Stay alive

Пустота. Холод. Мрак. Из темноты до меня доносится тихий голос. Не могу разобрать слова. Но сердце бешено стучит. Впервые за последние несколько месяцев. Для меня это ощущение птицы в груди уже стало непривычным, чужим. Вокруг снова воцаряется тишина. И сердце в который раз жалобно сжимается. Одиночество. Отчаяние. Боль. Как же я устала от всего этого. Разум непроизвольно возвращается к событиям на кладбище. Что же это было? Очередная глупая галлюцинация, или все же она ожила? По телу побежали мурашки. Как же много всего произошло за последнее время. То ли сон, то ли явь. Я уже не понимаю. Душа жаждет лишь конца. Чтобы больше ничего такого никогда не повторялось. Жаль только, что человеческие желания редко когда становятся реальностью. Где я? Неужели умерла? Опять заснула? Получила очередную дозу успокоительного? Упала в обморок? Что произошло? Мозг требовал ответы на многочисленные вопросы, а сердце – нет. Оно лишь постукивало время от времени, не испытывая никаких чувств. Это конец… Меня обдало еле ощутимым порывом ветра, снова зазвучал голос. С каждой секундой он все приближался и приближался, пока я не увидела его источник. Ожившие воспоминания. Я отвлеклась всего на мгновение, а уже стояла на залитой солнечным светом детской площадке. Вокруг бегают, кричат, играют маленькие дети. Каждому лет пять-шесть, не больше. Обернувшись, я увидела старое, покрывшееся трещинами здание. В голове сразу же всплыла картинка из прошлого. Я оказалась около своего детского сада. Я подошла к двум мальчикам, разглядывающим какую-то букашку, и вгляделась в их лица. Сходство просто поразительное. Мальчики – маленькие Лео и Зейн – не замечали моего присутствия. Как будто меня здесь и не было. Призрак будущего. Я невольно улыбнулась, наблюдая за детьми. Какие же мы тогда были беззаботными, наивными, искренними. Как же верили в самые невероятные сказки. Куда теперь все это ушло? Почему сейчас нельзя печь куличики в песочнице и слушать рассказы про прекрасных принцесс и принцев? Люди ведь сочтут сумасшедшей. А когда-то мнение остальных значило для нас не больше, чем строение клетки. Когда все успело так сильно измениться? Расхаживая по полянке, я волей-неволей узнавала одноклассников. Вон Джон с Алексом дерутся. Неподалеку Эндрю, Зейн, Альфред, Мэтью и Майкл смеются над тем, что облако похоже на крыло. Чувство юмора у них всегда было странным. В деревянном домике Джейн и Сэм играют с куклами, а пухленькая Сьюзен втихаря наблюдает за ними. Тайлер даже в те далекие времена был франтом: беленькая чистенькая рубашечка и такие же белоснежные брюки. Он же на улицу вышел играть, а не на вечеринку собрался. Меня всегда такая его манера одеваться забавляла. Но его больше волновали девочки, крутящиеся вокруг него, чем мое мнение. Мало кто из будущих одноклассников присоединился к нам позднее. Только Стефан и Маргарет. А остальные были с нами с детского садика. А ушла только одна девочка. Лиза. Но я об этом не жалею. Мы очень сильно недолюбливали друг друга. Чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, я старалась высмотреть среди малышей нас. Я заметила полненькую фигурку Христины, спрятавшуюся за дерево. На что она там смотрит? Радуясь, что никто меня не видит, я подошла к ней и тоже выглянула из-за ствола. Надо же, я совсем забыла тот день. А ведь именно тогда Христа впервые назвала папу Яры психом. Я уже приготовилась корчиться от боли, вызванной ее именем, но вместо этого почувствовала лишь маленьких укол. И все. Странно. Может, старые воспоминания так на меня влияют? Посреди поляны, на которую мы с Христиной глазели, по-турецки сидела я, стараясь сосредоточиться на какой-то невероятно важной проблеме маленького ребенка. Надо же. Я совсем забыла, какой милой была в свои пять лет. На лице расплылась умиленная улыбка, начали проявляться чувства. Ну наконец-то, «растаяла»! Каштановые волосы были собраны в высокий конский хвост, на лице застыла серьезность, карие глаза смотрят куда-то вдаль. Я прыснула: странно было видеть маленькую девочку, медитирующую на детской площадке. Чужой, кстати. Владения нашей группы ограничивались деревьями, а маленькая я оккупировала вражескую территорию. Но, как оказалось, не одна я нарушила границы. Из кустов с диким визгом вылетела Ярослава, держа ладони «корабликом». Короткие русые волосы на ветру мгновенно превратились в творческий беспорядок, голубые глаза светились счастьем. Ее радужка поменяла свой цвет чуть позже. А в детстве она мало чем отличалась от остальных. Ну разве что характером. Четырехлетняя малышка подбежала ко мне и ткнула сжатыми ладошками прямо в лицо Рей. От неожиданности девочка пошатнулась и вопросительно подняла глаза на подругу. - Смотли! – безбожно картавя, воскликнула Яра и разжала ладони. Даже из-за своего дерева мы с Христой прекрасно видели открывшийся вид: ярко-голубая бабочка сидела на ручке девочки и невинно хлопала крылышками. - Что это? – Рей осторожно встала на ноги, и они вместе склонились над насекомым. В кустах опять раздался шорох, и оттуда вылез как всегда безукоризненно чистый мистер Буш. Я вздрогнула. Помять уже стерла образ этого человека. Красивый, статный, без тени серьезности на лице. Он был мне вторым отцом. Так и хотелось броситься ему на шею, но я боялась, что сказка рассеется, и я опять очнусь в одиночной палате. - Это один из хранителей Дальнего Востока. Гусеница, - он присел рядом с девочками и, потрепав меня по голове, сказал. – Рейчел, тебе не надоело все время ходить с хвостом? Сердце вновь кольнуло. Тогда я любила, когда меня называли полным именем. Так я чувствовала себя более взрослой. Но после гибели наших отцов мне стало больно слышать от чужих людей мое имя. Теперь я Рей. А Рейчел больше нет. - Не-а! – отчеканила я. – Мне так удобно! – в отличие от Яры, я уже практически не картавила. Я была страшно горда этим, не понимая, что Ярославе тогда было лишь четыре года, а мне уже пять. - Ну смотри, - улыбнулся он и разжал маленькие ладошки дочери. – Отпусти его. Если он погибнет, то вся Страна Чудес погрузится в хаос. - Ну у нее же есть еще Сляпник и Кололева! – пробормотала малышка, но бабочку все-таки отпустила. - Для полной гармонии нужны все хранители. Иначе не будет мира, - он легонько щелкнул их обеих по носикам и поднялся. Я слышала, как Христа около меня пыхтит, словно паровоз. И чего это она так завелась? Я даже не помню ее такой. В моей памяти она навсегда осталась тихой, спокойной девочкой. Я даже отодвинулась от нее. Чего доброго, пар из ушей пойдет. Из-за деревьев на поляну вышли три мальчика лет десяти по виду. Я охнула: даже столько лет назад в них легко угадывались мои знакомые в будущем. Худощавый, бледный Джейк, отбросив прядь длинных волос, с подозрением уставился на мистера Буша. Позади него маячила крупная фигура малолетнего Дея, а еще один – белобрысый – со скучающим видом прислонился к дереву. - Вы что-то хотели, мальчики? – строго спросил мужчина. Джейкоб вздрогнул от вопроса, но так и не ответил. Молчание было уже невыносимым. Мальчик и отец сверлили друг друга глазами уже минут восемь. Интересно, что они забыли в нашем детсаде тогда? Они же уже давно выросли из нашего возраста! Видно, почуяв напряжение в воздухе, Ярослава осторожно подошла к мальчикам. Те смотрели на нее с неприкрытым удивлением. Напрочь позабыв, что я лишь призрак, моя особа уже собиралась в случае опасности растерзать ребят в клочья. Хоть сейчас спасу ее! Не позволю умереть! Тихое хихиканье больно резануло по ушам. «Паровоз» еле слышно злорадствовал. От возмущения я хотела отвесить ей пощечину, но моя рука прошла сквозь ее голову. Но эффект какой-никакой был достигнут: она позеленела и схватилась за живот. Ну надо же! Я могу вызывать недомогание у людей! Страшно довольная собой я вернулась к поляне. Теперь уже Яра с Джейком буравили друг друга взглядом. Только Джейкоб смотрел с откровенным интересом, а Ярослава – с добротой. Улыбнувшись, она запустила руку в карман шорт и, выудив оттуда чупа-чупс, протянула мальчику. Тот сначала оторопел от неожиданности, но через секунду тоже улыбнулся во все свои зубы, но конфету не взял. Решив, что контакт налажен, девочка нарушила затянувшееся молчание: - Как тебя совут? – картавость, казалось, ее совсем не смущает, а я на ее месте даже не посмела бы и рот открыть! - Джейк… об, - рассмеялся он. – А тебя? - Яла… слава. Что вы сдесь делаете? – раскачиваясь на носочках, спросила она. Я услышала, как Христа ойкнула. Повернувшись, я увидела, как она открыла рот для того, чтобы что-то сказать. Ну уж нет! Я хочу узнать, чем дело кончится! Я попыталась снова вмешаться в ее планы, но опять моя ладонь прошла сквозь ее голову. Она побледнела и закрыла руками рот. Господи, что же я наделала? Беднягу стошнило прямо на дерево. А я стояла и морщилась от отвращения, стараясь не обращать на нее никакого внимания. - Нейтана попросили забрать сестру из садика, - он кивнул головой на откровенно скучающего блондина, - а мы с Деем за компанию пошли. - Ммм… - протянула малышка, оглядываясь на папу. – Я вас ланьше тут не видела. - Так впервые же! – даже сложно себе представить, что в будущем эти два человека буду похожи, как две капли воды. Сейчас такого сходства не замечалось. - Христина МакАдам, - подал голос белобрысый, а я посмотрела на развалившуюся на траве девочку. Господи, что же теперь будет?! - Она, по-моему, за делевом пляталась, - маленькая я махнула рукой в сторону моего убежища, за что я ее чуть было не подвергла участи лежащей рядом со мной бедняги. Ребята подошли к нам. Я поблагодарила Бога за то, что меня не видно. Блондин с отвращением посмотрел на полуживую сестру. Я поняла, что отношения между ними не ахти. Да они совсем друг на друга не похожи. Христа полненькая, Нейтан худой. Она рыжеватая, он натуральный блондин. Ей всегда все интересно, а ему все равно на то, что происходит вокруг. Джейк подошел к девочке и приподнял ее. Она была бледна, глаза полузакрыты. Я почувствовала весьма ощутимый укол совести: перестаралась. Мистер Буш помог Джейкобу поднять Христу на ноги, как она вдруг ожила. Глаза ее распахнулись, с губ сорвалось шипение. Она попыталась вырваться из рук папы Яры, но у нее это не получилось. - Ты сумасшедший, - прошипела она, смотря прямо в глаза мужчине. – Вы забиваете девочкам голову всякими дурацкими сказками вместо того, чтобы учить их полезным вещам. Мама говорит, вас давно уже пора лишить родительский прав. Вы плохо влияете на Яру и Рей. - Христа! – я взглянула на Нейтана: он кипел от ярости. – Не смей так говорить! Как будто не знаешь, сколько сделал для нашей семьи мистер Буш! - Мама говорит, он лишь навредил нам, - выплюнула девочка. – Она считает, что без папы нам было бы гораздо лучше, что Буш зря спас его. - Христина МакАдам, не смей так говорить! – четко выговаривая каждое слово произнес покрасневший от стыда мальчик. – Мать может говорить, что хочет, но это не значит, что она права. Мистер Буш очень помог нам, вытащив отца с «того света»! - Он нам только хуже сделал! Да он псих! Верит в бредовые сказки, спасает тех, кого убить мало!.. - Замолчи! – блондин огромными шагами приблизился к девочке и схватил за плечи. В его глазах плескалось столько злости, что я невольно пошатнулась. С трудом оторвавшись от него, я посмотрела на нас с Ярой. Мои глаза были широко распахнуты, по щечкам текли слезы. А Ярослава, сжав кулачки добела, смотрела горящими глазами на брата, пытающегося привести в себя свою сестру. Мне казалось, она еле сдерживалась от нападения. Я вспомнила все. Весь тот день. Как Нейтан приносил бесконечные извинения мистеру Бушу, и как последний уверял его, что все в порядке. Ему было по-настоящему плевать на чужое мнение. Дочь целиком и полностью пошла в него. От матери ей достались только белоснежные волосы и голубые глаза. Но и тех вскоре не стало. Перед глазами проплыл образ миссис Буш. Ее холодная самоуверенность, презрение ко всем вокруг всегда пугали меня. Я боялась этой женщины. Она была способна на многое, если не на все. Эту черту Яра тоже от нее унаследовала. Но в сочетании с отцовской ненасытной жаждой приключений. Именно из-за этого Ярослава вечно попадает в какие-то нелепые ситуации, она не может жить обычной человеческой жизнью. Не тот человек. Но именно такую ее я и люблю… Любила. Горькая правда острым ножом резанула по сердцу, из глаз потекли соленые слезы. Ее больше нет. Сорвиголова теперь обречена навеки спать в своей маленькой квартирке, под двумя метрами кладбищенской земли. Мне будет тебя не хватать. Очень сильно. Я на мгновение закрыла глаза, а когда вновь их открыла, то была уже далеко от детсада. В другом месте, в другом году. Новое воспоминание. Я его узнала. Вот только зачем оно мне? Я его никогда не смогу забыть. Я стояла на берегу Темзы и широко распахнутыми глазами взирала на Лондонский мост. Пробка. Полиция перекрыла оба выезда под предлогом поисков какого-то сбежавшего преступника. Фигня, но поделать с этим ничего нельзя. Разглядев среди кучи различного транспорта до боли знакомый синий «мерс», я что есть сил помчалась к нему. Меня не останавливало ничто: меня не видели люди, не засекали радары, не чуяли животные. Преград не было. Но в груди тяжелым камнем осело осознание того, что при таком раскладе я ничем не смогу помочь. У меня не получится вмешаться в прошлое. Все будет так, как уже было. Разве что на этот раз я буду свидетелем. Только я не уверена, что выдержу такое испытание. «Надо» - пронеслось у меня в голове, и я, сжав зубы, еще быстрее побежала к мелькающему вдали «мерседесу». Я не ошиблась. Там действительно сидели мой папа и родители Яры. В тот день они вместе куда-то ездили. Да жаль только, что не вернулись. Мистер Буш самозабвенно болтал с парнем, сидящим за рулем соседней машины. Я с удивлением узнала в нем восемнадцатилетнего Нейтана. Господи, и он здесь! Так вот куда парень исчез! А Христина никому ничего не сказала. Ну и пусть. Зато теперь я все понимаю. Раздался негромкий звонок, который я мгновенно узнала: мобильник папы! Он, чертыхаясь, достал телефон из кармана пиджака и поднес к уху. Я почему-то была уверена, что знаю, кто звонил. И фразы отца окончательно убедили меня в том, что это трезвонила мама. - Нет, милая… Не смогу… - ворчал папочка в трубку. – Точно! Забери ее сама… Хоть раз в жизни! Она же не только моя дочь!.. Поздно… Нет… Ты же знаешь, я люблю только тебя!.. – я закатила глаза; мама в своем амплуа. – Тут копы с моста не выпускают… Не знаю… Лондонский… Ой, все… Пока. Я вздохнула. В тот день мы с Ярой просидели у именинницы Сэм допоздна. Нас забрала заплаканная няня поздно вечером. После этого все и началось. Сзади раздался звук клаксона. Я вздрогнула и повернулась. За рулем новенького «шевроле» сидел повзрослевший Джейкоб… У меня отвисла челюсть. Как?! Ему же на момент аварии было всего лет восемнадцать, а этому под сорок. Мозг отказывался понимать это явление. Да и времени уже не осталось. Раздался громкий переливчатый женский смех, звук взрыва, крики, визг, мост рушился. Я впервые увидела, как Яры мама паникует. Зато папа ее был как никогда серьезен и решим. Он вытолкнул мать из машины и пихнул к берегу, потом помог выбраться и моему папе. Я изо всех сил сдерживалась от того, чтобы не помочь им. Не стоит. Еще хуже сделаю. Отец помогал выбраться Нейтану, но мост под его машиной обрушился, и они оба упали в воду вслед за многими другими. Следом прямо на то место, куда свалились Буш и МакАдам полетел и «мерс». Из горла вырвался истеричный крик, из глаз снова потекли слезы. Я стояла на самом краю рушившегося моста и смотрела в темную воду, где тонули десятки людей. Папа… Папочка! - Покойся с миром, - прошептала я, еле удержавшись от еще одного крика. Позади раздался еще один взрыв. Обернувшись, я увидела напуганное лицо матери Яры как раз перед тем, как ее поглотила Темза. Мой папа пытался уговорить пораженных полицейских выпустить оставшихся в живых людей с моста. Те уже были готовы сдаться, как из-за их рядов раздался знакомый смеющийся голос: - Никого не выпускать! – я разглядела среди копов наглое лицо Хоори. И он здесь. Тогда кто устроил взрывы? Неужели Страна Чудес шалит? Устраивает нашу судьбу? Точнее, ломает ее? В толпе мелькнули подозрительно знакомые иссиня-черные волосы. Женщина засмеялась тем смехом, который я слышала перед самым взрывом, и повернулась ко мне. Я ее узнала. Таких так просто не забывают. Именно она играла на сякухачи в моем сне! Но как?.. Она спокойно шныряла среди людей, не видимая никем. Создавалось впечатление, что она такой же дух, как и я. Только более бессердечный. Ее смех смешался со хихиканьем Хоори, превратившись в завораживающую мелодию. И в следующее мгновение я заметила, как моего отца сразила меткая пуля Огненной тени, и он безвольно упал с края моста. Погружаясь в ледяную воду, я проклинала всех на свете: бессердечных полицейских, жестокого Хикохоходэми-но Микото, смеющуюся женщину, очевидно, тоже дитя Страны Чудес, самовлюбленную маму… Весь мир. Они отняли у меня самых любимых людей на свете. Они отняли у меня жизнь. И им придется пожалеть об этом. В душе разгорелось неизвестное ранее чувство: жажда мести. Из-за них погиб мой папа, из-за них я осталась с откровенно не любившей меня мамой. И им воздастся сполна. Ничто не останется безнаказанным. Ни отец, ни мистер и миссис Буш, ни Нейтан, ни Джейкоб, которого я видела на мосту, ни Яра… - Рей!.. Ты меня слышишь? – я услышала ее голос. Но как? Я же под водой, а она умерла больше двух месяцев назад! Как? Может, это разыгравшееся воображение? - Рей! – голос повторился. Теперь только с более требовательной интонацией. Я не знала, что и думать. Воздуха не хватало. Скоро все это закончится. Совсем не далеко до конца… - Милая, пожалуйста! – мне в голову пришла мысль, что голос доносится с поверхности воды. Я загорелась жаждой узнать, что же это такое. Я закрыла глаза. Было страшно от того, что я могу там увидеть. Сделав несколько рывков, я всплыла…