять в воде и закрывающего ладонью кровоточащую щеку. Вечером Шото снова приходит на то место, к уже спокойному морю. Не задумываясь о том, что будет с одеждой, садится на голые мокрые камни и видит впереди только водную гладь и заходящее солнце, окрасившее небо в огни красного и его оттенков, словно разгорелась свеча. Тодороки пытается абстрагироваться от всего, что не относится к здесь и сейчас, стать, возможно, хоть ненадолго другим человеком или даже единым с ветром, разносящим по округе запах морской воды и крики чаек. Получается у него, собственно, хорошо. — Эй, человек! — слышится грубый голос, разбивающий иллюзию спокойствия вдребезги, и Шото уже привычно получает по лицу. На этот раз не хвостом, или, по крайней мере, не хвостом мершарка — в него кинули рыбу. Инстинктивно Тодороки ловит еще живое создание, трепыхающееся в его руках, жадно пытающееся еще ухватиться за жизнь. Шото обводит местность вокруг и видит поодаль светлую макушку и сверкающие алым глаза. — Не думай, что я благодарю тебя или что-то в этом роде, тупой человек! Я бы сам справился! Просто подумал, что такой тупой человек, как ты, сам не сможет себя прокормить, — вредный мершарк усмехается. — Больше никаких подачек! Поднимаются брызги, магическое существо исчезает. Солнце почти утонуло в море и сейчас словно из последних сил пытается ухватиться за небо. Помимо слабого раздражения у Шото в груди все сжимается, словно тисками. Рыба, дернувшись в последний раз, умирает на руках Тодороки, забывшего ее отпустить, забывшего, как дышать. — Почему ты снова здесь сидишь, тупой человек? На следующий день Тодороки снова приходит на то место. Он сидит здесь несколько часов, не беспокоясь о том, что во дворце поднимут шум. Разгоревшийся конфликт с соседним королевством просто забирал все остальные мысли и силу тех, кто правил страной и кто был в замке в это смутное время. Только Шото оставался словно бы холоден ко всему окружающему. «Если разгорится война, то я погибну», — так думал он, приходя на морской берег и невольно смотря на волны, раз за разом разбивающиеся о скалы. — Меня зовут Тодороки, — говорит Шото нежданному прерывателю своего спокойствия. Мершарк снова плавает чуть поодаль, но его глаза словно светятся в темноте мерным пламенем. Прикоснешься — сгоришь заживо. — И почему ты снова здесь сидишь, тупой Тодороки? У Шото воздух встает поперек горла. С этим существом придется нелегко, это точно. — Я люблю сюда приходить. Люблю море. — Ясно, — мершарк подплывает ближе, и вот он уже совсем рядом. Тодороки бы испугаться, дернуться хоть, но он остается на месте, не чувствуя испуга к хищному созданию, которого, если честно, надеялся сегодня увидеть. «Монстр» очень красив, особенно когда свет луны освещает его лицо, но что-то подсказывает Шото: если он скажет это вслух, то останется без руки. — Вы, тупые люди, не можете плавать, как мы. — Поэтому мы построили корабли, — Тодороки улыбается одними уголками губ. — На, — мершарк достает невесть откуда припрятанную рыбу, на этот раз в тройном количестве, — жри! Ты же совсем умрешь, если не будешь охотиться! Если честно, Тодороки не помнит, когда о нем в последний раз так заботились — искренно и не из чувства долга. Большая часть его жизни прошла во дворце. Шото почти ничего не знает о мире за его пределами. И все равно есть сырую рыбу кажется чем-то совершенно ненормальным. — У людей свои методы охоты и пропитания. И мы не едим сырую рыбу. Прежде чем мершарк сделает что-то или скажет, Тодороки берет «добычу» в руки. Довольно крупная. Чешуя переливается металлическим блеском при неясном свете. А запах, конечно же, отвратительный. — Но... Спасибо. Обо мне еще никто так не заботился. — Это не забота, тупой человек! — раздается резкий крик, и мершарк почти полностью уходит под воду. Через некоторое время он снова выныривает, кладет локти на камень, добавляет громко и отчетливо: — Однажды я займу место предводителя стаи, найду способ выйти на сушу, и тогда вам, тупым людя́м, не поздоровится! Тодороки молчит, немного обескураженный таким напором. Он не знает, какой реакции ожидает от него мершарк и как ему следовало бы поступить, будучи принцем, но он говорит: — Ладно. Будущий завоеватель самодовольно усмехается: — Так-то. Интересно, если Тодороки скажет ему, что у него прекрасная улыбка, пусть даже и не искренняя, а злорадная скорее, то он потеряет обе ноги или обе руки? Или сразу голову? — Меня зовут Бакуго. Запомни это, глупый человек! Вода поднимается, скрывая своего обитателя, а Шото еще сидит на холодном камне, как скульптурное изваяние, и в голове у него мелькает только одно слово с металлическим блеском, алым пламенем, треклятым светом ночного светила: «Обязательно».