сероволктябрь

Олег заболел. Близилась зима, и он болел довольно часто. То есть, действительно часто: настолько, что боялся рассказать воспитательнице о том, что снова простыл. И поэтому самым логичным решением Олегу показалось прийти с этой проблемой к Сереже. Ему не нужно было ничего говорить — одна внешность говорила за него. Растрепанные сальные волосы, хлюпающий нос, дрожь по телу и бледная-пребледная кожа. — Я знаю, что делать, — сказал ему тогда шестилетний, шепелявящий Сергей. — Ты у меня на ноги встанешь как нефиг делать! Олег прикрыл уши ладошками. Инна Егоровна говорит, что ругаться — плохо; что маленькие дети не должны слушать брань. Для Олега Сережа не был плохим, пусть ругаться он любил (однажды, когда они сидели с фонариком под одеялом, Сережа сказал вслух слово на букву «ж»), но уши он все равно закрывал, как завещали старшие. Сережа отнял его руки от ушей. — Я говорю: ты быстро поправишься, Олеж. Верь мне! И Олег верил. Он был мал и пока что не знал, что чересчур большая уверенность друга в себе не сулит ничего хорошего. По правде говоря, у Сережи был план. Смутный, но план. Да ладно, этот способ использовался сотни раз, что может пойти не так?.. Ответ: все. Олег осознал это примерно тогда, когда Сергей ввалился в его комнату с двумя пакетами пломбира. Его маленькая душонка заскулила, и Олег посильнее натянул одеяло к подбородку. — Не трусь, Олег, — ярко улыбался Сережа, и отчасти это помогло. Отчасти. — Ты уверен, что это сработает?.. — робко поинтересовался Олег, глядя с удивлением на пакеты. — Помнишь, у Джинджер в мульте ее брату вырезали гланды? Он ел мороженое и на следующий день выздоровел! Ох. Олег призадумался. Действительно, он тоже это видел. Разве телевизор может лгать? Разве может Сережа ошибаться? — Хорошо, — кашлянул Олег. — Давай попробуем. Они стали открывать мороженое одно за другим. Срок годности этих десяти пломбиров близился к концу, поэтому расправляться приходилось быстро. Олега стало трясти где-то на третьем мороженом, и он жалобно взглянул на Сергея. — Я один не справлюсь, Сереж. Пожалуйста, — он протянул Сереже одну упаковку и тот, с деланным одолжением, ухватился за нее. — Что только не сделаешь ради друга, — вздохнул он и в следующую секунду ярко улыбнулся. Они стукнулись пломбирами и принялись разделываться с остатками. — Гнойная ангина, — скрепя зубами, читала заключение медсестры Инна Егоровна. — Только этого нам не хватало, правда, Сережа? — Я думал, это поможет, — оправдывался ребенок, вперив взглядом в пол и корябая его носочком обуви. — Ты должен был подойти ко мне и спросить, что делать, — грозно смотрела на него женщина. — Ты наказан. Месяц без полдника и прогулок. Сережа едва сдержался, чтоб не взвыть перед ней. Но сделал это, когда пересказывал все едва живому Олегу. — И в общем… прости, Олеж. Я дурак, — расстроенно произнес он, уронив голову на постель Олега и закрывшись руками. Олег накрыл горячей ладонью чужие волосы и слегка погладил. — Знаешь… — хрипло, едва слышно произнес он. — А было даже весело. Реакция Сергея не заставила себя ждать. Он, удивленный, радостно воскликнул и бросился Олегу на шею, крепко его обняв. Они просидели так до самой ночи, пока Сережу не погнали взашей. Олегу было немного грустно, что им придется не видеться какое-то время. Наутро Сергея подселили к нему. Гнойная ангина. Тоже. Сережа улыбался, несмотря на слабость. Олег не чувствовал ни капли вины.