сероволктябрь

Олег выглядел мужественно, и поспорить с этим сложно. У него рельеф мышц, у него шрамы, у него грубый армейский сленг. Ходячая машина для убийств. Секс-мракобесие. Олег — скала. Олег — кремень. По такому, как Олег, можно только вздыхать. Сергей смеется всем этим утверждениям в лицо. Он знает, что такое настоящий Олег. Он знает, что настоящему Олегу по нраву быть ведомым. Ему нравятся поцелуи в шею, нравится едва слышный шепот под ухо, нравится Сергей, седлающий его бедра. Ему в принципе нравится Сергей, а уж его дурацкие ухмылочки можно стерпеть. Сергей вкрадчиво шепчет то, за что любому другому Олег бы всыпал по первое число. У Олега стоит, и Сергей это чувствует, кусая его шею и ключицы. — Знаешь, чего хочет твой папочка? — Сергей наклоняется к нему, но губ не касается. Дразнится, паскуда. Олег сглатывает. Ему самую толику, его бросает в жар и кружит голову. Господи. Сергей ухмыляется, и Олегу становится тяжело дышать. — У… — Разумовский закусывает нижнюю губу. Олег замирает в нетерпении и трепете. — Устроить восстание мертвецов! Сергей засмеялся так сильно и громко, что едва не завалился назад. Собственно, Олег ему в этом помог. — Ты, блять… — А что, Олеж! Наконец, познакомим родителей, перетрут косточки! На глазах у Сергея выступили слезы от смеха. О, шутки про мертвых родителей. Что еще от него можно было ждать. — Клянусь, Серег, я придушу тебя. — М-м-м, — улыбался он. — Не в сексуальном смысле. — Не «м-м-м», — поджал нижнюю губу Сергей. Олег навис над ним, глядя на Сергея хмуро. — Уверен, ты весь в свою мать. — Сгнил изнутри, бальзамирован снаружи? — он все еще смеялся. Смеялся до тех пор, пока Волков не потянулся к пряжке ремня. — Олеж? Олег накрыл ему рот рукой, кусая ухо. — Посмотрим, сможешь ли ты поднять мертвого, Серег, — усмехнулся Олег. Сергей замычал ему в ладонь. Ах, Сереж. Достойнейший юмор всегда остается недооцененным.