День животных

      Они летели низко, почти касаясь земли брюхом челнока. Снег слепил глаза даже сквозь активированный защитный экран.       Дженсен щурился:       — Кажется… Ты не отвлекайся, не зацепи кусты.       — Поучи еще меня! — огрызался Джей. — Ну что там?       — Следы, кажется, свежие, но точнее я скажу только после приземления.       — Садимся?       — Не здесь. Перелетай на северный склон.       — Чего на северный? — не понял Джаред.       — Потому что если сядем на солнечной стороне, снег под нами подтает, а к утру мы подмерзнем. Как я буду опоры ото льда отдирать, по-пионерски, что ли?       — Понял, садимся на северном.

***

      Ловушки установлены, сухие пайки съедены, теперь до утра им делать совершенно нечего.       Джареду не спалось. Ночи на Сноуболле даже весной длинные, а мороз по ночам снаружи еще довольно крепкий. Зато какие звезды над головой! Яркие мерцающие алмазы. Сколько небосводов он уже видел, сколько летал между звезд, а не мог наглядеться! Это подобно гипнозу — поднял глаза вверх и уже не в силах опустить, любуешься и любуешься, пока не начинает сводить мышцы. А потом звезды долго мерцают, даже если закрыть глаза — в памяти. И часто приходят во снах. Триллионы звезд и тысячи открытых возле них миров. А сколько еще не открыто и не исследовано? Столько удивительного впереди. Охренеть просто!       Джей долго смотрел в небо. Почему нет? Крупных хищников на планете нет, бояться нечего и спешить им некуда. Холодно вот только.       Джаред поежился, забрался в челнок. Места в кабине мало, но спинку кресла можно опустить горизонтально и тогда ему удастся подремать. Дженсен молодец, дрыхнет себе, не забивает голову пустыми мечтами и никому не нужными философскими размышлениями. Надо работать — работает, есть время отдохнуть — отдыхает. В рациональном складе ума есть свои преимущества. А у Джея жопа замерзла, пока он на улице стоял, и шея затекла. И кто в этом виноват? Сам и виноват.       Дженсен пошевелился, повернул голову, сощурился спросонья:       — Поссал перед сном? Молодец, хороший мальчик. Ты дверь надежно загерметизировал или как в прошлый раз?       — Вроде надежно…       — Куртку не снимай, я поставил на экономный — никогда нельзя знать, сколько нам придется тут торчать.       — Всегда можно вернуться на корабль.       — Спалив дохрена топлива и потеряв еще одни сутки.       — Зануда! — скривился Джей. Впрочем, зная, что Дженсен, как всегда, прав.       — От зануды слышу, — Дженсен поерзал, устраиваясь в кресле, рукой поправил яйца сквозь ткань джинсов, чтобы им было удобнее, закрыл глаза: — Спи!       Но Джареду не спалось. Здорово все-таки, что он предложил Дженсену работу! Ни секунды об этом не пожалел. О чем тут еще думать: Эклз — идеальный напарник, с какой стороны ни рассматривай! Дженсен чувствует технику, а она любит его в ответ. И как Джаред справлялся раньше, не понятно: у него без конца все ломалось, и он, совершенно не зная цен на запчасти, платил бешеные бабки разным проходимцам, которые брались латать его посудину. А Дженсен или сам починит, да так, что засмотришься, или будет до хрипоты торговаться с мастером, сбивая цену, а потом еще и качество выполненных работ проверит, доводя исполнителя до белого каления своими придирками. Дельными, кстати. Так что с Дженсеном не скучно.       Не скучно в любом смысле. Даже в такой ситуации год назад Джаред сидел бы один в челноке, один-одинешенек, и ему не с кем было бы и словом перекинуться, а на орбите, далеко-далеко в небе, висел бы его же корабль, тоже пустой и неприветливый. Гм, да лучше эклзовское брюзжание от рассвета до заката, лучше его двусмысленные подколки и пошлый юмор, чем гордое одиночество. Нахрен оно надо?       Характер Дженсена Джею тоже нравился. Нет, он может быть несносным, но это чаще по работе. И всегда оказывается прав, так что со временем Джаред перестал корчить из себя сурового кэпа и стал слушаться Дженсена. В конце концов, исправность техники — это их безопасность. И деньги, которые лишними не бывают: Дженсен часто говорит, что «вовремя починил, не дожидаясь, пока отвалится с корнями — считай, сэкономил». И даже сегодня вечером: вмерзли бы они в лед, а после поимки зверей как бы себя от поверхности отдирали? Это лишнее время и лишняя трата антифриза, а животных, находящихся в стрессе, надо быстрее доставить наверх, в зооизолятор, где им можно создать комфортные условия, приближенные к их природным, и дать успокоительное. А сейчас? Послушался Джаред Дженсена — и они стоят в рыхлом снегу, в любой момент могут взлететь. Красота! И самим удобнее, и животинкам лучше, и денежка целее.       А еще Дженс понимает и чует зверя. Именно чует. Носом, что ли? Джаред читает те же инструкции, которые им предоставляют заказчики, шарится по тем же сайтам в космонете, чтобы побольше узнать о животном, на которого им предстоит охотиться. Но он сам бы сейчас колесил по планете, как слепой, вдвое или втрое дольше по времени, и еще не факт, что хотя бы один след до сих пор встретил, и не факт, что быстро определил бы, что это именно тот зверь. Ловушки у Дженсена тоже какие-то другие, более удобные для установки и транспортировки и менее травмирующие животных. А уж если что, и зверя он тоже может «починить», и все анализы сделать за Джареда, и накормить, и укол сделать, и гипс наложить.       И в вольерах убрать тоже, даже несмотря на то, что какашки Эклз не любит — если надо, засучивает рукава, берет ведро со скребком и вперед!       И вообще, вдвоем однозначно веселее, даже в таком замкнутом пространстве, где один Джаред раньше мог бы вытянуться на оба кресла и ему физически, естественно, было бы комфортнее, но зато теперь рядом Дженсен. Вот такой, какой есть — простой, работящий, открытый. От него подлости точно не ждешь — если что не нравится, в лоб скажет, не сильно выбирая слова. Но когда проблема озвучена, пускай даже в грубоватой форме, ее всегда можно устранить или хотя бы найти консенсус. Так и должно быть у напарников — никаких недомолвок, никакого накапливания негатива и никаких тайн друг от друга. Всегда лучше сказать о проблеме прямо и искать решение вместе.       А еще Дженсен чистюля, даже учитывая то, что у него грязная работа. Вроде с железками целыми днями возится, с маслом разным и с навозом, а потом приведет себя в порядок — и к ужину снова чистенький, ухоженный, причесанный. Божественно красивый!       Джаред любовался не только звездами, иногда он все же позволял себе любоваться Дженсеном, когда был уверен, что тот точно не увидит. Сейчас в слабом зеленоватом свете приборной доски видно было мало: только плавную дугу подбородка с ложбинкой посередине и часть щеки.       И профиль — у Дженсена красивый профиль. Он весь красивый. Джаред никогда ему об этом не говорил, хотя хотел не раз. Зачем? Дженсен и так об этом знает. Ему к лицу даже эта простая серая куртка с меховой опушкой на капюшоне. Ему все к лицу. Даже в драной футболке и спецовке, перепачканной маслом, он не становился хуже. Джаред вздохнул: наверное, классно быть таким красивым. Эх, если бы и он был бы таким…       Дженсен шевельнулся снова, повернул лицо, глаза блеснули зеленым:       — Я, конечно, могу рассказать тебе сказочку на ночь, но, думаю, она тебе не понравится… Спи давай, спокойной ночи, — и демонстративно отвернулся задницей.       — Спокойной, — вздохнул Джей.       И все-таки Джареду не спалось, его все еще одолевали некоторые сомнения, но спящая задница Дженсена об этом уже не узнала.

***

      — Держи! Вырвется!       — Не вырвется, — Дженсен ловко перехватил дергающуюся животинку за шкирку, улыбнулся, — и это снова самец. Повезло.       — Откуда ты знаешь? — Джаред стряхивал со штанов снег. — Они же волосатые, блин! Я не пойму, где у них голова, а где жопа, а ты пол определяешь.       — Самцы обычно с письками, пора бы об этом знать в твоем возрасте, а нормальный член мехом не скрыть. Пощупай парня вот здесь, где мои пальцы, у него там еще и яйца имеются. Ну же, в этом нет ничего постыдного. Не будешь? — Джаред мотал головой, а Дженсен кривился: — Гомофоб… Придержи-ка лучше крышку садка.       — Будь осторожен, Дженс!       — Такие, как я, всегда осторожны…       И почему эти фразы у него всегда звучат двусмысленно?

***

      — Не пугай! Топаешь как вастус тарандрус*(5), — Дженсен придерживал звереныша, а тот, дрожа, уткнулся ему носом в ладонь и тихонько потрескивал.       — Это он от страха трещит?       — Ну не от возбуждения же! — Дженсен погладил животное, улыбнулся. — Они классные, правда? Жалко даже, что придется их заказчику отдать. Милые, ласковые пушистики…       — Пушистики? — Джей поднял брови удивленно.       — А что, пилалана*(6) лучше? Тьфу ты! Я понимаю, что латынь — международный научный язык, но клубки — это не то, а тем более какие-то «пилы». Какие же они пилы? Пуши-и-истики, — Дженсен улыбнулся и погладил зверька по волосатой спине, — ни клыков у них нет, ни когтей, ни ядовитого жала. Странно даже. Прямо исключение какое-то среди всех наших заказов, да?       — И приручаются так быстро, — Джаред тоже осторожно погладил зверька по мягкой шерстке.       — Только этот. Скорее всего, он льнет к теплу, а рука это, грудь или грелка — ему все равно. Одно плохо: мы ведь забрали со Сноуболла только самцов.       — И что? Ты же знаешь, что так положено по закону. Чтобы они не могли размножиться на другой планете и начать неконтролируемый захват территорий.       — Знаю. Я не об этом. Мы вырвали их из привычной среды, увезли из родных мест, да еще и без самок. Им больше никогда не суждено трахаться. Печально, правда?       Вот тебе и рациональное мышление! Из уст Дженсена это звучало почти романтично. Джаред улыбнулся, пожал плечами:       — Разве что друг с другом…       Дженсен, наверное, впервые не отреагировал на шутку. Посмотрел странно. Промолчал. Его пальцы нежно гладили пушистый комок по белоснежной спине.       Животное успокоилось, закрыло бирюзовые глаза, распластавшись пузиком по голому животу Дженсена. И, кажется, даже начало тихонько мурлыкать.       И хоть самец лежал на самце, смотрелась эта композиция довольно гармонично. Но больше шутить по этому поводу Джаред не рискнул.

***

      — Ты сам обещал научить меня летать, вот и терпи! — Дженсен уверенно вел челнок сквозь группу астероидов.       А вот Джареда подташнивало: Дженсен чувствовал штурвал, но он же пробовал летать только в открытом космосе, а садился на планеты всего-то раза два или три, и то под чутким руководством Джея. Откуда у него столько смелости, граничащей с глупостью? Или он просто псих и адреналиновый наркоман?       Вот очередной астероид просвистел у правого борта — всего-то метрах в двадцати, а это при их скоростях — как два сантиметра в двадцатом веке между зеркалами встречных автомобилей! А Дженсен, подлец, еще и улыбается:       — Не бзди, прорвемся! А если приземлюсь самостоятельно, научишь программировать прыжок?       — Еще чего! — Джаред аж вспыхнул. — Я не доверю мою «Импалу» психу!       — Психу — нет, а мне — да! — Дженсен сиял, выворачивая штурвал резко вправо.       По левому борту просвистел еще один угловатый астероид. Но Джаред смотрел не на него — он смотрел на улыбку Дженсена. И если раньше ему казалось, что сердце не может уже биться чаще от страха в тот момент, когда Дженсен сам вызвался посадить челнок в космопорте, то тут Джей понял — он ошибался. Может!

***

      — Ну давай же! — Дженсен хлопнул Джея по плечу. Довольно существенно, кстати. — Она тебя хочет, бро!       Джаред краснел:       — Я не знаю…       — Чего ты опять не знаешь? — Дженс театрально закатывал глаза к потолку бара. — Речь не о серьезных отношениях, так? Тогда и нехуй так долго выбирать. Ты красавец, она хорошенькая, вы друг друга хотите — какие еще аргументы нужны? Только, умоляю, предохраняйся, ладно?.. О, возвращается. Выше хвост, амиго!       Выше хвост? Да у Джареда и так стояло уже пароходной трубой, даже неудобно было. Хорошо еще, что возле стойки темно, хоть глаз выколи! А попробуйте месяц проторчать на той сраной планете, почти не выползая из теплых многослойных шмоток! Почему так долго? Да потому что везти меньше шести зверьков не слишком выгодно, а молодые самцы, как назло, попадались только вначале, и приходилось устанавливать ловушки снова и снова, наутро нещадно отбраковывая и выпуская на волю самок, детенышей и старые особи. Только и было относительной свободы что наверху, в корабле, в душе, но там тоже не комильфо: только расслабишься и разомлеешь от горячей воды с паром, только возьмешься за ствол, как Дженсен уже стучит в дверь:       — Супер-Падалеки, я понимаю, что такой аппарат требует исключительно тщательного ухода, но… хватит уже дрочить под струей, мне тоже надо прополоскать свой вонючий ливер, а свободной воды в нашей детке не так уж и много!       Грубиян!       Черт! И надо же было Дженсену его голым увидеть — теперь он не упускает случая, чтобы не подколоть. Случайно получилось: Джей только раз забыл запереть дверь, когда мылся, а Дженсен вошел и теперь у него постоянно на языке пошлые шуточки по поводу падалецких габаритов.       Джаред огрызался для вида:       — Завидуй молча! — но из душа выходил — запас воды на корабле действительно ограниченный, рециркулятор и так работает на полную, а еще и животных надо купать, их сияюще-белый мех в вольерных условиях пачкался моментально.       И по этой, и по другим причинам Джаред охотно согласился остановиться на пару дней на планете, мимо которой они пролетали, потому что притяжение, приближенное к земному, да после многих недель черт знает чего, — благо. И воды тут хоть залейся! Да и секса в этот раз хотелось, хоть плачь! С этой девчонкой или с другой…       Впрочем, нафига ему другая? Дженсен прав — у них одна ночь, а утром они улетят дальше, выполнять еще один заказ, и через двенадцать часов они уже будут в охренеть скольких парсеках от этой занюханной провинциальной планетки.       Вот и Женевьев вернулась. Так она представилась. Симпатичная: волосы чернее ночи и карие глаза. Небольшого роста, изящная. Она посматривала искоса и улыбалась призывно. А тут еще и Дженсен ущипнул Джея за зад, мол, не теряйся! И отошел в сторону, присел за столик к парню, с которым успел познакомиться между делом. Исподтишка поглядывал на Джея, делал недвусмысленные знаки. Джаред потел от волнения.       — Я живу недалеко, и моя смена заканчивается через полчаса, — кокетничала Жен, наматывая черный локон на пальчик.       Дженсен тихонько показал Джею руку с поднятым вверх большим пальцем, подмигнул. И слышал же все, чертяка! Через ползала слышал…       Ну что ж, с Жен или с другой девушкой — какая, в конце концов, разница, но Джаред этой ночью будет спать в нормальной постели и вволю наплюхается в душе. Потому что здесь сегодня сельскохозяйственная выставка и все места в мотелях забронированы за несколько месяцев вперед. А у Жен свое жилье, у парня Дженсена, как он сказал, тоже…       Вот они уже и поднялись. Как же у Дженсена все быстро, ловко и просто — Джаред никогда так не научится! Пока Джей краснел и мялся в нерешительности, Дженсен и тут договорился, и там… Парень то ли шепнул что-то Дженсену, то ли поцеловал его за ухом, по-хозяйски приобнял за плечи огромной ручищей, расплатился за выпивку. Они направились к выходу…       Джей отвернулся: видеть, как они уходят вдвоем, почему-то не хотел. До конца смены Женевьев оставалось двадцать минут…

***

      Что-то Дженсена это уже не отвлекало, а ведь совсем недавно все было иначе!       И когда он начал выбирать партнеров, похожих на Джея? Дженсен не мог вспомнить. Быть может, поэтому он теперь даже после хорошего секса не может до конца расслабиться?       Да что там после секса! Он и во время постоянно улетает куда-то, куда не следует.       Тамо. Так назвал себя этот парень. Высокий — как Джей. Сильный — как Джей. И даже так же поджимает губы. Но только он старше и у него нет ямочек на щеках. И непослушных локонов, которые Джаред упорно не хочет стричь. Тамо собран, коротко подстрижен, дисциплинирован. Тамо точно знает, чего хочет.       — Еще по бокалу? — спрашивает Дженсена, приняв его задумчивость за внезапный прилив скромности.       — Лучше виски! — выдает Дженсен.       Тамо улыбается, вино ставит обратно на полку, откупоривает бутылку виски. Дженсен следит за его длинными пальцами — как у Джея. Но Тамо улыбается, а ямочек нет.       Джаред неловкий, и это мило, он все время что-то разбивает или травмирует сам себя. А все движения Тамо выверены и точны. Стакан запотел, лед в нем из одинаковых кубиков. Передает виски Дженсену, задерживает его пальцы в своих, заглядывает в глаза, соблазняет, дышит глубоко. Джаред бы дышал поверхностно, краснел и обязательно отдернул руку…       Дженсен отводит взгляд, пьет. Рука Тамо на его пояснице — гладит, расслабляет. Только вот Дженсен не расслабляется: как его угораздило так? Как так-то!       — В душ? — Тамо почти улыбается. Почти. Без ямочек.       Да, Дженсену надо под душ. Очень. Под холодный.       — Я могу набрать тебе ванную, — Тамо наклоняется, проскальзывает губами Дженсену по шее, по щеке, останавливается на миг.       И прижимается ко рту — Дженсен отвечает на поцелуй. Скорее, автоматически — не потому, что хочет, а потому, что надо. Но Тамо подмены не чувствует. Или ему все равно. Они довольно долго целуются. Тамо первый прерывает поцелуй, поднимается с улыбкой:       — Наберу тебе воды. С пеной?       Дженсен не ответил, но Тамо уже ушел в ванную комнату. Зашумела вода.       Значит, сегодня они будут трахаться в ванной.       А потом еще раз в спальне.       И еще, и снова, но каждый раз это не будет Джаред. Потому что это невозможно. Потому что Джаред натурал. И как его угораздило? Как так-то! Влюбиться в натурала — тупее поступка Дженсен еще не совершал. И секс уже не отвлекает, хотя еще недавно отвлекал. И от осознания того, что Джей сейчас любит ту черненькую, тоже не легче, хотя еще пару месяцев назад Дженсен радовался, когда у друга все было хорошо, и эта радость была искренней. Быть может, потому, что несколько месяцев назад Джаред был просто его капитаном и просто… его другом?       Ну что ж, раз он ничего не в силах изменить, надо хотя бы ценить то, что есть.       Вода. Ему сейчас однозначно надо в воду. Желательно с головой. Окунуться и не дышать долго-долго, пока не станет больно легким. И чтобы кто-то его любил. Или хотя бы делал вид.       Тамо сидел на краю широкой ванны и ждал его — голый. Поглаживал свой член — большой, как у Джея. Почти.       Улыбнулся, привлек Дженсена к себе. Целовал, придерживая за затылок и лаская другой рукой его член сквозь ткань. Потом сам расстегнул Дженсену джинсы, сам потянул их вниз. Гладил ягодицы, продолжая целовать рот. Тамо точно знал чего хотел. Тамо сейчас хотел Дженсена.       А Дженсен хотел забыться — хоть на несколько минут. Молчал. Ночь будет долгой…       Тамо тоже лишних вопросов не задавал. Обнял, с улыбкой увлек за собой в воду, включил душ.       — Вот черт! Черт же… — шептал Дженсен, подставляясь под приятную теплую струю и ласки Тамо, ощущая, как Тамо берет в рот его напряженный член.       Что ж, неплохо, довольно профессионально, забрал сразу и весь. Приятно — физически. И почти не мешает то, что это не Джей.       Почти.       Еще бы вдохнуть запах каштановых локонов. И увидеть ямочки на розовых от смущения щеках…       Но ведь это невозможно, да? Сноски: *(5) Vastus tarandrus — неуклюжий лось или гигантский лось (вольный перевод с латыни); *(6) Pila lana — шерстяной мяч, клубок (вольный перевод с латыни).